Глава 12

Адель ломала голову о причине внезапного охлаждения Давида. Он так и не позвонил с приглашением на обед в тот день и перешёл ночевать в другую спальню. Утром холодное:

– Пора вставать! – с распахиванием портьер.

Утренние пробежки проходили в полном молчании. Муж больше не подстраивался под её бег, а возвращался домой один, оставив черепаху в обществе телохранителя.

Общий завтрак проходил в тишине. Слышно любой звук в доме. Прислуга ходила на цыпочках.

Одобрение или нет выбранного ею наряда происходило кивком головы, и расходились, каждый по своей машине уносясь на работу. Там для общения времени не было. Надо настраивать работу отдела.

Только недавно оконченный университет за спиной и слишком мало опыта.

Спрашивать что-то у хмурого мужа она боялась. Страшно услышать:

«Больше ты мне не нужна!» и оказаться на улице.

Она сдружилась с журналисткой намного старше себя по возрасту. Проекты по освещению холдинга в СМИ казались приоритетом.

Сергей не давал о себе знать, но его «три дня на решение» висели над головой дамокловым мечом.

Аделина со страхом заходила в лифт. Закрывала замок в туалете. На дороге боялась любого обгона. Ела с опаской. Пила только ту воду, что купила сама.

Она толком не спала. Оставшись одна, начинала плакать. Постоянное чувство усталости давило. Адель стала рассеянной, забывая куда и что положила.

Давид упорно молчал.

В среду она опаздывала везде. Всю ночь тянуло низ живота. Она без конца бегала в туалет.

Вниз по лестнице спускалась с деланой улыбкой на губах.

Давид посмотрел в лицо жены. Мешки под глазами с трудом скрывало специальное средство.

– Сегодня ты остаёшься дома, – приказ с задумчивостью в стальных глазах.

Давид выходил в дверь один, отказывая ей в пробежке.

На завтрак Адель выпила кофе и через силу съела кусочек сыра с яйцом.

В глазах мужа появилась тревога. Несколько слов:

– Запишись к врачу или вызвать Вадима?

Она отмахнулась, ожидая совсем другого внимания.

– После работы.

Адель не продумала толком наряд. Схваченная первая попавшаяся сумка не подходила к обуви, но четыре цвета в наряде разрешены, и она не стала ничего менять.

Робкое:

– Пообедаем вместе? – на выходе.

В ответ:

– Посмотрим, – даже не удосужил взглядом.

Адель начала догадываться, что он знает о разговоре с Сергеем. Телохранитель теперь не отходил от неё дальше, чем на несколько метров, хотя раньше провожали только до лифта офиса.

Она понимала, разговор с мужем необходим, но как пробиться через броню равнодушия?

Снова глаза на мокром месте. Адель полезла в сумку за салфетками и наткнулась на фотографию, о которой успела забыть.

Кровь ударила в голову. Она тяжело опустилась на стул. Все сравнения её с кем-то казались неважными. Ровно до момента, когда разглядела на чёрно-белом любительском фото молодого Давида в обнимку с покойницей мамой.

Счастливые и совершенно понятно, влюблённые мужчина и женщина, позировали тесно прижавшись к друг другу.

Обидно и больно.

Аделина схватилась за грудь, с трудом продавливая воздух в лёгкие.

Да, они с матерью были совершенно не похожи внешне, но запахи, он называл одинаковыми! Следил за схожестью жестов, походки, проявлениях той, далёкой любви в мелочах

Что думал, когда трахал её – Адель? Кого представлял, раз за разом беря сзади? Отказывался целовать, чтоб не потерять едва уловимую схожесть с той, что лежит в земле?

Она откинула голову, сдерживая слёзы. Закусанная до крови губа. Туман в глазах. Путающиеся мысли. Бешено колотящееся сердце. Мгновение назад собиралась реветь из-за мелочи, а сейчас впала в ступор.

Несколько минут ушло, чтоб прийти в себя и начать анализировать новые данные о муже.

Давид не нарушил ни одного соглашения. Ни разу не говорил с ней о любви, даже преданности. Было сказано, что женится и воспитает сына, как своего. Не выгонит на улицу, не оставит без средств существования, как сделал это Сергей.

Пока исполнял точно все обещания. Какие могут быть с её стороны претензии?

Право ворошить прошлое? Почему нет! В душе всё кипело. Согласилась бы жить с ним, зная всё сразу? А что ещё он скрывает? За кем она замужем в конце концов?

Ещё через пару минут Адель решительно встала и направилась к лифту.

Можно не предъявлять претензии, но узнать, что связывало Давида с её матерью. Почему не женился, если любил?

Тихо, спокойно, ровно по полочкам. Она должна быть в курсе прошлого, чтоб просчитать будущее.

– Давид Сергеевич занят! – протест выбирающейся из-за стола секретарши.

Адель откинула её в сторону, даже не заметив препятствия, до сих пор варясь в гневных мыслях. Она на автомате распахнула дверь кабинета, продолжая мысленно разговаривать с собой и…

Она хватала воздух, пятясь назад. Всё повторялось с небольшой разницей. Не Давид трудился над секретаршей.

Молодая девушка сидела на нём верхом, активно двигаясь взад-вперёд. Чавкающие звуки тела о тело… стоны… вздохи удовольствия…

Адель отодвинула Галину с дороги и побежала к лифту.

– Не выпускай её! – громкий приказ сразу всем запоздал.

Она бежала по коридору, ничего не замечая вокруг. Перед глазами картинка с полуголой девицей, оседлавшей мужа, перемежалась с распластанной под Сергеем блондинкой.

«Сука фригидная!» неслось вслед.

Смех Светланы, или той, что сидит на Давиде? Воспалённый мозг не разделял прошлое от настоящего. Ещё немного и её ударят в живот…

Слезы застилали глаза. Она уворачивалась от пальцев, хватающих за плечо, пока не влепилась лбом в открытую дверь на лестницу.

Крепкие руки обхватили на талию. Её оторвали от пола и закинули на плечо.

Адель не кричала, она сипела, широко открывая рот, давясь словами, не вырвавшимися из глотки.

Звук шлёпающих по плитке босых ног. Запах мужа, смешанный с травами и маслом. Её опустили на диван. Голос Давида:

– Галя, вызывай скорую.

Удары по щекам не привели в чувство, но Адель смогла закричать. Дикая боль разрезала живот. Она чувствовала, как между ног становится горячо. Запах железа ударил в ноздри. Стены и потолок плясали перед глазами, постепенно опускаясь всё ниже и ниже.

Голос мужа, раздающийся из далека:

– Принеси ткань, всё, что найдёшь. Нужно её укутать. Кровотечение, – с отчаянием: – Некогда ждать. Дай полотенце мне обтереться. Паша, готовь машину и позвони в клинику, пусть встречают.

Последнее, что Адель услышала, падая в темную бездну.

– Держись, милая, я с тобой…