Глава 35

Дарья – Привет, – произнесла я, перешагнув порог палаты, и замерла. – Привет, – смотрел на меня темным, потухшим взглядом Тимур. Сердце колотилось отбойным молотком. Видеть мужа, лежащим на больничной койке, оказалось тяжелее, чем я думала. Не помнила его слабым, уставшим или больным. Даже с температурой тридцать девять Тим всегда твердо стоял на ногах и выглядел так, будто в нем полно сил для подвигов. И никогда он не позволял, чтобы другие увидели его в моменты слабости. Когда хоронили его отца, он не проронил ни слезинки и проживал горе внутри себя. Теперь же я смотрела на человека изнуренного и будто прошедшего через мясорубку. Казалось, что он находился взаперти не двое суток, а не меньше недели. Серая кожа, впалые скулы и залегшие под глазами синяки говорили о его состоянии громче всяких слов. – Зачастили мы с тобой по больницам, – попытался он пошутить. – Плохая тенденция, – я подошла к нему, с трудом справляясь с желанием расплакаться. Мне тяжело было видеть его сломленным. На несколько мгновений в палате повисла тишина. Мы молча рассматривали друг друга, не решаясь заговорить о случившемся. – Прекрасно выглядишь, – наконец произнес муж. – Тимур, – усмехнулась. – Я видела себя в зеркало. Чуть краше мертвеца. – Нет, Дашка. Ты всегда прекрасна. Утром, после сна и при параде, вечером после долгого дня и даже во время болезни. – Спасибо, Тим… Сейчас не обо мне речь. – Нет, стой, – перебил он меня. – Я знаю, как виноват перед тобой, знаю, что сам бы, наверное, не смог простить, если бы ты проводила время в компании мужчины, влюбленного в тебя, особенно если бы ты испытывала к нему симпатию. – Не нужно… – попыталась остановить его. – И да, я был заинтригован Викой и польщен ее вниманием. Теперь я, правда, не знаю, что из тех эмоций принадлежало мне, а что вызывали препараты. Но я должен был сразу пресечь любое неформальное общение. Прости. Я не ожидала услышать от Тимура именно эти слова. Думала, он будет стараться делать вид, будто не было тех посиделок у Вики в квартире, походов в ресторан и прочего… И если откинуть в сторону безумство девушки, которой был очарован мой муж, то кто знает, как далеко это все могло зайти, наберись она терпения. – Тим, давай не будем об этом сейчас, – я поняла, что у меня ничего еще не успокоилось. По-прежнему чувствовала боль, потому что так же, как и сам Тим, не знала, насколько все было реальным между ними. – Лучше скажи, как ты себя чувствуешь? – В порядке, – как-то горько усмехнулся он. – Надеюсь, завтра отпустят домой. – Хорошо. Я очень испугалась за тебя…. – прикусила губу, вспоминая последние два дня, прошедшие как в бреду. – Ты уже знаешь, что это Паша стоял за проблемами фирмы? – не знала, как правильно преподнести эту новость. – Да, – муж сжал плотно челюсти, и под смуглой кожей заиграли желваки. – И с Викой он был заодно… – Это тоже, да… – усмехнулся он, покачав головой. – Идиот я, правда? – поморщился, больше не встречаясь со мной глазами. – Тим, – набрала побольше воздуха, – он вчера поцеловал меня и сказал, что всегда любил и что я не должна прощать тебя. Глаза Бакирова внезапно вспыхнули, будто кто-то ударил его разрядом тока. Широко распахнув веки, он удивленно смотрел на меня. – Паха? – похоже, эта новость шокировала его сильнее всех остальных подстав так называемого друга. Вместо ответа я только кивнула. – Что за?.. – а затем на его лице вдруг стало проявляться понимание. – Как я мог раньше этого не понять? – Никто не понял. Не вини себя. Тимур тяжело дышал, я видела, как раздуваются его ноздри и мгновенно покраснели глаза. – Тим, – подошла к нему, собираясь прикоснуться. – Не смей! – прорычал он, тяжело дыша. – Не смей меня жалеть. – Это не жалость, – удивленно смотрела на него. – Даш, – замолчал он, явно сдерживаясь. – Дай мне время, пожалуйста. Переварить это все. – Как скажешь, – я кивнула, понимая, насколько ему непросто сейчас. Чувствовать себя обманутым, обведенным вокруг пальца и слабым – вот что в действительности тяжело перенести Тимуру. И если добавить к этому то, что спасти его помог мужчина, ухаживающий за мной, то оправиться после этой истории ему станет вдвойне сложнее. – Позвони мне, если тебе что-то понадобится… – Прости меня, Дашка, – услышала перед тем, как покинула палату и, лишь завернув за угол, расплакалась. Тяжело видеть своего мужчину раздавленным. Но еще тяжелее оттого, что я не знала, как ему помочь. – Все будет хорошо, – внезапно прижали меня к груди нежные руки сестры. – Все будет хорошо, – твердила она как мантру, но в тот миг мне казалось, что хорошо уже никогда не будет.