Глава 16. Ненужная жена говорит последней

Белая трещина пошла по стене большого зала тонко, почти красиво.Сначала она выглядела как узор инея на стекле. Серебристая линия пробежала от пола к черному гербу Дрейкхолдов, обвила резное крыло, поднялась выше, к своду. Потом камень под ней хрустнул.Зал вскрикнул.Не один человек — весь зал. Слуги у стен отступили. Писцы Совета схватили книги. Один из молодых стражников выронил копье. В камине разом погас огонь, и холод вошел в помещение так быстро, будто его держали за дверью много лет и теперь наконец впустили.Сердце рода ударило снова.Удар пришел снизу, из-под скал, из-под памяти, из-под всех клятв. Пол дрогнул под ногами. Серебряный круг свидетельства рассыпался, пыль взвилась в воздух и застыла снежными искрами.Марина вцепилась в рукав Эйрана.Не нарочно.Тело само искало опору.Он удержал ее, но смотрел уже не на нее — на трещину.— Сердце открывается, — сказал он.Голос у него был тихий.И от этого страшнее.Леди Хольм резко повернулась к Гарту:— Что значит исчез Мариус?Капитан стоял у дверей, тяжело дыша после бега.— Камера пуста. Печати сорваны изнутри. Двое стражников без памяти. На полу морвенский знак и кровь.Авелла Райн побледнела:— Чья кровь?— Пока не знаем.Селеста сделала шаг назад, насколько позволяли цепи клятвы.— Я не знала, — прошептала она.Марина повернула к ней голову.— Как быстро вы начали оправдываться.— Я не знала! — Селеста сорвалась почти на крик. — Он не должен был… отец не должен был уходить один.— Куда?Селеста замолчала.Эйран шагнул к ней.— Куда, Селеста?Она смотрела то на него, то на Ардана, то на Валера Морвена, и в ее лице впервые не было игры. Только страх. Настоящий, острый, животный.— К нижнему Сердцу, — выдохнула она. — В старую чашу. Там… там можно открыть полную подмену.Орден резко побледнел.— Нет.Архимаг Кроу повернулся к нему:— Что такое старая чаша?Орден снял очки, которых у него все еще не было, провел рукой по лицу и сказал:— Первичный сосуд клятвы. До того как Сердце Дрейкхолда заключили в кристалл, кровь супругов принимала нижняя чаша. Ее закрыли после падения Морвенов, потому что через нее можно было не только связывать, но и переписывать родовое право.Лорд Тарс, уже потерявший прежнюю уверенность, хрипло спросил:— Почему Совет не знал?Кай резко рассмеялся:— Потому что Совет последние сто лет был занят тем, что не замечал Морвенов у себя под носом.Валер Морвен медленно повернул к нему голову.— Осторожнее, лорд Кай.— Нет, — сказал Кай. — Осторожничал я десять лет. Плохо кончилось.Сердце ударило в третий раз.На этот раз с потолка посыпалась каменная крошка. Белая линия на стене раскрылась шире, и из нее повалил ледяной туман.Мира, стоявшая у колонны, бросилась к старшей ключнице, помогая той подняться. Слуги начали тесниться к дверям. Гарт рявкнул:— Без паники! Старшие — к боковым выходам! Дети и младшие слуги — в восточную галерею!Марина выпрямилась.Холод вошел в кости, но вместе с ним пришла ясность.Вот оно.Момент, когда все красивые судебные слова рушатся, потому что враг бьет не по репутации, а по основанию дома.Если они сейчас начнут спорить о полномочиях, Мариус у Сердца успеет сделать то, ради чего все затевалось.— Закрыть зал, — сказала Марина.Никто не услышал.Слишком много голосов.Она подняла руку с браслетом Ровены.— Закрыть зал!Браслет вспыхнул серебром.Двери большого зала гулко ударили сами, раскрывая боковые створки для слуг и запирая главные. Три старые решетки, спрятанные в арках, с лязгом опустились у входа, отделяя Совет и родовых людей от общей толпы.Зал замер.Даже Эйран повернулся к ней.Марина почувствовала, как браслет тянет силу из метки. Тонко, больно, но послушно. Внутренняя власть дома была не украшением. Это была сеть: двери, кладовые, тайные проходы, тревожные колокола, старые печати, все то, чем Ровена правила десятилетиями.Теперь сеть слушала Марину.И она впервые поняла, насколько страшная это вещь — хозяйская власть.Не право выбирать скатерти.Право закрыть дверь между жизнью и смертью.— Гарт, — сказала она. — Вывести всех лишних через восточную галерею. Мира, старшие ключницы с тобой, собрать детей, слуг кухни и младших пажей в покоях леди Эстеры. Там метка комнаты держит защиту.Мира побледнела, но кивнула:— Да, миледи.— Орден, записи, книга, письма — все в железный футляр. Две копии с разными людьми.— Уже, миледи.— Ферн…— Я знаю, — сердито сказал лекарь. — Раненых в боковой зал, настойки не трогать, героических идиотов бить по голове при необходимости.— Именно.Ферн фыркнул:— Наконец-то в доме нормальное управление.Ровена, стоявшая у стены, смотрела на Марину с выражением, в котором горечь смешалась с чем-то похожим на признание.— Браслет принял вас полностью, — сказала она.— Потом обсудим семейные украшения.Марина повернулась к Совету.— Теперь слушайте. Мариус Вирн идет к старой чаше. Если он перепишет родовое право, ваши полномочия, наши споры и все записи станут пеплом. Он сделает Ардана законным главой, Морвенов — восстановленным домом, меня — опасной подменой, Эйрана — незаконным держателем власти. А Селесту, вероятно, новой хранительницей Сердца.Селеста побледнела:— Нет…Марина посмотрела на нее.— Нет?Селеста сглотнула.— Он обещал, что я стану супругой Сердца. Но не через старую чашу. Не так. Старая чаша забирает больше, чем дает.— Вы знали о ней.— Отец говорил… немного.— Достаточно, чтобы молчать до последнего.Она не ответила.Ардан, до сих пор стоявший почти спокойно, произнес:— Даже если Мариус пошел к Сердцу, это не отменяет вопроса власти. Дрейкхолду нужен старший глава, способный удержать дом, а не женщина, которая путает суд с кухонными распоряжениями.Марина медленно повернулась к нему.Внутри поднялась такая усталость, что злость стала почти тихой.— В этом доме сейчас рушатся стены, стража выводит слуг, Сердце трескается, Мариус идет переписывать род, а вы все еще спорите, кто будет сидеть в главном кресле.Ардан прищурился.— Власть решает, кто остановит беду.— Нет. Иногда беду останавливает тот, кто первым перестает любоваться властью.Леди Хольм резко сказала:— Достаточно. Совет приостанавливает слушание до устранения угрозы Сердцу.Лорд Тарс возмутился:— Это нарушение процедуры!Архимаг Кроу холодно посмотрел на него.— Процедура бессмысленна, если через час не останется дома, в котором ее проводить.Авелла Райн кивнула:— Я поддерживаю приостановку. Необходимо идти к Сердцу.Валер Морвен мягко сказал:— Необходимо, но не всем. Чем больше людей спустится вниз, тем легче Мариусу использовать чужую кровь и страх.— Как заботливо, — сказал Кай. — Морвен предупреждает об опасности Морвена.Валер улыбнулся.— Я не Мариус.— Пока не доказали.Марина посмотрела на него внимательно.— Вы пойдете с нами.Валер поднял бровь.— Я?— Да. Если вы действительно пришли не помогать Мариусу, покажете это там, где он открывает старую чашу.— А если откажусь?— Тогда Совет запишет, что явленный Морвен уклонился от предотвращения морвенского ритуала.Архимаг Кроу неожиданно улыбнулся краем губ.— Логично.Валер на секунду перестал улыбаться.— Хорошо. Я пойду.Ардан сказал:— И я.Эйран тут же:— Нет.Ардан посмотрел на него с ледяным презрением.— Ты боишься?— Я не хочу вести к Сердцу того, кто уже пытался стереть домовую книгу.— Без меня ты не поймешь, что делает Мариус.— Объясните здесь, — сказала Марина.Ардан повернулся к ней.— Старая чаша признает только кровь главы, кровь супруги и кровь старшего права. Мариус может открыть ее, если у него есть кровь Эйрана, кровь Ливии и моя кровь.Тишина.Селеста закрыла лицо руками.— Ваша кровь у него есть? — спросила Марина.Ардан не ответил.Эйран сказал:— Ты дал ему кровь.— Для сохранения линии, — холодно ответил Ардан. — Когда я ушел в тень, нужно было закрепить старшее право.Кай резко сказал:— Ты отдал кровь Морвену и еще смеешь говорить о роде?— Я делал то, что слабые не способны понять.Марина тихо произнесла:— Мариус использует вашу кровь не для сохранения линии. Он перепишет вас так же, как переписывал женщин. Только вы до последнего думали, что подчиняете его.Ардан посмотрел на нее.И в этот миг она увидела: он понял.Не полностью. Не признал. Но понял возможность.Для человека вроде Ардана это было хуже удара.Быть не хозяином заговора, а инструментом.— Я иду, — сказал он.— В цепях клятвы, — ответила Марина.В зале снова стало тихо.Ардан медленно улыбнулся.— Ты хочешь надеть цепи на старшего дракона?— Нет. Я хочу не умереть от вашей гордости внизу.Эйран сказал:— Цепи.Гарт дал знак стражникам. Те колебались, но леди Хольм сказала:— Совет требует ограничения спорного участника до конца угрозы.Ардан не сопротивлялся.Это Марине не понравилось.Он позволил надеть на руки серебряные браслеты с клятвенными нитями, как человек, который заранее знает: настоящие цепи не на запястьях.Селесту тоже повели.— Нет, — резко сказал Эйран.Марина повернулась к нему.— Да.— Она опасна.— Именно поэтому она должна быть там. Она знает, что Мариус обещал ей. И знает, чего боится.Селеста подняла голову.— Я не помогу тебе.— Вы поможете себе.— Я вам не верю.— А я вам тем более. Значит, отношения честные.Ферн подошел к Марине с плащом.— Вы никуда не идете.— Иду.— Нет.— Мастер Ферн…— Ваше тело не выдержит.— Вы дадите что-нибудь, чтобы выдержало.— Вы просите яд под видом лекарства.— Я прошу час.Ферн смотрел на нее долго.Потом зло вытащил из сумки маленький флакон.— Три капли. Не больше. Даст силу на короткое время, потом рухнете так, что даже ваша упрямая душа не сможет спорить.— Подходит.— Ничего не подходит! Все ужасно!Она выпила.Горько.Потом горячо.Потом мир стал резче: лица, звуки, холод в стенах, удары Сердца. Сила не вернулась, но тело перестало разваливаться прямо сейчас.Ферн проворчал:— Я себя за это возненавижу.— После победы.— После победы я уйду в деревню лечить коз.— Они тоже будут спорить.— Зато честнее.К Сердцу пошли не все.Эйран, Марина, Кай, Гарт, Ферн, Орден с малой книгой записи, Ровена, Ардан в клятвенных цепях, Селеста в цепях, Валер Морвен, леди Хольм, архимаг Кроу и Авелла Райн как свидетели Совета. Лорд Тарс остался наверху под надзором стражи — слишком явно дергался при каждом упоминании Морвенов.Путь вниз был уже знаком Марине, но теперь замок изменился.Белые трещины ползли по стенам. Не везде. Местами. Как жилы болезни. Из некоторых шел ледяной туман. Где-то за камнем шептали голоса — неясные, женские, мужские, детские. Сердце било часто, неправильно, то глухо, то резко, будто его сжимала чужая рука.Селеста шла молча.Ардан — тоже.Валер Морвен смотрел по сторонам с видом человека, который оказался в музее собственной семейной вины и находил экспозицию занятной.Марина держалась за трость.Эйран шел рядом, но не касался, пока она не попросит. Это тоже было делом. Маленьким, трудным для него, но делом.— Что будет, если Мариус откроет чашу? — спросила она у Валера.Он ответил не сразу.— Зависит от того, какую формулу он использует.— Худший вариант.— Он привяжет Сердце не к роду Дрейкхолд, а к линии Морвен-Вирн через поврежденную супружескую клятву. Все носители действующей клятвы станут источниками подпитки.— То есть?Авелла Райн тихо сказала:— Эйран, Ливия… Марина, возможно Селеста, если ее успели вписать как замену, и Ардан через старшее право. Их сила будет тянуться в Сердце до тех пор, пока новая формула не закрепится.— А потом?Валер Морвен спокойно сказал:— Кто-то выживет. Кто-то нет.Селеста дернулась.— Он обещал, что я стану хранительницей.Валер посмотрел на нее почти с жалостью.— Мариус обещал вам роль красивой двери. Не хозяйки дома.Селеста побледнела.— Вы лжете.— Возможно. Но вы же любите проверять через боль других.Эйран резко сказал:— Довольно.Марина посмотрела на Селесту.Впервые та была не ядовитой соперницей, не плачущей актрисой, не женщиной, которая наслаждалась чужим унижением.Она была испуганной дочерью человека, для которого тоже оказалась расходной вещью.Это не делало ее невиновной.Но показывало, насколько глубоко Мариус умел пользоваться всеми.Даже своими.У входа в нижний зал их встретила тишина.Плохая.Такая тишина бывает после крика, когда стены еще помнят звук, но уже не отдают его.Гарт первым вошел внутрь и тут же поднял руку.— Милорд.Они вошли.Сердце рода висело в центре зала, треснувшее, с белой раной, которая стала шире. Под ним, там, где раньше Марина положила кровь на чашу клятвы, теперь открылся нижний круг. Камень разошелся, обнажив старую чашу.Она была огромной, черной, почти плоской, как каменный колодец. Внутри клубилась темная жидкость. Не вода. Не кровь. Что-то между.У чаши стоял Мариус Вирн.Один.В темной одежде, с распахнутыми рукавами. На его руках были порезы. На камне перед ним лежали три сосуда: один с золотисто-темной кровью Эйрана, второй с темной кровью Ардана, третий — маленький, с засохшей бурой полосой.Кровь Ливии.Марина узнала не разумом.Метка узнала.— Вы опоздали, — сказал Мариус.Голос у него был спокойный.Слишком спокойный для человека, которого только что поймали у сердца чужого рода.Ардан вышел вперед, насколько позволили цепи.— Мариус.— Ардан. Как приятно видеть, что вы все еще считаете себя главным действующим лицом.Ардан побелел.Марина почти физически ощутила этот удар по его гордости.Мариус улыбнулся.— Не сердитесь. Вы были важны. Ваша кровь, ваше имя, ваш страх перед потерей власти. Все пригодилось.Селеста тихо сказала:— Отец…Он перевел на нее взгляд.— Ты разочаровала меня, дорогая.Она вздрогнула.— Я делала все, что ты велел.— Нет. Ты слишком хотела, чтобы дракон любил тебя. А мне нужна была не любовь, а доступ.Эйран сделал шаг вперед.— Останови ритуал.— Зачем? Вы все так любезно принесли мне недостающее.Мариус посмотрел на Марину.— Принятая душа. Удивительный подарок. Я думал, Ливия просто умрет. Но боль иногда открывает двери, которые даже Морвены не решались трогать. Через вас можно переписать не только клятву жены. Можно переписать само право Сердца выбирать.Марина почувствовала холод в животе.— Поэтому вы не убили меня после пробуждения.— Сначала хотел. Потом зеркало показало, что Сердце отозвалось. Такая редкость. Нельзя выбрасывать редкость, пока не поймешь, как она работает.Ферн прошипел:— Сволочь.Мариус даже не посмотрел на него.Валер Морвен сказал:— Вы нарушили старые запреты дома Морвенов.Мариус рассмеялся.— Валер. Все еще играете в благородного наследника? Наш дом уничтожили потому, что он был смелее других. Я всего лишь завершаю работу.— Вы превращаете память в цепь.— Память всегда цепь. Вопрос только — кто держит конец.Он поднял руку.Три сосуда дрогнули.Эйран бросился вперед, но архимаг Кроу крикнул:— Не пересекать круг!Слишком поздно было бы — если бы Марина не подняла браслет.Внутренняя печать дома вспыхнула, и камень перед Эйраном стал серебряной чертой. Он остановился у самого края.— Если войдете, он возьмет вашу живую кровь, — сказала Марина.Эйран посмотрел на нее, глаза горели золотом.— А если мы не войдем?— Тогда он возьмет старую.Мариус склонил голову.— Разумная женщина. Жаль, что вы слишком поздно появились в этой истории.Марина посмотрела на старую чашу.Внутри темная жидкость уже поднималась.— Селеста, — сказала она.Та вздрогнула.— Что?— Он обещал вам место супруги Сердца. Как он собирался вписать вас?Селеста смотрела на отца, губы дрожали.— Через… через четвертый сосуд.— Где он?Мариус резко повернулся.Вот и попала.Селеста подняла связанные руки и коснулась груди, где под простой серой тканью что-то висело на цепочке.— Он сказал носить. До часа ритуала.Эйран шагнул к ней.— Отдай.Селеста закрыла ладонью подвеску.— Если отдам, я потеряю все.Марина тихо сказала:— Вы уже потеряли. Только еще стоите.Селеста смотрела на нее с ненавистью, но теперь эта ненависть была надломленной.— Ты хочешь, чтобы я помогла тебе?— Нет. Я хочу, чтобы вы впервые помогли себе не стать еще одним письмом, которое ваш отец напишет чужой рукой.Селеста побледнела.Мариус сказал:— Дочь, не глупи.Селеста вздрогнула, как от удара.В этом слове не было любви.Только приказ.Она медленно сорвала цепочку с шеи.На ней висел маленький флакон с алой кровью.Ее кровью.Мариус поднял руку, но Эйран успел. Черно-золотой огонь ударил не в Мариуса — в воздух между ним и Селестой. Магическая нить оборвалась.Селеста вскрикнула и бросила флакон Марине.Все произошло быстро.Слишком быстро.Флакон летел, сверкнул в холодном свете Сердца.Мариус ударил по нему красной нитью.Эйран метнулся перехватить.Но Марина подняла трость.Серебряная драконья голова на рукояти вспыхнула. Флакон изменил траекторию, ударился о каменный пол у ее ног, но не разбился. Кай подхватил его.— Что с ним? — спросил он.Авелла Райн быстро сказала:— Разбить за пределами круга. Кровь должна потерять форму.Кай не стал спрашивать.Ударил флаконом о камень у стены. Алые капли брызнули на пол и тут же почернели, потеряв связь.Селеста закрыла лицо.Мариус посмотрел на нее без всякого выражения.— Бесполезная.Она словно съежилась.Марина вдруг поняла: это слово добило ее сильнее любых обвинений.Бесполезная.Ненужная.Как Ливию.Только Селеста всю жизнь пыталась спастись тем, что станет нужной за счет чужой смерти.Мариус поднял руки.— Ничего. Трех сосудов достаточно для открытия. Четвертый был бы приятным украшением.Старая чаша вздрогнула.Кровь из трех сосудов поднялась в воздух. Золотистая, темная, бурая. Линии потянулись к чаше.Марина почувствовала, как ее метку дернуло.Кровь Ливии звала тело.Кровь Эйрана звала брачную клятву.Кровь Ардана звала старшее право.И все это сходилось у Мариуса.— Как остановить? — спросила она.Архимаг Кроу быстро ответил:— Перебить формулу более старшей клятвой.— Первичная клятва?— Да.— Нужна кровь?— Нужны стороны.Марина посмотрела на Эйрана.Он уже смотрел на нее.Понял.— Нет, — сказал он.— Да.— Это свяжет вас с Сердцем сильнее.— Или освободит.— Вы можете не пережить.— Мы оба можем.— Марина.— Эйран, если Мариус завершит ритуал, он заберет всех. Ливию снова используют. Вас перепишут. Ардан получит власть, которой уже не будет владеть. Селеста станет сосудом, если он найдет способ. Дом рухнет. Мне кажется, выбор небольшой.Он закрыл глаза на миг.Когда открыл, в них уже не было спора.— Что делать?Орден подбежал к краю круга с домовой книгой.— Первичная формула: глава рода и супруга рода входят в клятву как две стороны Сердца. Не господин и сосуд. Не владелец и жертва. Две стороны.Марина усмехнулась.— После всего звучит почти революционно.Эйран протянул руку.На этот раз не для того, чтобы поддержать.Для клятвы.Марина вложила свою ладонь в его.Раненая к раненой.Кровь с ее перевязки уже проступила снова. На плече Эйрана тоже раскрылась рана. Их кровь коснулась между пальцами.Сердце рода ударило.Мариус закричал:— Поздно!Темные линии его ритуала почти достигли чаши.Марина и Эйран вместе шагнули к серебряной черте.Не внутрь круга Мариуса.К границе.К месту, где родовая клятва еще могла сказать свое слово.Эйран произнес:— Я, Эйран Дрейкхолд, глава рода, признаю супругу стороной Сердца, а не сосудом силы. Все, что было взято у Ливии обманом, возвращаю ее праву.Марина почувствовала, как его кровь в ее руке становится огнем.Теперь ее очередь.— Я, Марина Орлова, принятая душа в теле Ливии Арден Дрейкхолд, не отдаю себя роду как жертву. Я свидетельствую за Ливию, за Лиару и за всех стертых жен. Я принимаю право говорить и требую вернуть клятву к первому закону.Метка вспыхнула.Браслет Ровены сжал запястье.Серебряный ключ на груди стал горячим.Сердце ударило так сильно, что все в зале упали бы, если бы камень не удержал их.Старая чаша взревела.Не голосом — магией.Темная жидкость поднялась столбом. В ней замелькали лица: Ливия, Лиара, Эстера, Аурелия, незнакомые женщины, старые супруги Дрейкхолда, те, кто отдавал кровь и молчал веками.Мариус кричал слова на языке Морвенов.Валер Морвен вдруг шагнул вперед и ответил ему на том же языке.Две фразы столкнулись в воздухе.Мариус резко повернулся:— Предатель крови!Валер спокойно сказал:— Нет. Наследник, которому надоело, что наш дом помнят только по мерзавцам вроде вас.Он вытащил нож и рассек собственную ладонь.Черная кровь Морвена упала на пол за пределами чаши.— Я, Валер Морвен, свидетельствую: Мариус Вирн действует не от имени восстановленного дома Морвенов, а от имени собственной власти. Дом Морвенов не требует клятв, украденных у женщин.Архимаг Кроу вскрикнул:— Это отсечение линии!Валер побледнел, но не отступил.Мариус завыл.Его формула дрогнула.Три линии крови — Эйрана, Ардана и Ливии — начали расходиться.Ардан, все еще в цепях, вдруг рванулся вперед.— Нет!Все подумали, что он бросится к Мариусу.Но он бросился к чаше.— Это моя кровь!Эйран попытался остановить, но Ардан ударил его плечом, цепи на руках вспыхнули и треснули. Старый дракон оказался сильнее ограничений. Он влетел в круг и схватил темную линию собственной крови голой рукой.Мариус рассмеялся:— Наконец-то!Темная чаша тут же вцепилась в Ардана.Он дернулся.С лица исчезла уверенность.— Что…Мариус поднял руки.— Старшее право принято.Ардан понял слишком поздно.Черная жидкость из чаши потянулась к его ногам, обвила их, поднялась по телу. Он попытался обратиться драконом, но магия Морвена держала его в человеческом облике.— Мариус! — прорычал он.— Вы хотели вернуть власть, мой лорд, — сказал Мариус почти ласково. — Возвращайте. Всю.Ардан закричал.Не от боли даже.От ярости, что его используют.Марина сжала руку Эйрана.— Сейчас.Они вместе произнесли — не сговариваясь, но Сердце подсказало:— Клятва не принимает кровь, отданную для власти над живыми. Клятва принимает только кровь, отданную для защиты.Сердце ударило.Линия крови Эйрана вернулась к нему.Он пошатнулся, но удержался.Линия крови Ливии вспыхнула золотом и пошла к Марине — не в тело, а в метку. Чужая боль на миг стала такой сильной, что она вскрикнула, но не отпустила руку Эйрана.Линия крови Ардана осталась в чаше.Потому что он отдал ее не для защиты.Для власти.Ардан это понял.Его взгляд встретился с Эйраном.На миг в нем мелькнуло не раскаяние.Злость.Затем черная чаша дернула сильнее.Старый дракон начал стареть на глазах. Серебро в волосах стало белым, кожа натянулась, золотые глаза потускнели.Ровена закрыла рот рукой.Кай отвернулся.Эйран не двигался.Марина поняла, что он не может.Это был его отец.Чудовище. Палач. Человек, чьим страхом был отравлен весь дом.Но все равно отец.— Мариус… — прохрипел Ардан.— Спасибо за службу дому Морвенов, — сказал тот.И тут Селеста закричала.Она бросилась к отцу.Не к Эйрану.Не к Ардану.К Мариусу.— Прекрати!Мариус раздраженно повернулся:— Ты еще здесь?Селеста ударила его связанными руками.Серебряные цепи клятвы вспыхнули на его щеке. Он отшатнулся. Формула сбилась еще сильнее.— Я была тебе дверью? — кричала она. — Украшением? Кровью в флаконе?— Ты была ошибкой, — сказал Мариус.Селеста побледнела.Потом улыбнулась.Странно.Почти спокойно.— Тогда исправлюсь.Она схватила один из разбитых осколков сосуда и вонзила себе в ладонь.— Я, Селеста Вирн, свидетельствую: Мариус Вирн приказал мне отравить вино Эйрана, подстроить встречу в комнате алых гобеленов, принести вербену Ливии, поддерживать ложные письма и носить свою кровь для ритуала замены супруги. Я знала часть. Не знала всего. Но виновна.Ее кровь упала на камень.Серебряные цепи клятвы вспыхнули.Свидетельство принято.Мариус закричал от ярости.Авелла Райн быстро выкрикнула:— Кровное признание!Леди Хольм:— Записать!Орден, который, кажется, писал уже на грани безумия, ответил:— Пишу!Мариус попытался завершить формулу одним ударом.Но теперь против него было слишком много свидетельств.Эйран и Марина держали первичную клятву.Валер отсек Морвенов от его права.Селеста дала кровное признание.Ардан оказался пойман собственной жаждой власти.Лиара, Ливия и стертые жены поднялись за Сердцем снова — светлыми силуэтами.Старая чаша треснула.Мариус понял.И, как всякий человек, всю жизнь владевший чужими страхами, впервые испугался собственного.— Нет, — прошептал он.Марина подняла руку с ключом первой супруги.— Да.Она бросила ключ в старую чашу.Серебро вошло в черную жидкость без всплеска.Тишина.Один миг.Потом чашу разорвало светом.Не огнем.Светом, в котором не было ни милосердия, ни злости.Только закон первой клятвы.Мариус упал на колени. Рубиновый перстень на его руке треснул. Под кожей на лице проступили черные знаки Морвена, поползли вниз, к горлу, к груди, будто пытались спрятаться, но не находили места.— Я… — он задыхался. — Я имел право…Голос Ливии прозвучал из света:— Нет.Голос Лиары:— Нет.Голос десятков женщин:— Нет.Старая чаша окончательно раскололась.Темная жидкость ушла в камень.Сердце рода вспыхнуло золотом.Белая трещина на кристалле закрылась не полностью, но сжалась до тонкой линии.Мариус рухнул лицом вниз.Живой.Но магия вокруг него погасла.Ардан лежал у края круга, старый, слабый, но тоже живой. Цепи клятвы снова сомкнулись на его руках, теперь уже не серебряные, а черные, родовые, тяжелые. Он смотрел в потолок и впервые не казался великим.Просто человеком, которого собственная власть пережевала и выплюнула.Селеста сидела на камне, зажимая окровавленную руку.Она смотрела не на Эйрана.На Марину.— Я все равно ненавижу тебя, — сказала она тихо.Марина устало ответила:— Это хотя бы честно.Селеста вдруг рассмеялась.Смех сорвался в плач.Авелла Райн подошла к ней, перевязывать руку.Ферн уже был рядом с Мариной.— Отпустите друг друга, пока я не начал кричать.Марина только теперь поняла, что все еще держит руку Эйрана.И он держит ее.Кровь на их ладонях засохла вместе.Она попыталась разжать пальцы, но ноги дрогнули. Эйран удержал.— Не падайте, — сказал он.— Это уже звучит как семейное проклятие.— Я начинаю привыкать.— Не привыкайте.Но голос у нее был слабым.Слишком слабым.Валер Морвен стоял у стены, бледный, с перевязанной собственной ладонью. Архимаг Кроу смотрел на него с настороженным уважением. Леди Хольм — на Сердце. Ровена — на Ардана.Кай подошел к отцу.Долго смотрел.Потом сказал:— Лиара была моей женой.Ардан медленно повернул к нему голову.— Я слышал.— Теперь услышал.Кай отошел.Не простил.Не добил.Просто оставил старого дракона лежать на камне рядом с его пораженной властью.Сердце рода ударило ровно.Раз.Другой.Третий.Зал под скалами начал теплеть.Ферн вцепился в запястье Марины, проверяя пульс.— Все. Наверх. Немедленно. Если кто-то произнесет слово «Совет», я…Леди Хольм произнесла:— Совет должен завершить слушание.Ферн медленно повернулся к ней.— Миледи, я сейчас завершу чей-нибудь жизненный путь.Марина неожиданно улыбнулась.Но улыбка тут же исчезла, потому что в Сердце что-то дрогнуло.Тонкая белая линия на кристалле не исчезала.Она пульсировала.Тихо.Упрямо.И Марина услышала голос.Не Ливии.Не Лиары.Другой.Старше.Глубже.Женский.«Первая клятва восстановлена не полностью. Долг Сердца требует выбора супруги».Марина похолодела.Эйран тоже услышал. Она поняла по его лицу.— Что это значит? — спросила она.Орден, бледный как мел, прошептал:— Первичная клятва… если она была восстановлена через принятую душу, должна завершиться добровольным выбором обеих сторон.Ферн закрыл глаза:— Я не хочу этого слышать.Эйран медленно сказал:— Каким выбором?Ответил не Орден.Сердце рода.Ударом, светом и голосом всех жен сразу:«Супруга должна остаться по своей воле или уйти свободной. Дракон должен отпустить, даже если с ее уходом потеряет половину силы».Тишина.Даже Мариус не шевелился.Марина смотрела на Сердце.Потом на Эйрана.Вот она.Цена не победы.Цена свободы.Не сейчас, когда она едва стоит.Не под давлением боя.Не как жертва.Но скоро.Сердце требовало того, чего Ливии никогда не дали.Выбор.Настоящий.Эйран отпустил ее руку первым.Медленно.Осторожно.Так, будто это движение стоило ему больше, чем бой с Мариусом.— Когда придет время, — сказал он тихо, — я отпущу.Марина не ответила.Потому что в этот миг силы наконец закончились окончательно.И когда темнота поднялась к глазам, она успела подумать только одно:ненужная жена больше не плачет.Но ей еще предстоит решить, хочет ли она остаться женой вообще.