Глава 25

Машина с трудом преодолевала пробки. Ещё немного и понесётся по трассе к особняку. Давид растирал холодные пальцы жены.

– Ты права, нужен вертолёт. Завтра начну искать.

Он сохранял её живым теплом, но помогало слабо. Снять одежду, но на что поменять? Давид тоже был мокрым и грязным.

– Паша, что есть в багажнике переодеться или укутаться? Иначе она заболеет.

– Врубить печку?

– Летом? Зажаримся. Надо что-то сухое.

– Там точно есть плед.

– Тащи!

Через минуту помощник протягивал плед и свою рубашку.

– Вот, переоденься. Сразу согреешься. Я подожду снаружи.

Адель безуспешно пыталась стащить прилипшее к телу платье.

– Давай помогу! – Давид с треском разорвал ткань, высвобождая её из мокрого плена.

Адель охнула.

– Оно такое красивое…

– Не платье тебя, а ты его красила. Купим новое, – он быстро застёгивал на ней пуговки белой рубашки друга, длиной чуть не до лодыжек. – Считай платье надела. Сейчас укутаю в плед и согреешься.

Он стянул рубашку с футболкой через голову, протёр от воды кресло и только потом вернул Адель на колени.

За окнами гудела начавшаяся двигаться очередь.

Паша запрыгнул внутрь.

– Погнали! Осталось чуть-чуть, и рванём по прямой к дому.

Адель прижалась щекой к голой груди мужа, ощущая кожей удары большого сердца. Их ритм успокаивал. Она не заметила, как уснула.

Проснулась, почувствовав свежий воздух. Давид заносил её в дом.

– Шеф, мы его в подвал определи…

– Потом! – Давид оборвал ринувшегося навстречу молодого охранника.

Алина протёрла глаза, с трудом понимая, где находится.

– Кто в подвале?

– Спи! Ночь на дворе. Сейчас уложу тебя, приду через час. Ты отдыхай и ни о чём не думай! Если не заболеешь, то завтра в офис.

Она не стала сопротивляться. Слова, что спать станут вместе, не напрягали.

Адель проснулась утром от проникновения. Давид обнимал одной рукой за грудь, поглаживая большим пальцем сосок, а второй массировал клитор.

Она простонала, ощущая, как заполняется горячей плотью и подалась навстречу.

– Проснулась…

Если бы она могла говорить. Чувства накрыли с головой. С губ сорвался протяжный стон удовольствия. Что может быть лучше столь динамичного пожелания доброго утра.

Давид целовал острые плечи, шею. Он входил глубоко, плотно прижимаясь к округлым бёдрам, но старался быть осторожным, не агрессивным, не понимая, что именно этого не хватает Адель.

Она выгнула спину, открываясь навстречу полнее, и прошептала:

– Жёстче…

Одного слова хватило, чтоб толчки стали резкими, рука переместилась на горло. Он таранил, стараясь зайти глубже, не позволяя передохнуть от невыносимо острого наслаждения. Уловив настроение жены, шептал на ухо пошлости.

– Маленькая сучка, насаживайся старательнее. Хочу тебя всю…везде…

Их желания совпадали.

Адель закатила глаза. Она кричала, поскуливая, получая первый оргазм, как голодная сучка, дорвавшаяся до кобеля.

– Страстная моя…– палец давил на клитор, усиливая фейерверк восхитительно яркого наслаждения. – Только моя…

Давид на несколько секунд замер, давая утихнуть дрожи и спазмам, плотно сжимающим член. И начал двигаться вдвое быстрее.

Громкие шлепки тел.

Адель дёргалась вверх с каждым ударом. Руки на бёдрах не позволяли отодвинуться даже на миллиметр. Пальцы грубо вжимались в кожу. Сладкая боль делала ощущения невыносимо острыми.

В затуманенный страстью разум пробивались картинки другого секса в этой же спальне. В тех видениях она стояла на коленях, заглотив глубоко в горло большой член мужа. Прошлые ощущения переплелись с настоящими.

Она любила Давида уже тогда и была счастлива, угождая ему. Благодарность за спасение во второй, или который по счёту раз?

Мысли путались, да и не было места анализу. Только спираль горячей лавой распрямляющаяся в животе. Бег по венам и волна удовольствия снова бьёт в мозг, отдаваясь в каждой клеточке сладкой истомой.

Рычание с криками. Горячее семя внутри. Крепкие руки сжали в объятиях дрожащее тело и приговор:

– Никому не отдам…

Она же шептала вырывающееся из глубин памяти:

– Люблю…

Замершая душа. Широко распахнутые глаза и обострившийся до предела слух. В ожидании чуда?

Два бьющиеся в унисон сердца, одно из которых пока не готово открыться.

Давид замер. Голос знакомыми нотками двадцатипятилетней давности давил на нервы. Тогда он поверил. А после…

Судорожный вздох и ни слова в ответ, потому, что не знал, что сказать. Легко жить с бронёй на душе, но она превратилась в лёд без мороза и потихоньку подтаивала.

– Похищение заказал Сергей. – Неожиданно и не к месту.

Адель всхлипнула.

Он нервно сжал пальцы.

– Решаю, как завтра реагировать. Прибить или сделать вид, что не знаю, кто заказал похищение?

Она смотрела в зашторенные окна. Разочарование так и не услышать в ответ на своё его признание и страх потерять из-за глупости. Напряжённая спина.

– Только не убивай, как говорил в машине.

Он поцеловал позвонки у основания длинной шеи.

– Не стану. Сначала надо забрать у него всё!

– А если заявить в полицию?

– Не могу давить на мусорскую педаль. Поймут неправильно близкие люди.

– Тогда что?

– Будем разбираться сами.

Адель развернулась лицом, заглядывая в стальные глаза.

– Если тебя арестуют, не переживу.

Он целовал чуть вздёрнутый носик, наслаждаясь теплом стройного тела.

– Я не дурак подставляться. Даже не трону его сегодня. Пусть спокойно проиграет моему человеку акции.

– Проиграет? – Аделина насупила брови. – Сергей играет на деньги?

– Давно и не только на деньги. Ничего ты не знаешь о том, с кем жила. Много лет видела упаковку, так и не разобравшись в содержимом.

Адель не отводила глаз, пытаясь заглянуть в душу мужа.

– А того, кому сейчас призналась в любви и не получила ответ, я знаю?

Он горько усмехнулся:

– Не думаю, что тебе понравится вся правда. В одном можешь быть точно уверена: я никогда не подниму на тебя руку и не предам!

– Однажды ты сказал, что не стоит клясться, – взгляд Адель стал растерянным.

Память начала пробиваться кусками, совершенно неожиданно, но к месту, под впечатлением от происходящего.

– Ещё немного и прошлое полностью для тебя откроется, – Давид задумался ненадолго. – И это хорошо! Не нужно объясняться по-всякому пустяку.

Он поднялся с постели, протягивая руку:

– А теперь в душ и через двадцать минут жду внизу. Пора подтянуть твои мышцы. Ты должна научиться давать отпор подонкам типа Серёжи.

Сегодня встретишься с ним на собрании акционеров.

Адель с мольбой в голосе просила за самого ненавистного человека, желая огородить от беды любимого:

– Ты его не тронешь?

Давид нахмурил брови, вытягивая жену из постели.

– Сказал же, он нужен сегодня живым и здоровым. За завтра обещать не могу. Пора показать щенку, кто в семье старший и научить просить прощения у женщин.

Она сбегала вниз по лестнице, поймав полный обожания взгляд горничной, направленный на Давида. Укол ревности резанул по сердцу. Ещё одна кандидатка встать голышом на коленях? Что происходило с ними за время её отсутствия? Жаль, что в доме нет своего человека.

Он смотрел на часы.

– Умница, уложилась. Бежим?

– У меня условие. Хочу поменять прислугу!

Давид улыбался, зная причину.

– Как скажешь. Сегодня можешь просить что угодно.

Она кивнула. Такой возможностью надо воспользоваться.

– Раз так, то ещё одна. Хочу пригласить к нам Валентину Петровну. Твою тётю!

Он опешил, внимательно вглядываясь в серьёзное лицо худышки.

– Она не согласится, – первое, что пришло в голову, зная непростой характер тётушки.

– Позови для начала в гости. Скажи, что твоя жена, Адель, очень просила.

Солнце било в лицо. Воздух, насыщенный по-утреннему яркими ароматами хвойного леса, щекотал ноздри, глубоко наполняя лёгкие.

Давид бежал по дорожке на шаг позади, размышляя, какие ещё сюрпризы ожидать от второй половинки.