Полина Рей

Измена. Если любишь – прости

– Марин, что у тебя с лицом? – удивлённо приподняла я брови, глядя на подругу, которая должна была помочь мне украсить гостиную.

– Нет, ничего, – ответила Марина, пряча телефон.

Я подошла к ней и потребовала ответа:

– Что не так?

Подруга, после некоторого колебания, протянула мне мобильник. На его экране было видео – мой муж лапает какую-то девицу и тащит её в приват-комнату в клубе.

Я готовилась к тому, чтобы озвучить супругу пол будущего ребёнка. Знала, что у нас с Сашей сын. Долгожданный. Хотела обрадовать мужа, сказав, что его мечта наконец сбудется. А получила сюрприз вместо него. Мой муж мне изменяет. И не с кем-то незнакомым.

А с женщиной из его прошлого. Той, которую он, видимо, любил все эти годы.

И продолжает любить по сей день.

У нас будет сын. Нет, я ни капли не сомневалась в том, что ношу под сердцем мальчика, пожалуй, с того самого момента, как увидела на тесте две полоски. Но слышать, как это подтверждает врач, было особенным удовольствием.

Мы с мужем планировали большую семью. Саша в шутку говорил, что я буду рожать до результата, а именно до момента, пока у нас не родится сын. Я – тоже в шутку – соглашалась. Ну как, в шутку? Детей всегда хотела, причём не просто одного-двух, а чуть ли не целый детский сад. В этом мы с мужем были полностью солидарны.

Первой у нас родилась Дианка – шебутная девчонка, наш первенец. Сейчас ей было четыре годика, но она ни капли не посерьёзнела за это время. Наоборот, казалось, что чем она старше, тем более лукавой и готовой на всякие проделки становится.

Через два года после её рождения на свет появилась Глаша. Полная противоположность Дианы. Мы потом с мужем частенько смеялись, что его желание назвать девочек совершенно полярными именами дало свои плоды.

Глашке нравились книги, причем без картинок. Она часами могла сидеть и листать их, естественно, не в силах прочесть написанное.

«Это пока, – улыбался Сашка, любуясь на младшую дочь. – Вот вырастет, превратится в настоящего книжного червя».

Я шутливо морщилась и запрещала мужу так отзываться о собственном ребенке. Он поднимал руки вверх, сдаваясь, чтобы через время выдать что-нибудь подобное снова.

Третьего ребенка мы завели, не сговариваясь. Стоило только Глаше отметить второй день рождения, самим собой разумеющимся стал тот факт, что я скоро снова стану вынашивать малыша. Так и случилось – я быстро забеременела, не успев даже полностью восстановиться после родов.

«Третьим точно будет пацан, – со знанием дела говорил муж. – Ну а если девчонка – не расстроюсь. Какие наши годы?».

Он нежно целовал меня, а я прижималась к нему и согласно кивала. И вправду – какие наши годы? Мне двадцать восемь, Саше тридцать четыре. Вся жизнь впереди. Вырастим детей, купим дом у моря, а когда появятся внуки, станем собираться огромной семьёй за не менее огромным столом.

Именно такой, безоблачной и умиротворённой, была моя жизнь.

До сегодняшнего дня.

– Маринка! Сын! У нас будет сын! Уже точно сказали!

Такси остановилось на светофоре – я поймала в зеркальце заднего вида взгляд шофёра. Его глаза улыбались, вторя тем чувствам, что бушевали у меня внутри. И я не сдержалась и счастливо рассмеялась.

– Да. У меня вот и фото есть.

Я выудила из сумки нашу первую фотографию сыночка. Специально сегодня не взяла с собой мужа, когда делала УЗИ, на котором наш малыш показался и так, и эдак. Словно хотел, чтобы все знали – это мальчик. А Сашка и должен был узнать, только не вместе со мной, а на специально организованной в честь этого события гендерной вечеринке.

Я не очень любила это название для такого интимного действа, но раз уж повелось говорить о нём так, приходилось изъясняться на понятном всем языке.

– Ага, хорошо, тогда я на тебя рассчитываю. Сейчас за шариками заеду, а капкейки привезут часа через три. Да нет, я отказалась, чтобы она их пропитывала ночь. Сделает так. Они же, в первую очередь, не для еды.

Покачав головой, когда подруга шутливо возмутилась моим высказываниям о десерте, добавила:

– Нормально посидим потом. Сейчас у меня сюрприз для Сашки. Жду тебя через час.

Я отключила связь и некоторое время просто смотрела то на пролетающий за окном пейзаж, то на снимок сына. У него определённо папины черты. И то, как малыш уже хмурил бровки, хотя ему было всего четыре месяца внутриутробного периода. И то, какая складочка пролегала на подбородке. Всюду мне мерещился Саша.

– Скоро увидимся, мой хороший, – тихо, чтобы было слышно лишь мне и сыну, сказала я, положив руку на живот. – Месяцев через пять. А пока обрадуем папочку.

Направляясь к магазину, где должна была докупить последние необходимые элементы декора, я пребывала в грёзах. И даже не предполагала, что мои розовые очки скоро разобьются стёклами внутрь, как в известной песне.

– Не понимаю, куда ты так торопишься, – вздохнула подруга, прибывшая помогать мне с вечеринкой.

Хотя, это было слишком громкое слово. Я, Саша, наши с ним дочери, Марина и мои родители – вот состав, который планировался на небольшое чаепитие. Муж возьмёт один из капкейков, покрытых бельгийским шоколадом, откусит кусочек и… увидит, что бисквит синего цвета. И я уже предвидела, каким изумлённо-обрадованным в этот момент станет его лицо.

– Что значит, тороплюсь? – не поняла я, украшая гостиную бежевыми шарами.

Всё должно быть максимально нейтральным, чтобы у Сашки и мысли не появилось о том, какой сюрприз его ждёт. Хотя, это было весьма наивно – считать, что муж не поймёт по масштабу праздника истинную причину, даже не надкусив ни единого капкейка.

– Ну сказала бы завтра. Успели бы и тесто пропитать, и всё здесь украсить, – пояснила Маринка, беря из вазочки карамельку.

– Да ну ты что? Я же не выдержу и выдам всё безо всякого праздника, – возмутилась в ответ и, улыбнувшись, добавила: – Мама меня уже пытает, но я держусь. Пусть для них с отцом это тоже станет сюрпризом.

Подруга покачала головой, мол, да и так всё всем понятно, забралась на стул, чего я себе позволить уже не могла, ввиду соблюдения безопасности, и быстро нарядила комнату под потолком.

Спустившись вниз, придирчиво осмотрела результат своей работы и постановила:

– Ну, так вроде ничего.

Я была с ней не согласна. Ничего – это слабо сказано. Всё получилось именно так, как я и хотела. Отойдя на пару шагов, я окинула взглядом ту часть гостиной, где предполагалось основное событие. На небольшом кофейном столике я планировала разложить капкейки, которые совсем скоро должен был доставить курьер. Возле подноса с ними красиво расставим чашки для чая и кофе. Они уже дожидались в сторонке – два самых красивых сервиза на свете. Сашка, возможно, сочтёт все эти приготовления глупостями, ну и пусть! Главное, чтобы этот день запомнился всем.

– Марин, что у тебя с лицом? – удивлённо приподняла я брови, когда взглянула на подругу.

Она как раз отошла к дивану, на край которого и опустилась. Сидела и смотрела в телефон, при этом казалось, что она испугана и ошарашена настолько, что я бы могла подумать, будто за окном произошел апокалипсис.

– Нет, ничего, – ответила Марина, пряча телефон в карман толстовки.

Странно всё это. Я даже не представляла, что там такое могло попасться подруге в новостях, или где там ещё, чтобы она настолько остро на это отреагировала.

Я подошла к ней и потребовала ответа:

– Что не так?

Мне и вправду нужно было понять, в чём дело. Марину снова начал преследовать парень, с которым она рассталась аж полгода назад и который донимал не только её, но ещё и людей из близкого окружения? Если так, нужно было с этим разобраться.

Подруга, после некоторого колебания, протянула мне мобильник. Я не сразу поняла, что именно происходит на его экране. А когда до меня дошло…

Это было видео. Мой муж лапал какую-то девицу и тащил её в приват-комнату ночного клуба. На Саше был свитер, тот самый, который я подарила ему не так давно на его день рождения.

– Что это? – выдавила я из себя, чувствуя, как мне в лицо бросается краска, которая обжигает, опаляет, испепеляет.

– Светка Торопова прислала… Спрашивает, не Саша ли это Волошин… – выдавила из себя Марина.

Прикрыв глаза, я тяжело опустилась рядом с подругой. Сердце остановилось. В такие моменты кто-то чувствовал, как его грудную клетку буквально разрывает от неистового биения, я же ощущала себя так, будто жизнь замерла. И в эпицентре этой смертельной остановки была я. Маленькая, хрупкая и беременная.

– Я посмотрю снова! – сказала подруга, забрав из моих окаменевших пальцев телефон. – Наверное, это не Саша.

А я знала, видела, чувствовала – это он. Мой муж, который, запрокинув голову, смеялся и тащил притворно упирающуюся девицу туда, где они останутся вдвоём.

– Это он, – хрипло проговорила я. – Света не ошиблась.

Я открыла глаза и посмотрела кругом себя удивительно ясным взглядом. Вся эта мишура в виде шаров и капкейков вдруг стала видеться мне такой идиотской. У Саши Волошина, моего мужа, была другая жизнь – взрослая, настоящая. А не эти детские шалости, которыми я тут собиралась потчевать его сегодня вечером.

– Что это за тёлка с ним вообще? – возмутилась Маринка, вскакивая с места.

Я криво улыбнулась. Определение «тёлка» как нельзя лучше подходило тому контрасту, который я ощущала в душе. Именно так – там тёлка, а здесь жена-дура.

– Вообще не знаю, – пожала я плечами и, поднявшись на ноги, подошла к столу, за которым планировала устроить чаепитие. – Да и какая разница?

Взяв в руки чашку, я повертела её в пальцах и, не сдержавшись, отбросила прочь. Вздрогнула от звона, с которым она, соприкоснувшись со стеной, разбилась. Осколки разлетелись по гостиной. Марина ойкнула и, бросившись ко мне, схватила за руки, видимо, решив, что я могу продолжить крушить комнату.

– Отпусти! – велела я ей не своим голосом.

Этот полустон-полуприказ не мог принадлежать мне.

– Отпусти-и-и!

Я вновь потянулась к ни в чём неповинной чашке. Нужно всё убрать, сделать вид, что даже не задумывала этих глупостей. Для начала я просто обязана этим заняться, чтобы не прокручивать в голове те картинки, которые разрывали мою душу на части. А потом уже попытаюсь успокоиться. Ради себя самой, ради своих детей.

– Хватит! Хватит, Злата! – сжав мои плечи и, чуть тряхнув, велела Марина.

Я воззрилась на подругу с искренним недоумением на лице. Неужели я настолько ужасно себя веду, что подруга вынуждена делать то, чего ещё ни разу не позволяла в мою сторону? Но ни возмутиться, ни сообщить, что имею полное право на любую реакцию, не успела.

В замке повернулся ключ. И я очень надеялась, что это родители с моими дочками, а не вернувшийся пораньше Саша…

Из прихожей послышались детские голоса. Я выдохнула с облегчением – мне требовалось время, чтобы немного прийти в себя и подготовиться к разговору с мужем.

– Мама! Мамочка, как кр-расиво!

Влетевшая в комнату Диана, которая только-только научилась выговаривать «р» и всем и всюду это показывала, остановилась и, приложив ручки к груди, осмотрелась.

Я выдохнула. Морок, который заставлял меня раз за разом вспоминать смеющееся лицо мужа, тащившего в приватную комнату незнакомку, стал потихоньку таять. Лучшим лекарством от этого стали мои девочки. Глаша тоже уже вошла в комнату, держа за руку деда, моего отца, и стала с интересом разглядывать украшения.

– Мы вовремя? Успели же? – спросила меня мама, тоже улыбаясь так, словно у нас был самый главный праздник на Земле.

И для меня он таковым и являлся. До недавнего времени.

– Успели, – кивнула я.

Мама тут же нахмурилась, видимо, заметив, что со мной что-то не так. Посмотрела на папу, потом на девочек. С родителями у меня были самые замечательные отношения на свете. Я чувствовала их любовь и поддержку, что бы ни случилось. Сашу они любили тоже, но исключительно потому, что он был моим мужем. Я же, как их ребёнок, единственный и желанный, всегда стояла на первом месте.

– Всё хорошо? – понизив голос до шёпота и подойдя ближе, уточнила мама. – Снова девочка? Так это же прекрасно!

Она приобняла меня, а я, не сдержавшись, покачала головой. На глазах появились непрошеные слёзы.

– Злат, давай я с девчонками посижу немного, пока вы тут всё не доукрашаете и не расставите, – со значением в голосе сказала Марина. – А потом нас позовёшь, идёт?

Я посмотрела на подругу с благодарностью. Она знала – конечно, я захочу поделиться с самыми родными людьми тем, что выяснилось. Но при этом давала мне возможность повременить с обсуждением Сашиной измены.

Измена, господи, какое же жуткое слово, особенно когда знаешь, как трепетно муж к тебе относится! Как он молча собирает дочерей на прогулку, где и проводит часа три, чтобы ты могла отдохнуть. Как он привозит на выходных целую корзину фруктов, добытых где-то в лавке, торгующей экзотическими товарами, чтобы витамины были настоящие, а не «пластиковые». И ещё очень-очень много «как он делает», которые идут вразрез с тем, что Саша оказался предателем.

– Да, хорошо, мы доукрашаем, – кивнула Марине. – Там у Дианы новые куклы, а Глашке книгу дай, пожалуйста, – попросила, опускаясь на стул под обеспокоенными взглядами родителей. – И скинь мне… ну, ты поняла.

Подруга, взяв за руки моих дочек, кивнула и ушла в детскую, я же, прикусив нижнюю губу, стала постукивать ногой по полу. Папа и мама, присев напротив, терпеливо ждали. Когда же телефон пиликнул от входящего сообщения, я, глотнув порцию кислорода, проговорила:

– Саша мне изменяет.

Вот так вот просто, не зная, что ещё добавить к сказанному. Да и какая информация была нужна помимо этой? Я не знала, ни как давно это длится, ни кто эта женщина на видео. Пока родители, застыв, смотрели на меня во все глаза, я протянула им телефон.

Они не бросились меня расспрашивать и уверять, что я, должно быть, ошибаюсь. Они просто смотрели, ни слова не говоря. Раз, другой, третий. Наконец, папа, вернув мне мобильный, сказал:

– Ну, значит, туда ему и дорога. А ты, Златик, ни о чём не волнуйся. Я ещё многое могу, всех детей на ноги поставим, за то не переживай.

Он подскочил с места, как ужаленный. Заходил по комнате туда-сюда.

– Нет, вы посмотрите! Приключений ему захотелось! А такой ведь с виду приличный был все эти годы! Ну, он у меня получит!

– Серёжа, перестань так мельтешить. У тебя давление! – окликнула отца мама. – Но вообще, Златушка, папа правильно сказал – мы тебе во всём поможем.

Я понимала, почему они это говорят. Знали моё отношение к супружеской жизни – измена являлась для меня абсолютно неприемлемой. Я не способна была предать мужа и искренне считала, что простить такое сама не смогу. Если разлюбил – уходи, а потом уже заводи отношения. А если бегаешь по другим койкам – значит, не любишь.

Но сейчас, когда ещё не говорила с Сашей, я могла лишь цепляться за вероятность того, что это какая-то ошибка или наша общая галлюцинация.

– Спасибо, – просто сказала я родителям. – Пока с Волошиным не говорила – только узнала. Но праздника, похоже, сегодня никакого не выйдет.

Я развела руками и горько улыбнулась.

– Мы девочек можем с собой забрать, чтобы они не слышали то, что не полагается. А хочешь – все вместе сейчас уедем? И пусть Саша гадает, почему на этой вашей вечеринке он один!

Мама тоже поднялась с места и теперь они вдвоём с отцом расхаживали туда-сюда, словно воины, стоящие на страже моего отсутствующего спокойствия. Здравое зерно в предложении было – мне нужно было время, чтобы успокоиться. Но, зная свой характер, я могла с уверенностью сказать, что уже вечером примчалась бы домой выяснять с мужем отношения.

– Нет, мамуль, – помотала я головой. А когда услышала звонок в дверь, добавила: – Да и курьер уже приехал. Так что… Дождёмся Сашу, а потом решим, что делать.

Сказав это, я пошла открывать. На душе скребли кошки – даже представить себе не могла, что один из самых радостных дней в жизни в итоге превратится в кошмар.

Волошин приехал через час. Я всё же нашла в себе силы, накрыла на стол так, как хотела, правда, на две персоны. Решила выдать капкейки маме с папой и девочкам с собой и попросить их увезти Глашу и Диану хотя бы до завтра.

У Саши горели глаза, он, видимо, сразу понял, что к чему, но делал вид, что не догадался. А я всё больше погружалась в состояние, от которого меня начало трясти. Руки ходили ходуном, когда упаковывала пирожные в коробку.

– Девочки уедут? Папа и мама тоже? – нахмурившись, спросил Волошин, не понимая, что происходит.

Мои родители, поджав губы, мгновением раньше сообщили, что пойдут собирать внучек.

– Да. Марина тоже поедет домой, – чуть дрогнувшим голосом сообщила я мужу.

Он свёл брови на переносице, но говорить ничего не стал. А когда мы остались наедине, я указала на стол, за которым и устроилась, попросила:

– Присядь, пожалуйста.

Саша тут же оказался рядом, устроился на корточках возле меня, заглянул мне в лицо. Беспокойство, которое исказило его черты, было неподдельным.

– Что стряслось, Злат? С ребёнком всё в порядке?

«С ним – да, а вот со мной – нет. И никогда уже не будет хорошо», – хотелось мне ответить. Но вместо этого я кивнула и повторила:

– Присядь, пожалуйста.

Волошин, после некоторого колебания, всё же устроился напротив. Оглядел озадаченным взглядом воздушные шарики, несколько капкейков, оставленных для него. Посмотрел на меня и, приподняв бровь, видимо, намеревался продолжить расспросы, когда я опередила его.

Положила перед ним телефон, включила запись злополучного видео. И поинтересовалась дрогнувшим голосом:

– Не подскажешь, что это такое и как это понимать, Саша?

***

За несколько часов до этого

Андрюха Лемешев женился – ну надо же! И не просто женился, а очень быстро, влюбившись в девушку, которую встретил недели три назад. Саша видел – у друга, едва ли не брата, буквально сорвало крышу, хотя они в компании уже и не надеялись когда-нибудь пристроить этого бабника.

«Только Златке пока ничего не говори, – просил Андрей. – Сообщишь за пару дней до поездки в ЗАГС. А то Маринка расстроится».

Марина, лучшая подруга Златы ещё со школьной скамьи, встречалась с Лемешевым несколько лет. Расстались не так давно – до свадьбы дело так и не дошло. Видимо, посчитав, что женой Андрюхи ей не стать, Марина сама ушла от незадачливого жениха. Но, как казалось самому Волошину, не забыла его до сих пор. Потому просьбу друга он воспринял всерьёз. И хоть между ним и Златой отродясь не было секретов, пока помалкивал о свадьбе Лемешева. Иногда было некомфортно, особенно если учесть тот факт, что они уже присматривали место для мальчишника. С другой стороны, это был своего рода сюрприз. Почти как тот самый, который ему готовила Злата.

Он с улыбкой наблюдал за тем, как жена волнуется в преддверии момента, когда узнает пол ребёнка. Один раз даже услышал слова «гендерная вечеринка», когда Злата говорила с подругой по телефону. Конечно, вида он в тот момент не показал, терпеливо ожидая оглашения результатов УЗИ, которые жена собиралась преподнести ему в виде особенного сюрприза.

А Волошин будто чувствовал – на этот раз у них будет сын. Сам не знал, почему так хочет мальчишку – что Глашу, что Диану просто обожал. Но казалось, что пока у них не родится сын, семья будто бы будет неполной.

– Волох, ты заснул, чёли? – окликнул его Марат, ещё один почти что брат.

Хлопнул по плечу, указал на довольно неприметное здание клуба, где они с друзьями собирались устроить мальчишник Лемешеву. Тот сразу заявил, что предпочтёт обойтись без попойки, в комплекте к которой шли выскакивающие из торта полуголые девицы, но кто ж его послушал? Проводить друга в «последний» путь холостяка – святое дело.

– Нет, не заснул, думаю просто. Может, у меня за городом вечеринку устроим?

Марат поморщился.

– Ты как маленький, ей-богу. – Он хохотнул. – Боишься, что Злата тебя заревнует? Так ты же у нас почётный отец и муж, она это уже знать должна.

Саша ухмыльнулся, почесал в затылке. Он и представить себе не мог, что кто-то или что-то способны его сбить с пути истинного. Злату боготворил, был сугубо семейным человеком. Так что вроде у жены к нему никаких претензий быть не должно. А в том, что они доверяют друг другу, оба были убеждены с первых дней как начали встречаться.

– Ладно, пойдём договоримся. Наверное, какую-нибудь небольшую вип-зону снимем, там и отдохнём, – решил Волошин, и они оба отправились к дверям клуба.

Он поднёс к губам стакан с соком и взглянул на часы. Рабочий день подходил к концу, надо было ехать домой. Назавтра Злата планировала ту самую вечеринку, так что пропущенное на работе время придётся усиленно навёрстывать.

Волошин уже собирался распрощаться с Маратом и уехать, когда его взгляд привлекла хрупкая блондинка, что танцевала внизу, держась за шест. В отличие от реальных танцовщиц клуба она была одета иначе – гораздо скромнее. Но не этот факт не просто заинтересовал Сашу, но заставил его сердце биться быстрее. Эта девушка была ему до одури знакома.

– Я отойду, – сказал он Марату, который уже вовсю флиртовал с женской компанией, сидящей за соседним столиком.

Отставил стакан, спустился вниз. И всё это время, все секунды, которые отделяли его от встречи с знакомой незнакомкой, он испытывал такой ураган чувств, какого не помнил уже очень давно.

– Привет, – хрипло поздоровался он, оказавшись за спиной девушки.

Она резко обернулась, на хорошеньком личике отразилось то, чего Саша так боялся и жаждал одновременно. Узнавание. Сердце сначала остановилось, а затем забилось отчаянно. Так быстро, как будто он вот-вот должен был словить приступ.

– Саша… – выдохнула блондинка, и Волошин растерянно взъерошил пятернёй волосы.

Это была его первая любовь. И его первая боль. Такая отчаянно-жуткая, что он помнил каждый её оттенок до сих пор.

– Что ты здесь делаешь? – выдавил Волошин из себя, на что она улыбнулась, растягивая губы в такой привычной манящей улыбке, что Сашу будто бы откинуло назад, в прошлое.

– Я здесь работаю, – ответила девушка. – Не в данный конкретный момент, а вообще. А сейчас просто отдыхаю.

Она смотрела в самую его душу, туда, куда, пожалуй, до неё не заглядывал ещё никто. Там тесно сплетались воспоминания о юношестве, первые чувства, такие сладки и сладостные, что от них до сих пор щемило сердце. Там было светло и уютно, так, как не будет уже никогда.

Волошину нужно было сделать единственно правильное – спросить для приличия, как у неё дела, после чего уйти. Но вместо этого он задал вопрос, на который ему так важно было получить утвердительный ответ:

– Покажешь мне здесь приват-комнаты?

***

Муж просматривал видео в третий раз и молчал. Я сидела рядом застывшей статуей и понимала – точка невозврата пройдена. Сейчас Саша или соврёт мне, или скажет, что у него другая. И я пока даже понять не могла, что из этого хуже.

– Лемешев женится. Мы с Маратом были в клубе, хотим организовать мальчишник. Андрей просил тебе пока не говорить, он не хочет расстраивать Марину раньше времени, – глухо произнёс Волошин, и глаза мои помимо воли полезли на лоб.

Я спрашивала его вовсе не об этом! И Саша наверняка прекрасно это понимал. Забрав у него телефон подрагивающими пальцами, я смахнула вкладку с видео в сторону и задала прямой вопрос:

– Кто эта девушка? Только не говори мне, что ты заранее присматривал себе стриптизёршу!

В голосе послышались истеричные нотки, проскользнул совершенно идиотский смешок. Нет, я могла бы закрыть глаза на то, что на таком событии Волошин разок посмотрит, как девицы оголяются за деньги. Но здесь ведь всё было иначе! Он сам тянул её в отдельную комнату.

– Не присматривал, – после недолгого молчания, ответил муж. И добавил тихо, ошарашивая меня окончательно: – Это моя бывшая. Её зовут Диана.

Меня буквально пригвоздило к месту от услышанного. Диана… Её зовут Диана.

– Ты… дал имя нашей дочери в честь своей бывшей? – прохрипела я.

Комната поплыла перед глазами. Почти пять лет Саша обладал живым напоминанием о первой любви, а я ни о чём не знала! Ведь с самого начала, когда узнал, что я беременна нашим первенцем, он заявил, что если это девочка, её будут звать Дианой.

– Нет… Злат, нет, конечно. – Волошин растёр лицо ладонью. – Просто красиво же. И ты сама с этим согласилась.

– Если бы я знала, что твоя бывшая носит это имя – Дианку звали бы иначе!

Я выкрикнула эти слова и вскочила на ноги. Понимала родителей, которые совсем недавно маршировали по комнате туда-обратно. Оставаться и дальше на месте было выше всяческих сил.

Господи, дай же мне хоть один шанс всё это пережить. Дай смелости взглянуть на ситуацию, в которую попала, смело, без того, чтобы отвести глаза и попытаться уползти в уголок зализывать раны.

– Злат… у нас с Ди… с ней ничего не было. Кто прислал тебе это видео? – тихо спросил Саша, и когда я посмотрела на него, мне захотелось рвано выдохнуть.

Волошин стал словно бы в два раза меньше, незаметнее. Сидел и смотрел на меня снизу-вверх, и если бы перед глазами не стояли те картинки из клуба, я бы испытала что-то сродни жалости.

– Какая разница? – приглушённо откликнулась я.

– Для меня – есть, – ответил Саша.

Я сделала несколько глубоких вдохов. Сынок в животе толкнулся, как будто делился со мной своей поддержкой. А может, чувствовал, что его маме сейчас очень несладко. В любом случае, это придало мне сил и дало возможность наконец хоть немного успокоиться.

– Света Торопова. И не мне, а Маринке.

Челюсти мужа сжались. Торопова была моей бывшей одноклассницей, после школы мы некоторое время общались, пока меня не увлекла семейная жизнь. Сейчас виделись крайне редко, но это было и неважно. Даже если бы видео пришло от абонента, которого я не знала, – это ничего не меняло.

– Значит, не показалось, что видел кого-то знакомого, – невесело хмыкнул Волошин.

Резко поднялся с места, шагнул в мою сторону. Я инстинктивно отпрянула, выставила руки, не желая подпускать.

– Стой там, где находишься! – пискнула, ненавидя то чувство, которое вдруг появилось внутри.

Страх. По отношению к мужу. Некогда самому близкому человеку.

– Злат… У нас ничего не было! Она работает там, я попросил показать приват, который бы мы сняли для Андрюхи. Позвони Марату, спроси. Меня не было всего десять минут!

Прикрыв глаза, я покачала головой. Слушать всё это было просто невозможно… Удушающе. Представлять, как Волошин проводит время с другой, с той, которую любил… Пусть и всего десять минут, за которые, в общем-то, можно очень многое успеть.

Мы никогда её не обсуждали. Я знала, что Саша был влюблён, когда учился четыре года и проживал в пригороде. Знала, что они с бывшей расстались и после у него были ещё женщины. Но мы никогда не обсуждали его первые серьёзные отношения в подробностях. Выходит – зря.

– Я не стану никому звонить. Мне достаточно того, что я видела. Ты её трогал, приобнимал, она на тебе буквально висла.

– Это длилось меньше минуты. Это было в шутку! Диана сказала, что позовёт менеджера, чтобы тот показал нам приват, я потащил её туда…

– Избавь меня от этих подробностей!

Мой голос сорвался, последним словом я буквально подавилась. Я не хотела этого слышать, не хотела, чёрт побери! Мне это было не нужно, потому что даже если у Волошина с его бывшей не было интима, он уже сделал всё, чтобы я поняла – Диана ему небезразлична. И не окажись у меня это видео, я даже представить не могла, чем именно бы завершилась эта встреча. Новыми свиданиями за моей спиной? Попытками восстановить утраченное?

Впрочем, я не знала этого и сейчас, но у меня хотя бы появился шанс в этой истории остаться в стороне и самосохраниться.

– Ты не веришь, что мы с ней… не занимались ничем? – выдавил из себя Волошин.

Наши взгляды с Сашей встретились. В глазах мужа полыхало столько всего, что эти чувства слились в сплошной калейдоскоп, разобрать в котором что-то конкретное я была не в силах.

– Я не верю тебе в том, что ты её забыл. Не верю, Саш…

Сказала это и замерла. Попала точно в цель – по лицу Волошина всё было ясно.

– Сейчас уйди, пожалуйста. Я хочу побыть одна.

Я ждала, что Саша меня поймёт. Покинет нашу квартиру, а куда отправится, честно говоря, сейчас мне было плевать. Но он стоял, смотрел на меня, на то, как я обхватываю себя руками, потому что у меня возникло ощущение, что я могу в любой момент просто взять и рассыпаться.

И ничего не делал. Не произносил ни звука.

– Мне очень жаль, что ты всё это испытала и продолжаешь испытывать, Злата. Я люблю тебя, люблю наших детей. Дороже никого у меня нет.

Я вскинула подбородок и посмотрела на Волошина прямо.

– Тогда скажи мне, что она не вызвала у тебя никаких чувств, – попросила дрожащим голосом.

Называть бывшую по имени я попросту не могла. Как не могла быть уверенной в том, что Волошин в своих заверениях, что он ничего не ощущает по отношению к первой любви, будет искренен.

Впрочем, их не прозвучало, этих заверений. Саша просто перевёл взгляд и стал смотреть на чёртовы капкейки.

– Уходи… – простонала я, метнувшись к нему. – Уходи, или это сделаю я!

Я толкнула его в плечо, ударила ладонью, но это было всё равно, что пытаться причинить хоть каплю неудобств каменной скале.

А потом Волошин развернулся и направился в прихожую. Стал обуваться, а я едва стояла на ногах, жаждая лишь лечь на кровать, накрыться одеялом с головой и порыдать.

– Саш… – окликнула я мужа, и когда тот обернулся, не выдержала.

Мне нужно было хоть отчасти выплеснуть всё то, что бушевало внутри. Схватив капкейк, я бросилась им в Волошина. Пирожное, пролетев добрых два метра, достигло стены. Разлетелось на части синего цвета, осыпалось на пол.

– С сыном тебя! – выдавила я сквозь слёзы и, метнувшись в нашу с мужем спальню, заперлась на замок.

«Златкин, напиши мне, как сможешь. Волнуюсь», – пришло мне сообщение от Марины примерно через полчаса после того, как Саша ушёл.

Всё это время я просидела на полу, прислонившись спиной к нашей кровати и обхватив колени руками. Слышала, как Волошин медлит. Мне даже почудилось, что он подходил к спальне, прислушивался, но, так и не сделав ничего, просто вышел из квартиры и куда-то уехал. В первые минуты меня охватило ощущение, что я должна немедленно его вернуть. Начать названивать, кричать в трубку, чтобы мчался обратно, но всё это настолько походило на агонию, что мне было тошно от самой себя. Я нуждалась в том, чтобы прошло хоть немного времени. А у Саши имелось понимание, что теперь любой его шаг может привести к краху нашей семьи. Если, конечно, он не соврал в том, что этот самый шаг ещё не сделан.

«Приедешь? – напечатала в ответ. – Чаю попьём…»

Я не знала, что присовокупить к сказанному, а Марина не стала задавать лишних вопросов.

«Мчусь!» – написала она, и мои губы тронула слабая улыбка.

Первым делом, немного придя в себя, я встала и отправилась оттирать несчастную, незаслуженно получившую салют из капкейка, стену. Это немного отвлекло. Мысли о бывшей Саши от себя я гнала, хотя они и возвращались с назойливостью навозных мух.

«Я у отца. Завтра поговорим?»

Теперь мне писал Волошин. Глупо было игнорировать то чувство облегчения, которое появилось, когда он прислал сообщение. Сейчас мне стоило ему поверить на слово, а завтра… завтра, наверное, нам в любом случае придётся вернуться к этому разговору.

«Поговорим», – просто напечатала я, на что получила молниеносно присланное:

«Я люблю тебя».

А это сообщение я уже оставила без ответа.

– Значит, Лемешев женится… – выдохнула в который раз Маринка, когда мы с ней сидели, закутавшись в пледы, словно в квартире было холодно.

А я и испытывала это чувство, какой-то прохлады, сконцентрировавшейся внутри и начавшей расползаться по всему телу. И речь была не только о физических ощущениях.

– Ну да… – пожала я плечами. – А вообще, ты знаешь… Это к лучшему. Раньше я всё злилась на него за то, как он с тобой поступал, думала, что опомнится и станет примерным. Теперь понимаю – измену прощать нельзя.

Марина посмотрела на меня, нахмурив брови. Я и сама хотела хмуриться от того, как звучал мой голос – с жёсткими нотками, которых там раньше не было. Но мне нравилось, что они появились. Вспоминалась та утренняя Злата, которая больше напоминала принцессу из фильма «Зачарованная». Сейчас она исчезала, растворялась. А появлялась совсем другая, новая Злата.

Я ведь была совсем не такой, когда мы только с Сашей познакомились. Проработав год по специальности менеджер государственного управления, я поняла, что это для меня скучновато, и устроилась в фирму Волошиных, созданную его отцом. В тот момент это было небольшое дело, но после нам стали давать даже госзаказы на оформление праздников и различных фестивалей.

«Железная леди!» – восхищался Саша, когда мы только начинали друг к другу присматриваться и он наблюдал за тем, как я работаю и выбиваю нашей фирме лучшие условия сотрудничества.

А я улыбалась и чувствовала себя действительно таковой. Так что же, выходит, правы те, кто говорят, что беременность размягчает не только мозг, но и всё остальное? Значит, принцессе пора было уступить место той самой железной леди.

– Злат… Не знаю, дуйся на меня, не дуйся, но я Волошину верю. И сейчас если ты отступишь, то сама отдашь его в руки прошлого.

– Отступлю? – Мои глаза помимо воли округлились. – Вообще-то я – его законная жена, а не женщина, которая должна продумывать план по борьбе за руку и сердце Саши.

Марина вновь вздохнула.

– Я не о том. Ты можешь сейчас его наказывать, не видеться с ним, отстранить от себя, но это будет только на руку той, второй.

Подруга тоже не называла её по имени, и я ей была за это благодарна.

– Я не собираюсь с ним не встречаться. У нас трое общих детей, так что… – Я развела руками, как бы говоря, что семейные посиделки никуда не денутся, даже если Волошин решит уйти к другой.

Эти мысли снова полоснули по нутру. Я бы, может, не придала всему случившемуся такого значения, если бы не знала мужа несколько лет. И не видела, что он действительно загорелся прошлыми чувствами, прошлыми отношениями.

Загорелся встречей с той, к кому, видимо, до сих пор испытывал что-то важное.

– Ладно, давай спать ложиться. – Я поднялась с дивана и, закутавшись плотнее в плед, кивнула на детскую: – У Дианки сейчас тебе постелю, – сказала Марине и мысленно поморщилась.

Докатилась – меня царапнуло имя собственной дочери.

А наутро нас с подругой разбудил нежданный звонок в дверь. Я, беспокойно проворочавшаяся половину ночи, взлохмаченная и, мягко говоря, не слишком довольная тем, что визитёр прибыл без предупреждения, открыла и нахмурилась.

На пороге стоял Марат.

«Адвокат пожаловал», – мелькнуло в голове, но я удержалась, чтобы не сказать это вслух.

– А Саши дома нет, – сложив руки на груди, уведомила я Марата. – Со вчерашнего вечера.

– Привет, – мягко улыбнулся Тинаев. – Знаю, что Саша у отца. – Мне показалось, что он произнёс эту фразу с нажимом. – Я могу зайти?

Конечно, впутывать в случившееся ещё и Марата не хотелось. И без того моими стараниями и стараниями других людей в ситуации, которая касалась только двоих, оказались замешаны слишком многие. Но раз уж Тинаев прибыл ко мне, да ещё ни свет, ни заря, я собиралась его выслушать.

– О, Маратка… привет, – заспанная Марина, закутанная в одеяло, появилась в прихожей, видимо, решив разузнать, что у меня за гости. – Не помешаю, если пойду досыпать? – уточнила она у нас.

Я помотала головой и, впустив друга Саши в квартиру, ответила:

– Не помешаешь, конечно. Мы быстро.

Пока Тинаев разувался, я прошлёпала на кухню, где принялась готовить кофе Марату и травяной чай себе. Знала даже нюансы – сколько ложек сахара кладёт в напиток Лемешев, а сколько Тинаев. Андрей любил кофе с морем сливок, Марат – чёрный. Интересно, а та, другая, знает особенности того, как подавать напитки друзьям Саши? Ребята ведь были знакомы с Волошиным ещё с тех пор, когда он учился в колледже. И почему я вообще об этом думаю?

Когда Марат вошёл и устроился за столом, я начала испытывать раздражение, что конечно сказалось на действиях. Когда ставила перед Тинаевым чашку, пролила на стол кофе.

– Если ты в качестве адвоката от Волошина – то я предпочту решать наши дела с мужем один на один, – сказала, взяв чай и присев напротив Марата.

Он смотрел на меня тёмным, почти чёрными глазами, и под этим взглядом мне становилось неуютнее с каждым мгновением.

– Нет, – помотал он головой. – Если ты о том, что Саша меня попросил с тобой поговорить – это не так.

Я прикусила нижнюю губу и отпила глоток чая. Давала возможность Марату продолжить, раз уж он сам пришёл ко мне с какими-то своими целями.

– Он только сказал, что ты остро отреагировала на его встречу с Дианой.

В отличие от меня или Маринки, Тинаев произносил имя бывшей Волошина прямо и чётко, без экивоков и попыток подсластить горькую пилюлю, выданную мне мужем.

– Дай подумаю, почему же это могло произойти. – Я сделала вид, что размышляю, постукивая пальцем по подбородку. – Может, потому что на видео Саша её приобнимал и тащил в приват? Или это ерунда и так поступают все? А может… потому что он назвал её именем нашу дочь, о чём я узнала лишь вчера?

Тинаев вздохнул и отставил чашку. Подался ко мне и заговорил:

– Я понимаю твои чувства, Злата. Правда. Но болею за вашу семью всей душой. Волошин неправ – об этом я ему сказал чётко. Ты же знаешь, почему они расстались с Дианой? – задал он неожиданный вопрос.

Я помотала головой, на губах моих появилась горькая улыбка.

– Марат, я вообще не в курсе его первых отношений, которые, как выяснилось, оставили в его душе неизгладимый след. Да ещё и такой, который сейчас заставил моего мужа вновь воспылать чувствами к прошлому.

Тинаев побарабанил пальцами по столу. Я смотрела на сидящего передо мной мужчину и ждала. А он, кажется, раздумывал над тем, говорить ли мне всё, или что-то утаить.

– Саша узнал о том, что Диана считает его… бесперспективным. Они учились вместе в колледже в пригороде. Мы тогда только начали дружить с Волошиным. У него уже были отношения с Покровской. Несмотря на то, что обоим было по девятнадцать, они говорили о свадьбе. А потом Диана решила, что с Волошиным каши не сваришь, завела себе сынка богатеньких родителей, к нему и ушла. С тех пор они не виделись.

Я молчала, слушая о прошлом Саши. Лишь думала о том, что же в этом всём было настолько таинственным, что Волошин от меня это скрывал? Задетое мужское самолюбие? Или нечто большое.

– Сейчас я навёл справки о Покровской. Точнее, она носит теперь фамилию Тишина. В разводе, работала в клубе стриптизёршей, сейчас занимается тем, что разводит клиентов на дорогие напитки. Иногда с ними спит.

Я вскинула руку и прикрыла глаза. Марат замолчал, а я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Ничего не произошло… Ничего криминального пока не случилось. Просто у мужа немного сорвало крышу, но с кем не бывает?

Абсурдные мысли, лезущие в голову, были тем, за что я цеплялась с упорством скалолаза, покоряющего особо неподдающуюся вершину. Но меня выворачивало от того, что рассказывал Тинаев.

– Злата, послушай, – с жаром проговорил он, подаваясь ко мне и взяв за руку.

Я нашла в себе силы на то, чтобы открыть глаза и посмотреть на Тинаева, во взгляде которого пылали лихорадочные оттенки.

– Саша тебя любит. Он семьянин и всегда таким был. Даже с Дианой ему хотелось свадьбу и детей, а не вот это всё, что сейчас она ему может предложить. Сейчас у него как незакрытый гештальт – показать женщине, которая его отвергла из-за того, что он небогат, сколько она потеряла. Но это очень быстро пройдёт и всё развеется.

Я выдернула руку из пальцев Тинаева и вскочила из-за стола.

– Предлагаешь просто понаблюдать за тем, как мой муж будет обхаживать эту свою стриптизёршу, а потом, когда поймёт, что она ему неинтересна и он ей всё доказал, принять его обратно?

В моём голосе было столько неподдельного возмущения, что Марат сник.

– Злат… Я сделаю всё, от меня зависящее, чтобы вразумить Сашку.

Эти слова живо отозвались в моей душе. Мне не показалось – Волошина, попавшего под влияние прошлого, действительно нужно было «вразумлять».

– А я умываю руки, Марат, – устало откликнулась на реплику Тинаева. – Конечно, с Сашей мы обязательно будем разговаривать, но ему придётся очень постараться, чтобы я не думала каждую секунду о том где он, с кем и не кувыркается ли в постели с этой своей Дианой. И конечно, я не буду цепным псом, который станет сопровождать мужа всюду и тайком просматривать его телефон.

Отойдя к холодильнику, я принялась поправлять магниты, которые мои дочери регулярно использовали в качестве игрушек. Мне нужно было чем-то занять руки и голову.

– Я понимаю, Злат… И надеюсь, что тебе хоть чем-то поможет информация, которую я тебе сообщил.

Тинаев поднялся из-за стола, подошёл ко мне. Встал рядом и просто молчал.

– Как мне может помочь знание, что эта баба занимается тем, что разводит других? – задала я риторический вопрос.

– Вы как день и ночь, Злат… – отозвался Марат. – К тебе тянешься, как к солнцу… А там…

Он махнул рукой и поморщился. Вышел из кухни и стал одеваться в прихожей. И только когда я закрыла за Тинаевым дверь, выдохнула с облегчением – присутствие Марата и то, что он говорил, требовало от меня максимально нервного напряжения.

Чего я позволять себе в своём состоянии была не должна.

Марина уехала ближе к полудню. Я ходила по дому, изводясь мыслями о муже. Писать ему первой не собиралась, если Саше было важным поговорить со мной – он должен позвонить сам. Набрала маму, попросила их с отцом побыть с девочками до вечера. Я очень соскучилась и по Диашке, и по Глане и многое бы отдала за то, чтобы просто провести с дочками время, а не слоняться из угла в угол, прокручивая в голове рассказанное Маратом, но пока девчонкам лучше было вне стен нашей квартиры, где их родители в любом момент могли разругаться в пух и прах.

Всё, что поведал друг Волошина живо отзывалось внутри меня, причём эмоции от этого были настолько отвратительными, что я не переставала ощущать противную тошноту.

Когда собиралась занять голову тем, чтобы посмотреть пару рецептов новых блюд, которые бы я приготовила на ужин, в замке повернулся ключ.

– Пустишь? – спросил Саша, входя на кухню.

Сердце при виде мужа радостно забилось. Только радость эта была щедро приправлена острой душевной болью.

– Ты уже зашёл, – пожала я плечами, откладывая ноутбук и садясь на угловом диванчике прямо. – И это твой дом, если ты не забыл.

Волошин, кажется, выдохнул с облегчением. Я видела, как напряжение, в котором он пребывал, отпускает его и он расслабляется. Устроившись напротив, Саша посмотрел на меня внимательно и задал вопрос:

– Поговорим?

Я кивнула в ответ.

– Да, с интересом послушаю, что ты мне скажешь.

Между нами разлилось молчание. Такое чужеродное, порождающее внутри чувство, что мы за эти несколько часов неимоверно отдалились друг от друга и продолжаем это делать.

– Я не иду на мальчишник, – вдруг выдал Волошин совсем не то, чего я ожидала.

– Почему? – вскинула я бровь. – Провести ведь его можно не только там, где работает твоя… Диана.

– Она не моя, – запротестовал Саша.

Я поджала губы и отвела взгляд. Нужно было сосредоточиться на чём-то, чтобы меня не стало разрывать от эмоций, ревности и горечи.

– В любом случае, где бы мальчишник ни проходил, меня там не будет.

И что я могла сказать на это? Раньше бы настояла, чтобы Саша сходил и провёл время с друзьями, как он сам буквально выгонял меня из дома, чтобы я немного отдохнула от семейного быта. Это всегда вызывало у меня улыбку, я раз за разом убеждалась в том, что у меня самый лучший муж на свете. Но сейчас я точно была бы полной дурой, если бы начала уговаривать Волошина провести вечер в мужской компании, где бы он ни планировался.

– Хорошо. Дальше, – велела я мужу.

– А дальше… Мы с Дианой больше не увидимся. Обещаю. Ты и девочки – единственное, что у меня есть по-настоящему ценного. И теперь ещё наш сынок, – добавил муж с улыбкой.

Он говорил это, а меня захлёстывало чувствами, главным из которых было облегчение. И желание верить тому, что Саша действительно подумал о многом за эту ночь и принял конкретные решения. И хотя меня в принципе унижал тот факт, что он мог сидеть, обмозговывать всё и выбирать, сейчас я ощущала, как состояние внутреннего ступора, в котором пребывала, начинает растворяться.

– Хорошо, меня это полностью устроит. И надеюсь, что за те десять минут, которые вы провели наедине, между вами ничего не было…

– Не было! – с жаром заявил Волошин.

Подскочил с места, видимо, желая подойти ко мне, присесть рядом, но я его остановила.

– Подожди… – попросила у Саши и когда он вновь опустился на стул, проговорила: – Есть ещё кое-что, что нам стоит обсудить. Кое-что, о чём мне сегодня рассказал Марат…

Я поняла, что визит друга в наш дом стал для Волошина сюрпризом, когда Саша мгновенно напрягся. Его лицо закаменело, а во взгляде появилось странное выражение, которого я ещё не видела ни разу.

– Марат… приезжал к тебе? – потребовал он ответа. – Чтобы обсудить Диану?

Мне сразу не понравилось и то, как был произнесён этот вопрос, и то, в каком контексте он прозвучал. Словно мы с Тинаевым были бабками на лавке, которые моют кости добропорядочным девушкам.

– Марат приезжал ко мне, чтобы побыть твоим адвокатом. Я даже подумала, что именно ты его об этом попросил.

Я всматривалась в черты лица Саши, чтобы поймать любой оттенок эмоций, который бы там отразился. И не понимала ничего от слова совсем. Когда Волошин успел стать настолько другим, что я не могла «считать», о чём же он думает?

– Я его ни о чём не просил, – ответил он. – Так что он тебе поведал?

Тяжёлый взгляд мужа, который, кажется, желал проникнуть мне в самое нутро, пригвоздил к месту. Словно кто-то положил мне на затылок пудовую ладонь и теперь придавливал, понуждая пригибаться к земле.

– А может, ты сам расскажешь, какие из обстоятельств твоего прошлого с Дианой теперь вынуждают доказать ей, что круче тебя только варёные яйца?

Я не сдержалась и в тоне зазвенели истеричные нотки. Спокойно, Злата…

«Ты солнце, а там…» – пришли на память слова Марата, которые сейчас стали мне опорой и поддержкой.

Я солнце… Я ведь всегда сияла. И в своём счастье, и в желании делиться им с другими. Я не имею права позволять кому бы то ни было погасить этот свет. Тем более – бывшей бабе Волошина, которая мне в подмётки не годится.

– Он так сказал? Что мне нужно что-то кому-то доказать?

Муж запрокинул голову и рассмеялся. Зло, отрывисто, коротко. Я не узнавала в этом смехе отца своих детей, я не узнавала в нём человека, с которым прожила несколько лет и доверяла, как самой себе.

– Об этом ты и хотела поговорить? – вскинул Саша бровь. – О том, не брошусь ли я показывать Диане, что теперь я её достоин?

Он всё же поднялся из-за стола и, заложив руки в карманы джинсов, отошёл к окну. Стоял, повернувшись ко мне спиной, смотрел на город.

– Она ведь так и сказала тогда… Что со мной никаких перспектив. Что будет искать себе более подходящий для жизни вариант.

Волошин словно бы говорил сам с собой, а я сидела в стороне, застыв. Задавала себе вопрос:

«Неужели он не понимает, что ранит сейчас меня каждым словом? Каждым оттенком эмоций, направленных на прошлое?»

Фокусируясь на том, что уже давно должно было быть придавленным могильной плитой, Волошин рисковал потерять самое важное. Но навязывать ему эти мысли о объяснять очевидное я не собиралась.

– Пожалуйста, избавь меня ещё и от этих подробностей, – хрипло, но твёрдо заявила я, поднимаясь из-за стола следом за мужем. – Я тебя услышала – ты не идёшь на мальчишник, с Дианой больше не встречаешься. Живёшь с нами, потому что мы – твоя любимая семья, никаких поводов усомниться в тебе не даёшь. Это так?

Я сложила руки на груди и ждала ответа от Саши, который, кажется, пребывал в каких-то своих грёзах о прошлом. Это откровенно пугало, но сейчас у меня попросту не было сил на то, чтобы продолжать вытаскивать из мужа новые откровения.

– Это так, – кивнул он, повернувшись ко мне.

– Меня это полностью устроит. – Я повторила его жест, кивая.

И прежде, чем уйти в детскую, где собиралась прибраться перед приездом девочек, добавила:

– Хорошо поразмысли о том, стоит ли терять семью ради бабы, которая прыгает в койку к любому мужику, который купит в клубе алкоголь подороже.

Повернувшись к Саше спиной, я удалилась из кухни. И даже представить себе не могла, каким взглядом он меня провожает.

И какие эмоции испытывает в сторону законной жены, которая посмела посягнуть едва ли не на святое.

***

– Пап, ты снова задумался! – с непосредственным детским возмущением воскликнула Диана, с которой Волошин сидел на полу и в сотый раз играл в «Миллионера».

Изученная вдоль и поперёк настолка сегодня раздражала.

– Я не задумался, Бусь… Просто немного устал.

Он посмотрел на часы – до момента, когда нужно было укладывать девочек, ещё прилично времени. Значит, впереди купание, а потом – пара сказок.

– Тогда иди и отдохни, – велела Дианка.

Вскочила, засуетилась, собирая игру. Волошину стало неудобно перед дочерью. Это Глашка могла валяться на игровом коврике с книжками, и её не слышно, не видно. А старшая всегда требовала к себе внимания.

– Не отдохну! – заявил он, с улыбкой помогая дочери положить разноцветные карточки в коробку. – Пойдём сейчас купаться.

Дианка просияла. Саше стало неуютно от того, что всего на мгновение, но всё же испытал раздражение в отношении того, что вынужден заниматься детьми.

Девочки были уложены, Волошин вошёл в спальню к жене. Она сидела на краю постели, не заметив его присутствия, так как вовсю изучала книгу про беременность. Одну из множества, которые покупала тоннами на протяжении последних пяти лет.

С тех пор, как узнала, что ждёт Дианку, одним из самых любимых времяпрепровождений Златы стало изучение процесса деторождения. Волошин порой смеялся, что такими темпами она сама скоро станет акушеркой.

– Они уснули, – тихо сказал Саша, подходя к Злате.

Та встрепенулась, нахмурилась, взглянув на него.

– Не устал? – спросила у него, и в вопросе этом Волошину почудилась насмешка.

– Нет, не устал. Они – мои дети, вообще-то, – ответил чуть воинственно.

Злата покачала головой и не стала отвечать на произнесённое. А Саша, вздохнув, устроился рядом с ней и оба погрузились в молчание, которое самому Волошину сейчас показалось слишком тягостным.

Он действительно очень любил и жену, и Диану с Глашей. И их ещё нерождённого сына, о котором мечтал. Но сейчас отчего-то на душе властвовало чувство, что прежде яркий окружающий мир стал блёкнуть, терять краски. Как в анекдоте про поддельные новогодние игрушки – такие же, как и настоящие, только радости от них никакой.

– Спать надо ложиться. У отца отвратительно неудобный диван, я проворочался всю ночь, – сказал Волошин, усмехнувшись.

Злата повернулась к нему, сильнее нахмурила брови.

– Ложись, я выспалась. Пойду на кухню почитаю.

Она поднялась, потянулась, Волошин помимо воли прошёлся взглядом по фигуре, которую не испортили роды. Аккуратный животик только-только начал появляться, ноги у Златы были стройными и длинными. А грудь за последние несколько лет стала ещё больше и соблазнительнее. Но и к жене сейчас Саша не испытывал тех же острых чувств, которые раньше захлёстывали с головой.

– Спокойной ночи, – сказала она ему и, прихватив книгу, ушла.

– Спокойной ночи, – пробормотал Волошин и, пожав плечами, отправился в душ.

У него из головы никак не шли слова жены о том, что Диана прыгает в койку к любому мужику. Это настолько не вязалось с образом той девушки из прошлого, которую он любил, что вызывало не только диссонанс, но и злость. Что такого наговорил Марат Злате? А главное, зачем он это сделал?

Да, Ди ушла к более, как она выразилась, перспективному мужчине. Но, наверное, в этом он мог её понять. Чего он желал в девятнадцать? Семью с Дианой, детей. Крепкий тыл. Никаких мечтаний о том, чтобы стать миллиардером, у него не имелось. Конечно, он собирался сделать всё, чтобы обеспечить жену и потомство, но в этом вопросе они с Ди расходились.

Грезила она в основном о жизни, в которой была бы едва ли не звездой со своими яхтами и небоскрёбами. А Волошин лишь слушал её с улыбкой, понимая, что это всё тщетно. Но мысленно обещая себе сделать всё, чтобы Диана ни в чём не нуждалась. Если бы он знал тогда, что её «угрозы» найти себе какого-нибудь арабского шейха, произнесённые весёлым тоном, на самом деле вовсе не шутка… Наверное, задумался бы о том, как обворовать банк. Для начала.

Так неужели та самая Диана сейчас превратилась в обычную шлюху? В это Волошин не верил.

Он посмотрел на часы – до конца рабочего дня ещё вполне прилично времени. Побарабанил по столу, размышляя о том, что сказал Злате и что ей пообещал. Они с Дианой больше не увидятся. Да, именно так он и сказал. Но ему жизненно необходимо было не только выяснить о ней всё, но и увидеть это собственными глазами.

– Вероника, я отъеду по делам, – сообщил он секретарше, накидывая на ходу пиджак. – Если мне будут звонить, скажи, что я на встрече с партнёрами.

Она кивнула, и Саша, окончательно уверяя себя в том, что действует правильно, вышел из офиса и сел в машину.

О том, что они с Дианой не станут видеться, Волошин не соврал. Она его не замечала, полностью увлечённая тем, что обихаживала клиента за барной стойкой. Светлые волосы были убраны наверх, открывая притягательные изгибы тонкой шеи. На лице – почти нет косметики, от того оно кажется непосредственно-детским. Одежда и украшения подобраны со вкусом и вызывают ощущение, что в этот бар при клубе заглянула скучающа жена банкира. Или пресловутого миллионера, о котором так мечталось когда-то Диане.

Клиент подал знак бармену, очевидно, заказывая напиток для своей новой знакомой. Взгляды Ди и парня, стоящего с той стороны стойки, встретились. Он едва заметно кивнул, видимо, давая знак, что всё понял, а Диана, улыбаясь и щебеча, придвигалась поближе к мужику лет шестидесяти, посетившему бар в разгар рабочего дня.

Волошину этого было достаточно. Он постоял ещё немного, наблюдая за всем со стороны и, развернувшись, побрёл к выходу. Вот на это променяла Диана Сашу и любовь, которой он пылал в юношестве? На охмурение мужиков, чтобы они сделали выручку бару?

Он уже дошёл до выхода из клуба и собирался толкнуть перед собой дверь, чтобы покинуть это «прекрасное» место и Диану, которую действительно не собирался больше лицезреть, когда позади раздался до боли знакомый голос:

– Саша?

Волошин замер и прикрыл глаза. Перед ними замелькали яркие картинки из прошлого. Вот они с Дианой и друзьями на каком-то мероприятии, где вместо хрустальных бокалов – пластиковые стаканчики. Где из закуски – пару яблок, поделённых на все. И он, Саша, счастлив там, с ней. Рядом. Просто потому что молоды и беспечны и вся жизнь впереди мелькающим калейдоскопом. А Ди морщит прехорошенький носик и фыркает, когда он говорит, что вечеринка просто супер. Потом высказывает ему свои пожелания – она хочет быть королевой какого-нибудь светского раута. Не меньше. Саша смеётся и обещает себе, что когда-нибудь у них это обязательно будет. А сейчас… сейчас ведь они счастливы в моменте, не так ли?

– Диана?

Он обернулся и, нацепив на лицо непроницаемое выражение, улыбнулся одним уголком губ.

– Я тут зашёл, думал дорешать вопросы с мальчишником.

Она тоже растянула губы, которые с тех пор, как он целовал их в последний раз, стали ещё пухлее и привлекательнее.

– Мог просто позвонить мне.

Диана подошла ближе, застыла в полуметре. Обоняния коснулся тонкий аромат её духов.

– У меня нет твоего номера, – растерянно проговорил Саша.

– Так запиши.

Она мелодично рассмеялась и прежде, чем развернуться и направиться к одному из столиков, прибавила:

– Идём, посидим, поболтаем по-дружески. Я дико устала.

Волошин, как заворожённый, направился следом. Это всего лишь разговор. Ничего криминального, за что его можно распять и предать анафеме.

Просто ничего не значащая беседа.

Диана устроилась в обитом зелёной кожей кресле, откинула голову назад, распустила волосы, золотым водопадом заструившимся по спине и плечам. Прикрыла глаза и вздохнула.

Вздохнул и Саша.

– Я видела тебя, ты наблюдал за мной и этим, – она небрежно указала на клиента, так и оставшегося сидеть за барной стойкой.

– Этим? – приподнял бровь Александр. – А что если он решит набить мне морду, потому что теперь ты со мной, а не с ним?

Он уже включился в игру. Он стал её частью. И ему это, чёрт побери, нравилось.

– Я делаю ставку на тебя, – вновь рассмеялась Диана.

Пощёлкала пальцами. Официант, видимо, знающий её привычки от и до, тут же появился рядом с длинной тонкой сигаретой и зажигалкой.

– Не будешь против, если закурю? – поинтересовалась бывшая.

Саша помотал головой.

– Конечно, нет.

Она потянулась к зажигалке, прикурила, посмотрела на Волошина сквозь пелену табачного дыма.

– Так что ты сегодня действительно забыл в этом клубе, Саша? – спросила, одной фразой опрокидывая его на лопатки.

Потому что он не понимал, что сказать. Как соврать в том вопросе, на который Диана уже знала однозначный ответ.

– Чем ты занимаешься, Ди? – тоже подозвав к себе официанта, проговорил Волошин. – Опаиваешь платёжеспособных клиентов, чтобы они принесли бару выручку?

На её лице не мелькнуло и тени. Напротив, кажется, то, что уточнил Саша, порядком Диану позабавило.

– Надо как-то зарабатывать себе на жизнь, – чуть пожала она плечами. – Так почему не здесь? Платят хорошо, работа непыльная. Раньше крутилась у шеста, теперь – пошла дальше.

В полумраке сверкнули белоснежные зубы, Ди снова улыбалась. Очаровывала, погружала туда, где Саша уже стал вязнуть по самую макушку.

– Так всё же те мечты о миллионерах остались в прошлом?

Он задал этот вопрос и вдруг испытал опасение, что Диане направление, в которое свернула беседа, не понравится. И она просто встанет и уйдёт. Однако, этого не случилось.

– Ну почему в прошлом? – усмехнулась Ди. – Пока жду прекрасного принца, выкручиваюсь, как могу. Но как только встречу…

Она повесила в разговоре красноречивую паузу. Похлопала ресницами, глядя на Волошина, затянулась сигаретой в последний раз и, затушив окурок в хрустальной пепельнице, положила локти на стол и подалась вперёд, выгодно выставляя обтянутую тканью грудь.

Перед Сашей поставили заказанный напиток. Александр сделал глоток и откинулся на спинку кресла, глядя на Диану. Любовался ею, всё больше погружаясь в прошлое, которое сейчас стало той единственной отдушиной, где хотелось оставаться.

– А ты, Саш… Расскажи о себе всё, – попросила Диана, и Волошин вновь застыл под её гипнотическим взглядом.

– Да нечего вроде особо рассказывать, – пожал он плечами. – Женился не так давно, сейчас третьего ждём.

Сказал это, и снова дерьмовое чувство возникло, что озвученное семейное положение оттолкнёт Диану, поставит между ними стену.

– Оу, так ты у нас отец-герой, – усмехнулась она и покачала головой. – А я вот до сих пор не остепенилась. Да в целом, не особо и стремлюсь.

Диана откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза.

– Слушай, можно я попрошу тебя… ну, чисто по-дружески, конечно, чтобы жена не заревновала? – посмотрела она на Волошина и сделала умильную «мордашку».

– Попроси, – кивнул тот. – И Злата у меня не ревнивая. Знает, что я верный.

Зачем он это говорил? Словно в мороке каком-то пребывал, когда произносил совсем не то, что должен был, и мысли совсем не те были, какие обычно владеют взрослым женатым мужиком.

– Разомни мне плечи, пожалуйста. Я бы Витку-массажистку попросила, но она сейчас занята.

Диана перекинула волосы на одно плечо, чуть приспустила блузку, открывая белоснежную кожу. Знала ведь прекрасно, что Саша не пошлёт её куда подальше. И точно – он сам, словно попав под колдовские чары, поднялся, зашёл Диане за спину и, аккуратно положив ей на плечи ладони, чуть сжал.

– М-м-м, как приятно, – простонала она с хрипотцой в голосе. – Можно сильнее. Я помню – ты умеешь.

Волошин начал разминать трогательно-хрупкие плечи, фарфоровая кожа на которых была такой тонкой, что казалось, будто можно рассмотреть каждую венку под нею.

– А как поживает твой отец? – задала неожиданный вопрос Диана. – Ему удалось организовать дело всей жизни?

Перед мысленным взором Волошина всплыли в памяти картинки того, как Ди общалась с его папой. Она уже тогда очень нравилась мужчинам, хотя вроде как была всего лишь девятнадцатилетней девчонкой. Не стал исключением и отец Саши. Он делился с Дианой своими планами, а она мелодично смеялась и заверяла его, что у него точно всё получится.

– Удалось, – не без самодовольства ответил Волошин и добавил: – У него отличный бизнес. Я им управляю. Когда-нибудь он перейдёт мне.

Диана кивнула, повела плечом, подставляя Саше ключицу, по которой он прошёлся пальцами.

– А жена? Где ты её нашёл? – продолжила она расспросы.

Впрочем, ответить Волошин не успел.

– Где нашёл, там таких уже нет, – раздался неожиданно голос Марата, и сам Тинаев приземлился напротив Дианы и застывшего за её спиной Саши. – Не помешаю? – вскинул он брови, прямо глядя на друга.

Волошин, отдёрнувший руки от плеч Ди, словно только что обжёгся кипятком, сжал ладони в кулаки. Чёртов Марат! И откуда он тут взялся, а главное, какого хрена не сделал вид, будто не заметил Сашу и Диану?

– Не помешаешь, – буркнул Волошин.

Отошёл от бывшей. Когда вновь устроился за столом, теперь уже рядом с Тинаевым, с силой двинул его бедром. Тот хмыкнул, растёр ладонью шею.

– Я здесь по поводу Андрюхиного мальчишника. Смотрю, у вас тут массаж творится. Дай, думаю, подойду, поздороваюсь.

Он покосился на Волошина, ухмыляясь. Нехорошо так, понуждая вновь сжать руки в кулаки.

– Да Саша мне по старой памяти помог немного, – рассмеялась с хрипотцой в голосе Диана.

Вдруг протянула руку, коснулась пальцами ладони Марата. У Волошина внутри всё перевернулось и запылало, обжигая.

– Я очень рада тебя видеть, – призналась она, переключая всё своё внимание на Тинаева.

А тот уже расплылся в той улыбке, которую Волошин знал на все сто. После расставания с девушкой, с которой у Марата были серьёзные отношения, флиртоманить Тинаев любил напропалую.

– Пойдём, подкинешь меня до дома, – толкнул друга плечом Волошин. – А то я выпил, а такси вызывать не хочу.

Он поднялся из-за стола и заложил руки в карманы брюк. Стоял, смотрел на Марата, испытывая смесь раздражения и агрессии. На Диану даже не взглянул, хотя ощущал кожей, как она сосредоточила внимание на нём.

– А что не так с такси? – приподнял бровь Марат. – Довезёт быстро, с ветерком. Да и ты у нас теперь парень небедный, хватит на то, чтобы до дома доехать.

Тинаев издевался над ним. В тёмном взгляде пылали холодность и вызов. Вся эта ситуация уже перешла за границы разумного.

– Я вообще тут зависнуть собирался, – продолжил Марат. – Клуб классный. Девчонки вот тоже, – он небрежно кивнул на Диану. – Так что думаю, тебе стоит воспользоваться такси. Ну или общественным транспортом.

Волошин едва не взвыл. Что творил Тинаев, он не понимал. Вернее, не совсем так. Осознавал, что друг выводит его на эмоции, которые вроде как ему, женатому мужику, испытывать не стоило. Но только сам Саша решал, что делать со своей жизнью и как себя вести в сложившихся обстоятельствах.

– Идём, – велел он Марату и, развернувшись и не попрощавшись с Дианой, с которой у него, конечно же, ничего не было закончено, направился к выходу из клуба.

Тинаев присоединился к Саше, когда тот простоял на улице минут пять. Волошин злился – Марату удалось влезть туда, куда не просили. Что крылось в этом желании встряхнуть Сашу так, чтобы из него полезли те чувства, которых он совсем не желал испытывать, он не знал. Но собирался это выяснить.

– Какого хрена? – без лишних прелюдий выдохнул Волошин, стоило только Марату оказаться рядом.

Наряду с агрессией он ощущал ещё и облегчение – Тинаев всё же не стал задерживаться возле Дианы. А те клиенты, которых она обхаживала… Что ж, это всего лишь её работа.

– Что ты имеешь в виду?

На губах Марата зазмеилась нехорошая улыбка.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, – буквально выплюнул Волошин. – Какого хрена ты влез?

– В этот развод? – вскинул друг бровь.

Произнесённое слово на мгновение охладило порыв Саши рвать и метать.

– Какой развод? – поинтересовался он в ответ.

– Да такой. Твоя бывшая тебя разводит. Причём не просто так, но ещё и с женой. Не задумывался об этом?

Марат заложил руки в карманы пальто, поёжился под ледяным дождём, вдруг зарядившим с хмурого неба.

– Она с клиентами спит. Ты не в курсе? – вдруг ошарашил Тинаев. – Для неё всё, что она тебе сегодня продемонстрировала – лишь бизнес…

Он собирался продолжить говорить, когда Волошин его остановил:

– Не смей!

Метнулся в сторону, взъерошил волосы пятернёй. Плевать ему должно быть на то, как Диана зарабатывала и продолжает зарабатывать деньги. Так почему же сейчас так хреново от понимания, что она ложится под любого мужика, который поводит перед её носом хрустящими купюрами?

– Поехали, отвези меня домой, – попросил хрипло, спускаясь по ступеням и направляясь в сторону тачки Марата, припаркованной чуть в стороне.

Сел в неё, когда Тинаев пиликнул сигнализацией. Откинулся на подголовник и прикрыл глаза. Через мгновение рядом устроился брат. Какое-то время посидел, глядя на Волошина – последний чувствовал это всем нутром, – после чего вырулил на шоссе и молча, не присовокупив и слова, повёз Сашу домой.

***

– Я решила… иду на тот самый мальчишник! – решительно заявила мне Маринка, которая прибыла неожиданно, словно снег на голову.

Я как раз пересматривала детские вещички, из которых девчонки уже выросли. В основном мы закупали боди и комбинезончики нейтральных цветов, чтобы они подошли ребёнку любого пола. И вот теперь я с любовью вытаскивала из коробки, что лежала в шкафу, костюмчики, постельное бельё, носочки. Всё перестиранное, выглаженное, ожидающее своего часа. Эти мысли отвлекали, не давали погрузиться в тягостные чувства, которые возникали в тот момент, когда думала о муже.

Постоянно прокручивала в голове вопросы – где он? Даже если сказал, что находится на работе и задержится на час-другой. Не врёт ли в этот момент? И как вообще это проверить, не унижаясь? Звонить секретарше? А если та скажет, что Саша уехал на совещание? Копать дальше и чувствовать себя чёртовым Шерлоком?

– Зачем идёшь? – уныло поинтересовалась у подруги.

– Ну как – зачем? Посмотрю со стороны, что там будет происходить. Тебе разве не интересно, соврал муж или нет по поводу того, что туда не пойдёт?

Она приземлилась на край дивана, сложила руки на груди. Глаза Маринки пылали лихорадочным блеском, было ясно – она вбила себе в голову сверх-идею и не готова с нею расставаться.

– Мариш, мне всё это как серпом по одному месту, – поморщилась я, положив ладонь на живот. – Сама понимаешь – бегать и выяснять я что-либо не стану. Если уж Волошин решил мне изменить, он это сделает. Ну и я непременно об этом узнаю.

Слова звучали так отвратительно, так жутко. Словно из какой-то другой жизни, в которой вдруг злой режиссёр решил спланировать течение моего бытия совсем иначе. А мне только и оставалось, что охреневать, как бы грубо это ни звучало.

– Ну так тебе и не нужно выяснять! – с жаром откликнулась Марина. – Я буду там и всё разузнаю. Где эта его Диана. Где сам Волошин.

Она с силой ударила по обитому флоком дивану, и я встрепенулась. С тех пор, как попала в то, что навязал мне муж, в чём вынуждена была существовать, я словно бы очутилась в каком-то аморфном состоянии. И я не хотела так дальше жить! Не желала тратить на это бесценные минуты, которые могла посвятить чему-то совершенно иному. Потому подошла к Марине и, устроившись рядом, ответила, с решимостью, зазвучавшей в голосе:

– Иди, Мариш. А после расскажи всё – был ли там мой муж. Была ли там его… Диана…

Я всхлипнула и призвала на помощь все силы, чтобы не расплакаться. Марина кивнула и обняла меня за плечи…

***

Когда в квартиру вплыл сначала аромат цветов, а затем – и огромный букет, за которым было не видно мужа, меня стал разбирать нервный смех. Всё, как в классических историях о мужчине, наставляющем своей жене ветвистые рога. Сначала койка с другой, а потом замаливание грехов, попытка купить себе индульгенцию букетами, конфетами и ресторанами. В общем, самыми банальными вещами, которые первыми приходят в голову вместо самой простой человеческой чистоплотности.

– Твои любимые. Еле нашёл именно розовые, всюду только белые, – сказал Саша, с улыбкой вручая мне лилии.

Я приняла букет и кивнула.

– У нас какой-то повод? – вскинула брови, положив цветы на стол.

Пока искала вазу, к нам прибежала любопытная Дианка, следом за ней хвостиком примчалась и Глаша. Старшая дочь при виде цветов просияла.

– Поводов порадовать жену мне никогда было не нужно.

Волошин повернулся к девчонкам, подмигнул им, на что они рассмеялись и, подлетев к нему, потребовали взять их на руки. Я частенько поражалась тому, как у Саши выходит усадить сразу обеих, да так ловко, словно выполнял умелый трюк.

– Спасибо, – просто ответила я, ставя цветы в вазу. – Мойте руки, будем ужинать. Всё скромно сегодня, но уж как есть, – развела я руками.

Троица закивала и удалилась в сторону ванной комнаты. Я вздохнула, испытывая дурацкое облегчение. От того, что Саша пришёл домой, хотя, вроде как, это было совершенно обычно и даже обыденно.

Отставив букет, принялась накрывать на стол, взяв паузу в своих тревогах и волнениях.

Когда с едой было покончено и дочки удалились к себе для важных мероприятий по лечению кукол, я почувствовала, что напряжение между мной и Волошиным становится всё ощутимее. Причём исходит оно не от меня, а от Саши.

– Можешь уделить мне пару минут? – спросил он, натянуто улыбнувшись.

Я нахмурилась, а сердце тут же предательски забилось, а в голове со скоростью света стали появляться мысли о том, что вот сейчас Волошин скажет мне об уходе. Какие глупости – зачем тогда букет и попытка «порадовать жену»? Не ложка же мёда перед тем, как окунуть годы нашего брака в бочку дёгтя?

– Могу, конечно.

Я бросила складывать посуду в машинку и, подойдя к столу, вновь устроилась напротив мужа.

– Что-то случилось?

Чего мне стоило не присовокупить к заданному вопросу что-нибудь ещё и сохранить выражение безмятежности на лице, знали только небеса.

– Нет, ничего не случилось, – помотал Волошин головой. – Просто не хочу, чтобы тебе донесли всё так, что ты решишь, будто я тебе солгал.

Он произнёс эти слова, и только по тому, каким тоном они были сказаны, я поняла, что не услышу дальше ничего хорошего.

– Не говори загадками, Саш. Мне кажется, всё самое худшее между мной и тобой уже случилось.

Склонив голову набок, я посмотрела на мужа, не сдержав горькой кривой улыбки. Волошин нахмурился, но бросаться выяснять, что имею в виду, не стал.

– Мы с Дианой виделись, но…

– … но у вас снова ничего не было, – закончила я за мужа и вдруг испытала такую чудовищную усталость, лёгшую на плечи бетонной плитой, что от этого мне захотелось согнуться в три погибели.

– Я был в клубе. Мне… нужно было кое-что выяснить.

Саша сначала заговорил торопливо, потом сделал паузу, видимо, подбирая слова. А я сидела и терпеливо ждала, чтобы поставить точку в этих его попытках нафантазировать что-то об отсутствии вины.

– Там случайно встретился с Дианой. Мы немного поговорили о прошлом. Как… старые приятели.

– Ты в честь всех своих старых приятелей хочешь наших детей назвать? Мне теперь ждать случайных встреч с какой-нибудь Глафирой из прошлого? – не удержалась я от уточнения.

Волошин недовольно поджал губы. Разливающийся по кухне приторный аромат цветов сейчас показался мне трупным смрадом.

– Это действительно была всего лишь беседа «привет, как дела?», – упрямо сказал он, опустив голову и глядя на меня исподлобья.

А мне стало так смешно от того, что происходит… так горько и так забавно.

– Чего ты добиваешься, когда вот так сажаешь меня напротив для разговоров и начинаешь рассказывать про свои встречи с бывшей? Что я дам тебе разрешение и впредь случайно сталкиваться с ней на улице и идти в кафе? Так ты взрослый мальчик, Саш… И поступать должен по-взрослому.

Волошин принялся сминать салфетки. Доставал их по одной из картонной упаковки и, превратив в комок, складывал перед собой.

– Я решил признаться тебе честно в этой встрече… чтобы не было проблем, если вдруг узнаешь.

– Вас кто-то видел? – стало доходить до меня, и эта догадка мгновенно отрезвила.

– Марат.

Волошин вскинул на меня взгляд и посмотрел так, что теперь уже мне стало неуютно.

– А если бы он не стал свидетелем вашей встречи, ты бы ничего мне не сказал? – вскинула я бровь.

– Скорее всего, нет, потому что просто не придал ей никакого значения!

Он проговорил эти слова с жаром, но я сидела и задавалась вопросом: меня он хочет в этом убедить, или самого себя? Могла пожать плечами, вновь принять на веру то, что говорит Волошин. Сделать вид, что не сомневаюсь в его обещаниях не встречаться с Дианой, но это был бы самообман.

– Я думаю, что мне нужно тебя отпустить, – выдавила из себя, толком не успев осознать, что говорю.

Глаза Саши полезли на лоб. Он смотрел на меня так, словно видел впервые в жизни.

– Что значит… отпустить? – выдохнул неверяще. – Я никуда не собираюсь, да и ты меня не держишь.

Волошин порывисто вскочил, сделал шаг ко мне, опустился передо мною на корточки и стал ловить мой взгляд, который я старательно отводила. Сидела, с силой кусая губы, чтобы хоть немного отвлечься на боль физическую, а не те жуткие душевные страдания, которы захлёстывали всё сильнее с каждым мгновением.

– Подумай о том, что я сказала, Саш. Последнее, что мне хочется сейчас делать – пытаться конкурировать с женщиной, которая, кажется, для тебя заместила собой всё.

Поднявшись, я прошла мимо и мужа и пошла к девочкам. Ещё один такой разговор… ещё одно издевательство в виде признаний во встречах с Дианой, и я не выдержу. Не просто отпущу Сашу на все четыре стороны, а соберу дочерей и уеду к родителям.

Чтобы хоть немного прийти в себя и не думать о том, где и с кем мой муж. И не увидит ли его вновь Марат или кто-то из наших друзей, только уже верхом на любовнице.

За последующие два дня к этому разговору мы больше не возвращались. Казалось, что каждая минута, приближающая день, когда должен был состояться мальчишник, всё больше превращает Сашу в заботливого мужа и отца.

Он даже настоял на том, чтобы в следующий раз съездить со мной к врачу, с которым планировал обсудить предстоящие роды и его на них присутствие. Пока я не могла даже думать об этом, хотя раньше была полностью уверена в том, что сколько бы детей у нас ни появилось, – момент рождения мы встретим вдвоём, как то было с Дианой и Глашей. А сейчас сама мысль о том, что Волошин станет делать это для того, чтобы стать в очередной раз «отцом года», раздражала. Потому что с некоторых пор табличка с этим званием ощутимо поблекла.

С самого утра «Дня Икс» я была сама не своя. Контролировать эмоции становилось всё сложнее. Фантазии о том, как Волошин отправляется в клуб и там у них с Дианой всё случается – если ещё не случилось до этого момента – отравляли моё существование.

– Дочь… Доча, ты где у меня витаешь? – с улыбкой спросила мама, которая приехала, чтобы посидеть с внучками и разгрузить меня от домашних обязанностей.

Я нахмурилась, повернувшись к ней. Ни слова не услышала из того, с чем она ко мне, очевидно, обращалась.

– Думаю, не перекрасить ли обои в детской, – соврала, не моргнув глазом. – И ещё о том, что хочу заняться чем-то на дому.

Последняя мысль пришла неожиданно, и теперь я уцепилась за неё, как за спасительную соломинку. Конечно, в перспективе, если Саша всё же перестанет называться моим мужем, я буду вынуждена очень въедливо пораздумать над вопросом – оставаться ли и дальше работать в фирме его отца. Но сейчас ведь вполне можно было взять на себя какой-нибудь заказ и отвлечься на него.

– А знаешь… – разулыбалась ещё шире мама, – мне очень нравится эта идея. Имею в виду работу. А с обоями сама решай.

Я кивнула и выдохнула. Эмоции по поводу мальчишника чуть притупились. Не стану заранее волноваться по тому поводу, который рано или поздно даст о себе знать. С этими мыслями я положила стопку постельного белья в шкаф и направилась в сторону кухни, чтобы приготовить лёгкий обед.

«Я на месте… Чувствую себя шпионкой!».

С такого сообщения Марины начался мой вечер, который мог завершиться чёрт знает чем.

«Хорошо. Удачи там…» – написала в ответ и, сделав несколько вдохов, поняла, что меня вновь начинает потряхивать от волнения.

Дальше последовала череда сообщений, когда Марина сокрушалась по поводу того, что Лемешеву подогнали стриптизёршу и что ей не попасть в приват, где всё происходит. Затем – что пока, по ощущениям, Саши в клубе нет, но она попытается это выяснить досконально.

«Диана здесь. Сидит за барной стойкой, с ней какой-то мужик. Точно не твой муж», – напечатала подруга минут через двадцать после крайнего сообщения, когда я уже начала понимать, что не выдержу и сама начну написывать Марине.

Выдох облегчения, вырвавшийся помимо воли из груди, был таким явственным, что я стала злиться сама на себя за то, что погрузилась в эмоции.

«О, она куда-то засобиралась. А Волошин, похоже, так и не появился в клубе».

«Куда засобиралась?» – написала я подруге.

«Я не знаю, Златец, не стану же бросаться наперерез и спрашивать))»

Потерев лоб, я взглянула на часы. В принципе, Саша, если он был на работе, вот-вот должен был позвонить и сказать, что едет домой. А что если мне сделать это первой? Да, конечно, если муж соберётся уйти к другой, я не стану ползать перед ним на коленях и умолять остаться. Но сейчас так хотелось сделать хоть что-то, чтобы привести саму себя в чувство покоя.

Всё же решив, что ничего страшного от звонка собственному мужу со мной не случится, я набрала номер Волошина… и обомлела. Из трубки донеслись слова о том, что абонент находится вне зоны действия сети.

Я просмотрела мессенджеры – в каждом из них он был примерно с час назад. После чего – тишина. Вновь набрав номер мужа, я убедилась в том, что его телефон отключен. Раз за разом с остервенением нажимая на «вызов», я слушала и слушала механический женский голос. А новый повод понервничать пришёл ко мне уже минут через десять.

Когда мне позвонил Волошин Григорий – отец Саши.

– Злата? Добрый вечер. Никак не могу дозвониться до сына, а в офисе его уже нет, – ошарашил он меня прямо сразу.

У нас со свёкром были довольно хорошие отношения, хотя, на первых порах, когда вышла замуж за Сашу, я иногда ловила себя на том, что Григорий Александрович относится ко мне больше как к сотруднице его фирмы, чем к невестке. И только после рождения Глафиры это ощущение окончательно стёрлось.

– Добрый вечер, – поздоровалась в ответ. – Я не знаю, где Саша. Он не дома, трубку не берёт.

Я замолчала, ответом мне была тишина, длящаяся несколько секунд. Словно свёкру нужно было время на то, чтобы что-то обдумать перед тем, как мы бы продолжили разговор.

– У вас всё в порядке? – неожиданно поинтересовался Григорий Александрович.

Я прикусила нижнюю губу. Если со своими родителями могла быть откровенна на все сто, то подобной вольности в отношении отца Саши разрешить себе не могла.

– У нас всё хорошо, – приврала немного. – И я как раз хотела вам писать по поводу работы.

– По поводу… работы? – В голосе свёкра сквозило удивление.

– Да. Хочу чем-то себя занять, пока не появится ваш внук. Саша же сказал вам, что у нас будет мальчик?

Григорий Александрович опять молчал. Я знала, что он в какой-то очередной своей командировке. Занимался тем, чтобы открыть филиал фирмы в другом городе. И справедливо решила, что если кто и должен сообщать ему пол нашего третьего ребёнка, так это сам Саша.

– Злата, давай сделаем так. Сейчас я только с самолёта, устал чертовски. Но завтра к обеду планирую быть в офисе. Сможешь приехать туда около часа дня? Выпьем кофе, побеседуем. Саша ведь планирует тоже быть на работе?

Я вздохнула, да так громко, что это наверняка не осталось незамеченным свёкром.

– Не знаю, Григорий Александрович, – призналась я.

– Понял тебя. Жду тогда завтра к часу. Спокойной ночи.

Он положил трубку, а я сжала телефон пальцами с такой силой, что у меня хрустнули костяшки.

Муж приехал домой примерно через час. Какой-то лихорадочно возбуждённый, с горящими глазами, в которых светилось что-то странное, чего я ещё у Саши не замечала.

– Прости, я за городом был, – сказал он, подавшись ко мне, чтобы поцеловать. – Там связь ни к чёрту.

Он стащил ботинки, снял пальто. Подхватил на руки девочек, которые выбежали с ним поздороваться. Я же не стала ничего отвечать, просто прошла в нашу с ним комнату и стала дожидаться момента, когда муж придёт следом.

– Златуль… прости, я действительно был за городом. Решал очень важный вопрос.

С этими словами Волошин прибыл в нашу спальню минут через десять. Их я провела в самых разнообразных состояниях, когда меня бросало из крайности в крайность. То я была спокойна, как удав, то из меня буквально лезла потребность пойти к Волошину и отправить его туда, откуда он приехал.

– Так теперь ведь и будет, да? – задала я риторический вопрос, сложив руки на груди и посмотрев на мужа.

– Как будет? – не понял он, нахмурившись.

– Ты станешь задерживаться, не подходить к телефону. А я – ждать, а потом не верить тебе, когда приедешь и станешь рассказывать сказки.

На скулах Саши заиграли желваки. Было видно – слова задели его за живое.

– Я не рассказывал сказки, – отрезал он, мгновенно ощетиниваясь, что меня разозлило ещё сильнее. – Я ездил по делам. Хотел устроить вам с девочками сюрприз. Отец как раз сегодня вернулся, займётся бизнесом, а я – возьму несколько дней и поедем в небольшой отпуск.

Я поджала губы. Всё это звучало просто прекрасно, если бы не одно «но». Между нами с Волошиным не было решено и десятой части проблем, которые свалились мне на голову с появлением его Дианы. И на что он рассчитывал, я пока не могла понять. Неужели на то, что я буду делать вид, будто между нами всё по-прежнему?

– Вот так вот просто у тебя всё, да? – с горечью хмыкнула я, покачав головой. – Сначала показываешь мне, что никуда твои чувства к бывшей не делись, а теперь – давайте в отпуск, я всё решил?

Волошин прикрыл глаза. Казалось, он считает про себя, чтобы успокоиться и не позволить себе взорваться.

– Это не те же самые чувства, что были между мной и Ди. Да, всколыхнулись воспоминания и только, – процедил он, глядя на меня прямо. – А ты, если станешь и дальше изводиться и изводить меня на ровном месте…

Я приподняла бровь, ожидая продолжения. Что это, если не попытка переложить вину с больной головы на здоровую?

– Что я? – уточнила, так и не услышав, что ещё хотел добавить Саша.

– Ты сама меня отталкиваешь, Злата, – выдал он. – И надеюсь, что делаешь это не потому, что рядом теперь маячит Тинаев.

Я даже задохнулась от того, что сказал Волошин. И с какими эмоциями, полыхающими в потемневшем взгляде, он это произнёс.

– Какой же ты идиот! – припечатала мужа и прежде, чем наш «милый» разговор перешёл бы в разряд ссоры, пулей выскочила из комнаты.

В офис я приехала чуть загодя. Всегда имела привычку прибывать заранее, когда это касалось важных дел, чтобы немного прийти в себя, а не выглядеть, как загнанная лошадь, только что пробежавшая сотню километров.

– Злата, привет! – обрадовалась мне Вероника, как родной.

С секретаршей Волошина мы довольно мило общались, когда я работала в фирме. Это была женщина под пятьдесят, ухоженная и улыбчивая. Между нами даже был ритуал – ровно после обеда мы устраивали десятиминутное чаепитие и сплетничали.

– Привет, – поздоровалась я в ответ. – А Саша у себя?

Я кивнула на его кабинет, размотала шарф, сделала шаг в сторону дубовой двери, но застыла на месте, когда до меня донёсся голос Вероники, в котором послышалась тревога:

– Он у себя, но к нему полчаса назад пришла посетительница. Александр Григорьевич просил их не беспокоить.

Меня словно окатило обжигающей водой из полуторатонного ведра. Краска бросилась в лицо, руки, и без того похолодевшие, превратились в две ледышки. Подойдя к двери, я дала знак Веронике, чтобы она молчала, прислушалась к тому, что происходило в кабинете.

Когда раздался приглушённый женский смех, прикрыла глаза, борясь с искушением развернуться и сбежать. Сделала глубокий вдох и повернула ручку.

Они даже не заперлись – Диана и Саша. Муж сидел в кресле, его бывшая – застыла позади, положив руки ему на плечи. Склонилась к его уху, очевидно, что-то шепча, и теперь вскинула голову и посмотрела на меня.

По недовольному лицу Саши я едва скользнула взглядом. А вот на его бывшую обратила всё своё внимание, собрав силы в кулак.

– О, а вот и та самая Диана, о которой я столько наслышана, – произнесла елейным тоном, пока та быстро отдёргивала руки от моего мужа. – Я Злата – жена Александра. Очень приятно познакомиться с тобой, – соврала и добавила: – Особенно в такой непринуждённой обстановке.

Теперь на лице мужа, на которого я всё же посмотрела, не скрыв кривой улыбки, была оторопь. Он наверняка не был готов к тому, что на пороге кабинета появится законная жена.

Вскочил из кресла, сначала сделал шаг ко мне, потом метнулся к окну. Повернулся к нам обеим спиной, словно ставя этим самым границы. Между нами – собой, мною и его любовницей.

– Ой, Злата… – В голосе Дианы слышалось искреннее удовлетворение происходящим. – Знаешь, мне Саша не говорил, как тебя зовут.

Она шагнула ко мне, протянула руку с длиннющим маникюром, больше похожим на когти росомахи. Я проигнорировала этот знак приветствия, прошла к дивану, на который и приземлилась. Положила ногу на ногу, изображая из себя уверенную женщину, на деле же чувствовала, как меня всю трясёт. Приходилось призывать на помощь небеса, чтобы только не сорваться и не устроить истерику.

– Ну, теперь ты это знаешь, – пожала я плечами, посмотрев на Волошина.

Он был бледен, кадык нервно дёргался, когда муж тяжело сглатывал.

– Теперь – да. А ты, судя по твоим словам, знаешь обо мне многое и давно.

Я перевела взгляд на блондинку. Её можно было назвать одним словом – куколка. Впрочем, если приглядеться, отыскать невооружённым взглядом следы устаревающей миловидности мог любой человек. Морщинки, пролёгшие на лбу и в уголках глаз. Слишком тонкая, почти пергаментная кожа – такая нуждается в уколах, чтобы напитать её псевдо-молодостью.

– О, конечно, знаю, – небрежно махнула я рукой и рассмеялась. – Как ты Сашку посчитала тем, с кем на одно поле не сядешь… ягоды собирать. Как ушла к мужику богатому, а потом у вас не срослось, ведь теперь ты с клиентами коктейли распиваешь, чтобы они выручку бару сделали. Столько подробностей! И все, знаешь ли, одна интереснее другой.

Диана стала злиться, хоть и пыталась этого не показывать. Бросила на Волошина быстрый взгляд, когда он обернулся и посмотрел на меня с удивлением. Мне даже не нужно было глядеть на мужа в этот момент – я чувствовала каждый оттенок его эмоций всем нутром.

– Это тебе Саша рассказывал? – вскинула бровь бывшая Волошина, совладав с собой и вновь вернув на лицо безмятежное выражение.

– Да, – соврала я, переводя глаза на мужа. – У нас с ним нет друг от друга секретов, правда, милый? Он и о ваших встречах всё мне поведал.

Такой взгляд у Волошина я видела впервые. Да сколько же их ещё будет… настолько незнакомых выражений лица мужчины, которого я знала, как мне казалось, всю свою жизнь?

– У нас нет друг от друга секретов, – приглушённо, но с нажимом, ответил Саша, глядя на меня то ли растерянно, то ли с вызовом.

Впрочем, идентифицировать, чего в глазах мужа больше, я не успела.

– Что здесь происходит? – раздался властный голос Григория Александровича.

Сам отец Саши стоял в дверях, застыв на пороге огромной громадой. Он смотрел на меня, игнорируя всех остальных. Смотрел пристально, с явственно сквозящим во взгляде беспокойством. И именно это… сочувствие что ли, дало мне столь необходимую поддержку. Оплот, за который я мысленно уцепилась, лишь бы только не лететь на эмоциональных качелях без страховки прямиком в пропасть.

– Ой, Григорий, а я немного время перепутала… – начала Диана, но Волошин-старший остановил её, вскинув ладонь.

Он расставлял приоритеты, даже не посмотрев в сторону бывшей своего сына. Да и на него самого в принципе. Он показывал, что даёт возможность мне ответить первой.

– Что здесь происходит, Григорий Александрович, вам лучше спросить у Саши, – сказала я, поднимаясь с дивана. – Может, он найдёт какое-то разумное объяснение тому, что какие-то странные бабы, работницы клуба, в разгар рабочего дня делают ему массаж прямо на рабочем же месте. Или у вас так стало заведено – релакс с доставкой в офис?

Я направилась к выходу из кабинета. В принципе, делать мне здесь было больше нечего. Я всё увидела своими глазами, а слушать и дальше заверения мужа о том, что мне показалось, а на самом деле они с любовницей встретились случайно, было слишком унизительно.

– Злата, мы не договорили! – раздался позади меня голос Саши.

Я резко обернулась к нему, когда поравнялась со свёкром.

– Подожди меня, пожалуйста, в кафе. Или дома. Нам нужно многое обсудить, – с нажимом добавил он.

– Вообще-то моя невестка пришла ко мне, – расставляя все акценты, ответил вместо меня Григорий Александрович. И прежде, чем я бы ответила хоть что-то мужу, повернулся в мою сторону: – Дай мне пять-десять минут. Пусть Вероника сделает тебе горячего шоколада, хорошо, родная?

Он улыбнулся мне открыто, по-отечески. Я кивнула и прошелестела, чувствуя, что воздуха в лёгких больше не осталось:

– Подожду у вас, идёт?

Свёкор кивнул, а я вышла прочь. И едва переступила порог Сашиного кабинета, щёки мои обожгло дорожками горячих ядовитых слёз.

***

Слова Златы о том, что она его отпускает, рефреном звучали в мыслях. И казалось бы, так просто было пойти на поводу у своих горячечных сиюминутных желаний, снова вернуться в прошлое, снова почувствовать себя любимым той женщиной, которую он до сих пор помнил. Но перед мысленным взором тут же вставала его счастливая семья – жена, двое малышек, любимых им до одури. А ещё – новорождённый сын, который должен был появиться на свет через несколько месяцев.

Но в то же время Сашу разрывало на части от совершенно полярных потребностей. Нет, секс с Дианой, который он явственно мог представить в своих фантазиях, не был той самой точкой, к которой он стремился. Ему хотелось иного – стать свободным, легковесным, что ли. Тем, каким был в юношескую пору. Неужели все мужики, перед которыми замаячила цифра «сорок», тоже проходят через это – кто-то раньше, кто-то позже?

Когда Диана появилась на пороге его кабинета, у Волошина пересохло во рту. Казалось, сама судьба сводит и сводит их. Вновь и вновь посылает знаки. Ведь могло статься, что он попросту уехал из клуба и даже не заметил бы бывшую. А мальчишник отгуляли бы в привате, и он тоже бы так и не встретился с Дианой. И ещё миллион самых разных «бы», которые не стали реальностью. Так может, его вела к ней сама судьба?

Оказалось, Ди прибыла в их офис не просто так – хозяин клуба поручил ей организовать юбилей его детища, и, конечно, Диана вспомнила о Саше. Вернее, о его отце, чем порядком его удивила.

«Я решила, что ты так занят семьёй, что не стоит тебя отрывать от настолько важных дел, – смущаясь, сообщила ему она, едва оказавшись рядом. – А тут как раз твой папа так вовремя вернулся».

Выглядела при этом Диана так, что у Саши срывало крышу. Она предстала перед ним совершенно непохожей на ту раскованную женщину, целью которой было принести выручку клубу за счёт клиентов бара. Ди вновь словно бы превратилась в ту невинную девушку, которая была с ним несколько чёртовых лет назад. Светлая блузка, юбка, доходящая до колен. Ни капли косметики и строгая причёска.

А потом был шуточный массаж, когда бывшая заявила, что просто обязана искупить свою вину и в следующий раз непременно обратится напрямую к Саше. А ещё была Злата, что застала их вроде как за ерундой, которую он, в свою очередь, жене бы не простил.

– Так что у вас здесь происходит? – с нажимом повторил вопрос отец, проходя вглубь кабинета.

Злата уже скрылась из поля зрения. Да это было и к лучшему – Саша прекрасно понимал, что случившееся уже не пройдёт бесследно. Понимал и испытывал нечто сродни облегчению.

– Ничего не происходит, – пожал он плечами. – Злата что-то не так поняла.

Он подошёл к креслу и вновь устроился за рабочим столом. Сложил подрагивающие пальцы домиком, сосредоточившись на том, чтобы не выглядеть нашкодившим щенком.

– Григорий, это моя вина, – разулыбалась Диана, обратившись к отцу снова.

На этот раз он останавливать её не стал.

– Пришла раньше, чем мы договаривались. Саша меня встретил, всё рассказал про возможное сотрудничество. А тут прибыла его жена, и она… наверное, просто гормональное что-то у неё. Вот она и решила, что увидела что-то из ряда вон выходящее.

Она отошла к дивану, устроилась на нём, закинув ногу за ногу. Скромная, на первый взгляд, юбка, чуть приподнялась, обнаруживая длинный, едва ли не до талии, разрез, открывающий соблазнительное бедро.

Волошин залип на этой картине взглядом, вспоминая о том, сколько раз эти безупречные ноги обнимали его, скрещиваясь на пояснице. Кашлянул…

– Диана, выйди, пожалуйста, из кабинета, – вдруг раздался холодный, с нотками сибирского мороза, голос отца, вырывая Сашу из плена будоражащих фантазий. – Раз уж мы с тобой договаривались о встрече, думаю, что со мной тебе дела и вести.

Диана бросила быстрый взгляд на Александра. Тот сначала нахмурился, потом раздражённо откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. Что-то ему в этом всё не нравилось. То ли Ди вела свою игру, то ли отец. А может, они оба.

– Я зайду к тебе позже, – сказала с улыбкой Диана, поднявшись и направившись к выходу. После обратилась к Волошину-старшему: – Подожду вас в приёмной, Григорий, раз ваш кабинет пока занят.

Она ушла, и Саша вновь испытал раздражение. Потому что, чёрт побери, он не был маленьким мальчиком, которого, судя по всему, готовился отчитывать отец.

Вздохнув, Волошин-старший плотно закрыл за ней дверь и, заняв место Дианы на диване, оперся локтями на колени и подался к сыну.

– А теперь давай безо всяких «что-то не так поняла», – сказал он, пристально глядя на Александра. – Почему в твоей жизни снова появилась Диана? И как так вышло, что я впервые увидел Злату настолько сбитой с толку и непохожей на себя?

Сжав челюсти и взяв под контроль чувства, которые бушевали внутри, Саша покрутился в кресле и пожал плечами, стараясь выглядеть спокойным.

– Злата многое себе напридумывала. Ей показали видео, на котором я был с Дианой. Ну как был, – поспешно поправил Волошин сам себя, когда увидел, что брови отца поползли вверх. – Мы просто встретились в клубе, где должны были отмечать мальчишник Лемешева. И ведь Злата меня сразу приговорила! Хотя у нас с Ди ничего не было.

Он взял паузу – лишь только смотрел на отца и не понимал по взгляду того, что именно Волошин-старший испытывает. И о чём думает.

– И не будет, – добавил всё же Саша после недолгого молчания.

– Хорошо, – папа кивнул. – Ты же понимаешь, что ваши встречи с Дианой ранят твою жену? Придумала она себе что-то или нет – неважно, – вскинул он ладонь, когда Саша собирался высказаться на ту тему, о которой заговорил отец. – Даже если это всё гормоны из-за твоего сына, которого она носит под сердцем, последнее, что ты должен делать – подкидывать моей невестке поводы для новых волнений.

Александр не понимал, что вообще происходит. Почему папа, настолько отстранённый раньше, сейчас бросается на амбразуру с готовностью тигра, защищающего своё потомство.

– Извини, отец, но у меня в голове это не укладывается, – проговорил Саша, пристально глядя на сидящего напротив Волошина-старшего. – Ты никогда раньше ни во что не лез. Что изменилось сейчас?

Ему действительно было нужно это понять. Даже если всё сложится так, что они со Златой разбегутся и он станет строить свою жизнь с другой женщиной, только самому Саше с этим и разбираться. Он, конечно же, не обидит ни дочерей, ни свою жену. И хоть Волошин совершенно не собирался рушить семью – даже если вдруг его жизнь пойдёт по этому сценарию, это только его дело!

– Изменилось многое, Саша… Если ты этого ещё не понял, то…

Отец развёл руками и продолжил, видимо, поняв по лицу сына, что нужны пояснения:

– Раньше, скажем так, и лезть было не во что. А сейчас мне было достаточно одного лишь звонка Дианы, чтобы я понял – всё может зайти слишком далеко.

Григорий Александрович поднялся с дивана и заложил руки в карманы брюк.

– Вот что я тебе скажу, Саш. Если ради своего прошлого пойдёшь на то, чтобы потерять настоящее – станешь самым большим болваном на свете. Вспомни свою мать, которая усвистала за тридевять земель за своим любимым. И где она сейчас?

Александр сцепил челюсти с такой силой, что зубы скрежетнули друг о друга. Тема матери была своего рода табу. Она оставила их с отцом, едва Саше сравнялось тринадцать. Уехала чёрт знает куда, потому что встретила свою первую любовь и ей стали не нужны ни муж, ни сын. Но он не желал, чтобы его сравнивали с этой вертихвосткой!

– Пап… Даже если вдруг я уйду от Златы, мои дети не будут нуждаться в отце. Я буду с ними рядом, – процедил он, с силой сжимая в пальцах карандаш. – Так что твой пример, мягко говоря, неудачный.

Они смотрели друг на друга добрых пару минут. Отец и сын, каждый из которых желал высказать этим взглядом всё, что было в данный момент на душе.

– Заказом Дианы я займусь сам. Тем, чтобы дать твоей жене работу, которая будет по силам, учитывая её положение, – тоже. А ты, пожалуйста, обдумай то, что я тебе сказал. И не делай поспешных выводов и шагов, Саша…

Отец удалился – вышел и вновь плотно закрыл за собой дверь. Волошин выругался сквозь крепко стиснутые зубы и сжал карандаш с такой силой, что тот переломился надвое.

***

Я сидела в кабинете Григория Александровича и едва сдерживала себя, чтобы не вскочить и не убежать куда подальше. Горячий шоколад, принесённый Вероникой, нетронутым стоял на столе.

Дверь была чуть приоткрыта – я могла видеть стройные ноги Дианы, которые она положила одна на другую, устроившись в приёмной. Чем больше времени проходило, тем явственнее становилось ощущение, будто меня заперли в тесной клетке. Было тяжело дышать. Кислород стал тягучим и плотным, как знойное марево.

Наконец, минут через десять дверь открылась шире. На пороге кабинета появился свёкор.

– Жди дальше, – велел он Диане, которая поднялась, видимо, посудив, что теперь Григорий Александрович займётся решением её вопроса. – Сейчас у меня невестка, я буду с ней.

Он вошёл в кабинет, заперся, словно опасался, что Диана начнёт ломиться к нам, и, пройдя к своему креслу, занял его. Улыбнулся, вздохнул.

– Ты сказала, что у тебя вопросы по поводу работы, – проговорил свёкор, сразу переходя к делу.

Я выдохнула с облегчением. Слава богу, обсуждать сына, Диану и сцену, свидетелем которой он оказался, Григорий Александрович не стал.

– Да… – ответила я тихо и, кашлянув, прибавила громче: – Да, мне очень нужно чем-то отвлечься. И я могу быть полезной, вы это знаете.

Я опустила взгляд на руки, лежащие на столе, после чего, вскинув подбородок, прямо посмотрела на отца Саши.

– Я надеюсь, что вы не поручите мне какую-то работу, которая будет связана с нею.

Кивнув в сторону приёмной, где сидела Диана, я дала понять свёкру, что имею в виду.

– Обижаешь! – шутливо «сдаваясь», вскинул руки Григорий Александрович. – Даже не думай об этом.

Он побарабанил пальцами по столу и спросил:

– Срок ведь у тебя ещё позволяет взять проект на месяц-другой?

Я закивала.

– Очень даже позволяет.

И улыбнулась, когда Григорий Александрович подмигнул мне и полез в сейф, откуда секундой позже выудил довольно пухлую папку.

Из офиса я уходила через сорок минут. Прошла мимо Дианы с видом победительницы, хотя одни небеса ведали, чего мне стоило держать лицо. И отправилась домой.

У меня было важное дело – я собиралась заняться сбором Сашиных вещей. Потому что в обозримом будущем не представляла, каково это – ложиться в постель с мужем, которого искренне считала предателем.

***

Паковать рубашки и брюки Саши оказалось… просто. Наконец отключились все эмоции. Всё, что испытывала, могла охарактеризовать одним словом – ровно. Чувства покрылись льдом, сковались морозным панцирем, утихли и угасли.

– Златик, что творится? Что происходит? – спросил меня папа, когда я снимала с верхней полки шкафа внушительный чемодан.

Подошёл, помог стащить на пол, где я раскрыла его и принялась укладывать вещи мужа.

– Ничего не происходит, пап, – передёрнула плечами. – Ничего из того, что не должно было произойти.

Отец сделал глубокий вдох, но говорить ничего не стал. Лишь только придержал стопку футболок, которые я вынула из шкафа и устроила в чемодане. Так, молча, не обмениваясь лишней информацией, которая и без того была очевидной, мы собрали Сашу в путь к безоблачному будущему.

Когда раздался звонок в дверь, переглянулись. Вряд ли Волошин стал бы изображать из себя гостя в собственной квартире, потому я со спокойным сердцем направилась в прихожую и открыла визитёру.

Им оказалась Маринка. Она стояла на пороге, её глаза горели каким-то потусторонним светом. Выглядела подруга при этом так, что я поняла – случилось что-то из ряда вон выходящее.

– Забегай, – велела ей, отступая. – И рассказывай, что такое произошло.

Она быстро разулась, обняла меня и прошла в сторону кухни.

– Твой муж не дома? – спросила, понизив голос и опустившись на стул.

Я поджала губы и покачала головой.

– Нет. Но скоро приедет… и уедет в свою лучшую жизнь.

Я присоединилась к Марине и, заварив нам по чашке чая, села напротив.

– Всё же поведаешь, что стряслось? – спросила, отпив глоток травяного настоя.

– Поведаю, но сначала мне нужно понять, как ты.

Подруга, отставив чашку, подалась ко мне.

– Да как я? – задала риторический вопрос. – Была у отца Саши на работе, там же встретила Диану. Она, как я понимаю, крепко впилась в идею стать счастливой за чужой счёт.

Брови подруги поползли вверх.

– В каком таком смысле ты встретила там Диану? – ужаснулась Марина.

– В прямом. Диана была на работе у Саши. Но я не хочу об этом, лучше расскажи про мальчишник.

Я машинально бросила взгляд на часы. Совсем скоро Волошин наверняка приедет домой, причём совершенно уверенный в том, что его жена в который раз съехала с катушек на гормональном фоне. И мне нужно было быть к этому максимально готовой – принять его, простить и отпустить.

– Мы с Андреем… переспали, – неожиданно ошарашила меня Марина.

Я не сдержалась и, округлив глаза, посмотрела на неё так, что каждый, кто видел бы это со стороны, решил, что у меня вот-вот они вылезут из орбит.

– Вы с Андреем… что? – уточнила я, не веря своим ушам.

– У нас был секс! – пояснила подруга, ещё сильнее подавшись ко мне и взяв за запястье.

Её глаза вновь лихорадочно заблестели, она заговорила быстро, словно кто-то за нею гнался:

– Лемешев меня на вечеринке своей заметил сразу. Я – сделала вид, что ничего не случилось. Ну, как будто там всегда и была. И тут вдруг он подходит… Слово за слово и мы уже вдвоём в соседнем приват-кабинете!

Маринка закатила глаза, видимо, вспоминая всё то, что ей довелось пережить.

– Но знаешь, Златкин, меня с того момента как отпустило… Вот были чувства к этому человеку и р-р-раз! – она щёлкнула пальцами – их нет!

По правде говоря, я очень сомневалась в том, что Марина не приукрашает события. Зная, как сильно она любила Андрея, который разве что джигу не станцевал на обломках их отношений, понимала, что этот её порыв приговорить свою любовь, больше похож на самообман. Но если ей стало легче, когда она это сделала – так тому и быть.

– Вообще нет чувств? – переспросила я скорее для галочки, чем действительно веря в сказанное подругой.

– Вообще никаких! Лемешев, конечно, после этого мне писал, говорил всякое, но я кремень!

Она улыбнулась и, вскочив с дивана, закружилась по комнате. И я, глядя на Маринку, спросила:

– Поможешь мне кое-что сделать?

Саша приехал через час. Я не желала даже знать, что он там делал в офисе со своей распрекрасной Дианой, и чем в итоге закончился этот выездной массаж с доставкой до места работы. Мне было на это плевать.

Когда Волошин зашёл в квартиру, в прихожей его уже дожидались несколько сумок и чемоданов. Они стояли по разные стороны друг от друга. Пять – с одной стороны и семь – с другой.

Отец и Маринка были с девочками, занимали их всякими играми в детской, потому что я не хотела, чтобы мои дети были заложниками событий. Или их участниками в каком бы то ни было смысле. И когда муж оказался в прихожей и удивлённо окинул взглядом вещи, я пошла на опережение, тут же озвучив главное:

– Слева – твоё барахло, – сказала, указав на несколько чемоданов и сумок. – Справа – наше с девочками. Теперь выбор за тобой, Саша. Или ты забираешь всё и катишься к Диане или куда пожелаешь. Либо я беру основное и мы с твоими дочерьми съезжаем к моим родителям.

***

Наверное, он этого подсознательно ждал и даже надеялся на подобный исход. Так казалось до этого момента. Когда же увидел, что Злата упаковала не только его вещи, но ещё одежду свою и девочек, у Саши по позвоночнику побежал неприятный липкий холодок.

Одно дело – мысленно давать себе шанс на то, чтобы испытать прошлые чувства, но понимать, что не перейдёшь за грань. С другой – видеть собственными глазами, как в нескольких чемоданах и сумках стоят собранные вещи его маленьких принцесс. Жены, на плечи которой его стараниями легла слишком непосильная ноша. Это отрезвило, дурман, в котором Саша пребывал, стал рассеиваться.

– Я остаюсь дома, – непререкаемым тоном ответил он. – Равно как и ты.

Сказал это, а у самого голос дрогнул. У них со Златой всегда были ровные и равные отношения. Как у двух взрослых людей, которые сознательно выстраивают семейные отношения. Которые умеют брать ответственность за все свои поступки, чувства, действия.

Сейчас весь этот собственный образ мыслей для Волошина рушился, и самое ужасное, что он потерял контроль над всем, включая себя в первую очередь.

– Нет, Саша. Я тебе озвучила всё – либо ты, либо мы с девочками уезжаем.

Она не угрожала, не истерила, она была совершенно спокойной, по крайней мере, внешне.

– Злата, послушай… – Он подался к ней, попытался схватить за локоть, прижать к себе.

– Я уже слушала. – Жена вывернулась и направилась к комнате, в которой находились дети. – У вас ничего не было, все ваши встречи случайны. Ты никогда с ней не увидишься.

Злата произносила слова ровно, словно выдавала давно заученную речь. Саша ужаснулся – такой жену он видел впервые. Такой он не хотел её лицезреть – попросту не мог. Словно какой-то незнакомый скульптор взял и решил вылепить из его самого близкого человека что-то новое, неподдающееся ни объяснению, ни логике.

– Злата, но это так!

Он бросился за ней хищной птицей, попытался удержать, но Злата лишь дёрнулась и выкрикнула, впервые за всю их короткую беседу показывая эмоции:

– Хватит!

Этого возгласа, показавшегося Саше громом среди ясного неба, хватило для того, чтобы он понял – Злата играет в спокойствие. На самом деле это не так – ей безумно больно. А ещё вскрик привёл к тому, что на этот звук прибежали Глаша и Диана.

– Папа! Ты приехал! – обрадовалась старшая дочь.

Лицо Златы, в которое Волошин впивался взглядом, исказила гримаса боли.

– Мы куда-то едем?

Малышка указала на чемоданы и сумки, личико Глафиры просияло восторгом. Она знала – если в прихожей стоят собранные вещи, семью ждёт путешествие.

– Папа уезжает, – подала голос Злата, складывая руки на груди.

Саша видел – замаячивший в дверях прихожей отец жены придал ей смелости и храбрости.

– Куда? – растерянно заморгала Диана. – Когда ты вернёшься, папуля?

Вопрос, заданный так непосредственно, так просто, вынул из Саши душу. Что он мог сказать своим детям? Что уезжает бог знает насколько? Что у него командировка, из которой он когда-нибудь возможно вернётся? Что соврать? Как потом, впоследствии, объяснить им, уже повзрослевшим, то, что они вероятно запомнят навсегда?

– Папе нужно по делам, – взял слово тесть.

Он говорил чётко, глядя только на Сашу. От того, как смотрел, по спине Волошина прошёл разряд электрического тока.

– Поэтому мама собрала его вещи.

Диана нахмурила бровки – то, что отец уезжал, ей было явно не по душе. Она посмотрела на маму, затем на него.

– Саш, я помогу тебе донести вещи до машины, – обратился к нему тесть.

Не стал дожидаться того, как Волошин на это отреагирует, подхватил два чемодана, понёс их к выходу.

Саше не оставалось ничего иного, чем тоже забрать сумки и, пообещав себе, что он в ближайшее время найдёт возможность поговорить со Златой, пойти следом.

Уложили вещи молча. Волошину было нечего говорить, тесть тоже не торопился нарушать тишину. Когда же Саша сел за руль, а папа Златы удалился, единственное, что смог сделать растерянный Александр, набрать номер телефона и попросить:

– Можем встретиться прямо сейчас?

***

Ему всегда нравилась Злата. Встреть её Марат до того, как она познакомилась с Сашей, он был бы уже давно глубоко счастливым и женатым человеком. Но повезло вовсе не ему, а Саше, что был ему братом. Нет, Марат не завидовал Волошину. Напротив, радовался за него, как за себя. Но сейчас, когда Саша так бездарно просирал свою жизнь, не мог испытывать ничего кроме злости. А еще в его душе пылала обида. За маленькую девочку, которой ему с самого первого знакомства представлялась Злата. Ее хотелось поставить за спину, боготворить, желалось сделать все, чтоб она не испытывала потребности ни в чем. Ощущала себя защищенной, стоящей за каменной стеной, коей бы и стал для нее Марат.

Но повезло так вовсе не ему, а Саше.

– Привет, – сказал он, приземляясь напротив Волошина. – Что стряслось?

Выяснять что бы то ни было, Марату не хотелось. Достаточно было того, что он уже составил своё представление о том, в какой ситуации оказался друг благодаря своим стараниям. А сейчас приехал в кафе исключительно потому, что считал Волошина значимым человеком в своей жизни, а не по каким-то другим поводам.

– Стряслось то, что я закинул свои вещи к папе в квартиру. Злата меня выставила, – горько усмехнувшись, сообщил Саша.

Всего на несколько мгновений в душе Марата полыхнула вспышка удовлетворения. Которую он быстро стёр, потому что испытывать такое чувство в отношении расставания друга с женой было неправильным.

– Сочувствую, – сказал он, чуть пожав плечами. – А со мной зачем решил встретиться?

Тинаев чуть подался к Волошину и всмотрелся в его лицо пристальным взглядом. Он действительно не понимал, чего желает от него Саша. Помощи в том, чтобы вернуться к Злате?

– За тем, что ты в этой всей ситуации – самый здравый человек.

Марат не сдержался – запрокинул голову и расхохотался. Зло, нехорошо, но как уж вышло.

– Я вообще вне этой ситуации, – заявил он через несколько мгновений, когда отсмеялся. – Но если уж позвал, то слушай моё мнение, Саша.

Он сделал быстрый заказ, даже не глядя в меню, которое перед ним положила официантка, парой минут раньше. Дождался, когда она уйдёт, и озвучил вердикт Волошину:

– Ты идиот.

Увидел, как вспыхнули нехорошим светом глаза Саши, но это вызвало у Марата лишь кривую улыбку. Он не мог понять на кого, кроме самого себя, злится Волошин. Нет, осознание, что у его друга вдруг где-то что-то взыграло, определённо присутствовало. Тинаев знал, что Саша в своё время был без ума от Дианы. Но сейчас всё сложилось так, что самым верным было забыть об этой женщине навсегда. Так отчего же этого не понимал тот, кого он считал братом?

– Спасибо, – с агрессией, которая исказила черты лица, откликнулся Волошин. – Больше добавить нечего?

Марат пожал плечами и откинулся на спинку стула.

– Отчего же? Есть. Только зачем? Я думаю, что ты всё уже сам с собой решил. А Злата…

Тинаев сделал паузу и отвёл взгляд. Не хотелось, чтобы Саша по его глазам прочёл те чувства, которые он испытывал в сторону жены Волошина.

– Злата себя ценит. Она не станет бегать за тобой и умолять остаться с ней. Будь у неё хоть десять детей.

Марат чуть отстранился, когда официантка поставила перед ним чашку кофе, к которому он даже не собирался притрагиваться – тот просто не полез бы ему в горло.

– А вообще я не понимаю, для чего ты меня выдернул, Саш. Услышать то, что знаешь и без меня? Так просто мозгами пораскинь и всё. Или тебе одобрение нужно того, что собираешься сделать? От меня его не жди.

Он помотал головой.

– И пойми уже: твоя жена – настоящая женщина, а не та шалава, которая ноги готова раздвинуть перед любым мужиком, который в её трусы купюру побогаче желает отправить.

Марат чуть приподнял бровь, взирая на друга. И добавил:

– Так что очень крепко подумай о том, стоит ли елозить своим хером там, где до тебя побывала куча мужиков.

Сказав это, Марат положил на столик пару купюр, после чего встал и удалился.

***

Отец заявил ему, что пока будет сам заниматься крупными контрактами, которые получает фирма. Сашу это просто взбесило. Казалось, что папа, как и Тинаев, всеми своими действиями готов показать, на чьей он стороне. И он бы не испытывал по этому поводу особого раздражения, если бы не ощущал себя в такие моменты нашкодившим щенком, которого тыкали носом в кучу на полу.

Разговор с Маратом по сути ничего не решил, никак Волошину не помог. Да он, в принципе, этого и не ждал. Сейчас, когда его жизнь стояла на своего рода паузе, он должен был принять какое-то решение. И как же злил тот факт, что, похоже, уже всё было решено до него.

– Алло, Саш? – раздался в трубке голос Дианы, когда Волошин уже сам намеревался набрать её номер и попросить о встрече и разговоре.

Ему чертовски хотелось понимать, что сама Ди думает о том, как их неожиданно столкнула лицом к лицу судьба через столько лет. Какие мысли бродят в её голове относительно того, что они могут попробовать начать всё с начала.

– Да, – чуть хрипловато ответил он, садясь на постели.

Кашлянув, прочистив внезапно засаднившее горло.

– Я сегодня с папой твоим говорила, просила, чтобы ты полностью взял на себя организацию праздника, но он сказал, что пока ты отстранён от ведения крупных проектов.

В голосе Дианы сквозило искреннее недоумение. А Саша сжал руки в кулаки.

– Да, пока он сказал, что будет заниматься всем сам. Хотя, у него и без того дел по горло, – ответил Волошин после паузы.

– Ну, твоя жена, наверное, теперь ему будет помогать, – предположила Ди. – Но я звоню сказать, что всё же уговорила Григория Александровича. Так что нам нужно будет встретиться с моим боссом и обговорить все нюансы праздника.

Теперь уже голос Дианы буквально сочился нотками самодовольства. Саша усмехнулся – она всегда умела добиваться своего.

– Через час можем увидеться, я подъеду, куда скажешь, – проговорил Волошин.

– Нет… Сегодня не получится… встретиться втроём. Но если хочешь, можем посидеть где-нибудь с тобой за чашечкой кофе. Накидаем разные варианты, ты же у меня профи.

Губы Волошина изогнулись в довольной улыбке.

– Давай. Скинь адрес, где хочешь провести время. Или за тобой заехать? – спросил он, поднимаясь с кровати, на которой бесцельно валялся последние часа три.

– Я самостоятельная девочка, доберусь, – заверила его Диана. – До встречи.

– До встречи.

Она положила трубку, по телу Саши побежали волны адреналина. А когда на телефон пришло сообщение с адресом, сердце Волошина забилось ещё быстрее.

Он отправился в душ, а через полчаса отправился на встречу с Дианой.

На ней были простая футболка и джинсы. Образ той Ди, какой он знал её несколько лет назад, не только возродился в его душе, но и, окрепнув, затмил собой всё.

– Люблю здесь одна бывать, – сказала Диана, когда Волошин помог ей устроиться за дальним от выхода столиком. – И ни с кем больше сюда не хотелось. До тебя.

Устроившись напротив, Саша кивнул официанту, поблагодарив за принесённые меню, открыл своё, скользнул по нему невидящим взглядом. Есть не хотелось. Да и вообще не желалось, чтобы кто-то посторонний маячил рядом, пока они с Дианой проводят время вместе.

– Мы со Златой стали жить врозь, – сказал он, продиктовав официанту заказ.

Всмотрелся в лицо Ди, на котором мелькнуло удивление. Притягательные губы приоткрылись. Она скользнула по ним языком и нахмурилась.

– Вот как? Почему? Вроде как у вас всё так хорошо было.

– Решили взять паузу.

Он сказал это, по нутру полоснуло, когда вспомнил, как расстроились дочери, узнав, что он уезжает. Но он не перестанет быть им отцом – ни Диане с Глашей, ни сыну. А его отношения со Златой – это дело двоих, с ней наедине он и будет об этом говорить и что-то решать.

– Понятно. Я надеюсь, что это не из-за меня, – вдруг проговорила Ди, глядя на него в упор.

Волошин мгновенно напрягся. Он предвидел, что она скажет нечто вроде – у меня ведь уже муж есть, я с ним счастлива. А наши приятельские разговоры – всего лишь приятное времяпрепровождение, притом совершенно невинное.

– Не буду лукавить. Из-за тебя в том числе. Злата не верит, что у меня с тобой ничего нет. – Он пожал плечами, дождался, пока перед ним с Дианой поставят по порции кофе, продолжил: – А я не вижу смысла пока продолжать отношения, которые начали строиться на недоверии.

Глядя на то, как Ди, опустив взгляд в чашку, помешивает в ней кофейную пенку, Волошин мучительно подбирал слова. Всё казалось – скажи он что-то не то, как Диана встанет, уйдёт, исчезнет. А он сейчас этого отчаянно не хотел. И когда уже решил начать разговор о чём-то отстранённом, Ди заговорила сама:

– А я ведь так тебя и не забыла, Саша, – произнесла она тихо, и по телу Волошина прошла дрожь удовольствия.

Она прокатилась от кончиков пальцев вдоль позвоночника и обратно. Застыла где-то в районе груди, после чего ей на смену пришло удовлетворение, которое впоследствии стало желанием не отвечать тем же. Промолчать, дать Диане ощущение, что её признание повисло в воздухе. Что Волошин не понял, или не услышал, о чём она. Но он не удержался, когда Ди положила хрупкие пальцы поверх его руки и, чуть растянув губы в улыбке, спросила:

– А ты, Саша? Ты меня не забыл?

– Не забыл, – тут же откликнулся он, перевернув свою ладонь и обхватывая узкое запястье Дианы. – Иначе бы меня здесь не было.

Они помолчали немного, глядя друг на друга, после чего Ди, словно опомнившись, высвободила руку и пробормотала:

– Вдруг нас снова кто-нибудь увидит.

Она сделала вид, что полностью увлечена своей порцией напитка, а Волошин нахмурился.

– У тебя кто-нибудь есть? – спросил он, сжав челюсти.

Диана вскинула на него удивлённый взгляд.

– В смысле? Ты имеешь в виду парня?

На её скулах появились два розовых пятна. Саша очень хорошо знал это выражение лица бывшей. Оно появлялось несколько раз, когда он в прошлом ловил её на лжи. Не криминальной, но всё же. Сейчас ему очень не нравилось то, что он видел.

– Я имею в виду мужика, который бы считал, что ты принадлежишь ему.

Волошину было не по душе и то, куда завела так быстро беседа, причём по его же инициативе. Но он ничего не мог с собой поделать. Уговаривал себя, что это просто встреча двух людей, которые когда-то были друг другу небезразличны. Что он не имеет никаких прав на Диану, что он женат и вообще о подобном говорить с чужой, по сути, женщиной не должен. Но поделать с собой ничего не мог.

– Саш… у меня нет серьёзных отношений, если ты об этом. Но перед тобой я, как и ты передо мной, честна. Моя работа связана с миром мужчин. Ты это и так знаешь.

Она чуть заискивающе улыбнулась, словно ей нужна была его поддержка. Или заверения, что он в курсе и претензий не имеет.

– Ты с ними спишь? Я имею в виду клиентов.

Волошин совсем не ожидал, какая реакция последует за его словами. Ди вдруг запрокинула голову и расхохоталась так заливисто, что он не удержался и тоже позволил улыбке скользнуть по губам.

– Саш… ты что? – отсмеявшись, спросила Диана, настолько искренне поражаясь вопросу, что у Волошина тут же отлегло от сердца.

Он ей верил.

– Через бар проходит по сотне клиентов. Конечно, я с ними не со всеми болтаю, но всё же. Если бы я с каждым спала, то уже превратилась бы в Клеопатру. Но конечно, у меня бывают романы. Всё же я свободна и, как надеюсь, привлекательна.

Она не стала присовокуплять что-то относительно его семейного статуса, Саша додумал это сам. Сидит глубоко женатый мужик и вроде как претензии предъявляет той, которая может делать всё, что ей пожелается.

– Хорошо, – просто ответил он, не развивая тему дальше.

Всё и так зашло дальше некуда в их беседе, нужно было немного притормозить. И Диана, словно поняв это, допила кофе и предложила:

– Давай немного прогуляемся. И обсудим праздник. Ведь мы за этим здесь собрались.

Волошин кивнул и невесело улыбнулся, подзывая официанта, чтобы взять счёт.

О цели встречи он напрочь забыл.

Когда он приехал в офис, испытал странное чувство, какое, наверное, ощущают победители. И гордость за Диану, что так легко могла исправить то, что по дурости делали другие люди вроде его отца.

– Григорий Александрович у себя? – спросил он у Вероники, кивнув в сторону соответствующего кабинета.

Секретарша кивнула.

– Добрый день. У себя. Он передал несколько дел, они у вас на столе, Александр Григорьевич.

Саша прошёл к себе. Бросил быстрый взгляд на уныло тонкие папки, лежащие на столе. Попросил через селектор принести кофе, сам устроился за столом.

Когда Вероника поставила перед ним чашку с напитком и удалилась, наскоро просмотрел дела, которые ему поручил отец. Раздосадованно поморщился, понимая, что отец тем самым хотел указать ему его место. Такими мелкими вопросами, которые он обнаружил в папках, занимались обычно другие сотрудники. Что ж, фигня, главное, что в вопросе крупного заказа от клуба всё было улажено. И как раз нужно было обсудить это с Волошиным-старшим.

Допив кофе, он отправился в кабинет отца. Постучал. Когда тот разрешил войти, прошёл к его столу и устроился за ним напротив.

– Григорий Александрович, – не без усмешки проговорил Саша, – добрый день. Я по поводу праздника в клубе, который с вами обговаривала Диана. Мне будут нужны пара сотрудников, завтра мы договорились встретиться с владельцем, чтобы всё обсудить.

Волошин-старший смотрел на него… с непониманием. Хмурил брови, как будто пытался что-то уложить в голове, а это самое «что-то» никак не хотело занимать там отведённое место. После чего ошарашил:

– Добрый день, Александр Григорьевич. По-моему, мы этот вопрос уже решили. Диана, конечно, попыталась уговорить меня, чтобы я отдал этот заказ вам, но я уже сообщил ей, что заниматься им буду лично. Или у вас от неё какая-то иная, не соответствующая реальности, информация?

Теперь настала очередь Саши смотреть на отца так, словно видел его впервые. Кто-то из них двоих с Ди лгал. Или понял всё по-своему, а не так, как это должно быть.

– Она сказала, что желает видеть меня исполнителем заказа владельца клуба. И что всё обсудила с тобой, ты только за.

Григорий Александрович пожал плечами.

– Я не могу быть за. Потому что знаю, чем это всё неминуемо завершится. А прикладывать к разрушению твоего брака руку, хоть и весьма опосредованно, точно не планирую.

Волошин-старший поднялся с места, отошёл к окну, повернувшись к сыну спиной. Заложил руки в карманы брюк и замолчал на долгое время.

– Когда вы встречались с Дианой, в один из вечеров, когда она оставалась у нас ночевать, эта девочка «случайно» вошла в мою спальню. Вроде как перепутала двери.

Он усмехнулся, повернувшись к Саше. Тот застыл на месте, только сжал кулаки с такой силой, что показалось, будто костяшки переломятся на части. Что нёс отец? Какую-то феерическую чушь.

– Может, и перепутала, – хрипло ответил он. – Зачем ты сейчас мне об этом говоришь?

– Затем, что я всё никак не мог выбросить из головы этот незначительный вроде как эпизод. Но до последних дней убеждал себя, что Диана действительно вдруг обзавелась топографическим кретинизмом ровно в тот момент, когда проходила мимо двери в мою спальню. А сейчас уверен, что она сделала это намеренно.

Саша медленно поднялся на ноги и, подойдя к отцу, встал напротив.

– Я не желаю слышать странных историй из прошлого. Как не желаю лицезреть факты того, как ты пытаешься очернить Диану в моих глазах. Наши с ней отношения – это дело двоих людей. Моё и Ди.

– Ошибаешься. Ты отчего-то вынес за скобки чувства как минимум Златы, а как максимум – ещё и ваших детей.

– Ничего я не выносил! – Саша рявкнул эти слова, подавшись к отцу.

Если бы видел себя со стороны, ужаснулся бы тому, какая агрессия запечатлелась в чертах его лица. Но он не видел и не слышал ничего кругом, злость заполонила его целиком, стала вырываться наружу.

– Но это только моё дело, папа, – последнее слово он произнёс издевательским тоном. – И только мне с этим всем разбираться.

Григорий Александрович покачал головой. Сделал глубокий вдох и проговорил:

– Если ты пришёл для того, чтобы я в итоге изменил своё мнение о том, что ты творишь – у меня для тебя плохие новости.

– Я пришёл, чтобы вернуть себе заказ от владельца клуба, где работает Диана, – с нажимом сказал Волошин.

– Это исключено. Что-то ещё?

Григорий Александрович склонил голову набок, ожидая ответа от Саши. А у него вдруг руки зачесались сделать хоть что-то. Например, врезать по самодовольному лицу отца.

– Если этот заказ не будет моим, я ухожу из фирмы. И перетащу с собой ту клиентскую базу, которую наработал, – процедил он.

Конечно, блефовал. Для того, чтобы совершить этот маневр, ему требовалась внушительная сумма. На то, чтобы открыть своё дело – для начала. А после – на раскрутку. Таких накоплений у Волошина не имелось.

– При помощи своей жены наработал, – поправил его Григорий Александрович. – И даже если вдруг у тебя получится это сделать, Злата поможет мне вернуть всё, что ты у нас украдёшь.

Глаза Саши округлились.

– Злата? У вас с ней украду? – Он зло рассмеялся. – Ты всё намекаешь, что Диана охотилась в своё время на тебя и твои… богатства. А на деле так можно сказать о Злате. Может, это она к тебе в спальню заходила, а не Ди? А, папочка?

Как и когда что-то тяжёлое прилетело ему в скулу, он понял не сразу, а когда осознал, что это кулак отца, отшатнулся, едва устояв на ногах. Ринуться на Волошина-старшего не успел. Дверь без стука распахнулась, и когда они с отцом, как по команде, повернулись, Саша увидел на пороге Злату. Испуганная, с отчаянием, которое плескалось в огромных глазах, она стояла и смотрела на них, видимо, услышав, что здесь назревает драка.

Сплюнув кровь на пол, Саша направился к выходу из кабинета. Его колотило от негодования и такой ярости, что она превратила его кровь в кипящую лаву.

– Поздравляю. Теперь ты здесь полноценная хозяйка, – процедил он, поравнявшись с женой, после чего вышел и направился к себе.

Собирался забрать барахло и, свалив отсюда куда подальше, начать всё с нуля. Оставаться в фирме отца после всего случившегося было идиотской идеей. Несмотря на то, что Саша вложил сюда немало сил и умений.

Ничего. Видимо, жизнь показывала ему, что стоит начать её с чистого листа. И он собирался теперь сделать именно это.

***

Я сделала вид, что не услышала отвратительных слов Волошина, сказанных не абы кому, а собственному отцу. Наверное, так начало происходить атрофирование всех тех чувств, которые раньше были основой моей жизни. Саша и наши дети, маленький мир, в который я вложила всю себя, теперь были где-то позади, как мираж, который становился всё менее различим где-то там, позади, за спиной. А кругом была пустыня, сотканная из моих нынешних ощущений по отношению к мужу.

Ничего. Как бы ни прислушивалась к себе – ничего.

Григорий Александрович тоже не стал акцентировать ни на чём внимание. Лишь только спросил у меня, как я себя чувствую. В ответ услышал ложь, что всё в полнейшем порядке. Я же сделала себе пометку как можно скорее сходить к врачу, потому что мне категорически не нравилось моё физическое состояние. И если с душевным всё было понятно – ни чувств, ни эмоций, ни жалости, что всё вышло именно так, а не иначе, то в плане телесном от меня зависел ещё и маленький малыш, мой сыночек.

«Златец, ты только не удивляйся, но я практически бегу из города)))» – написала мне внезапное сообщение Марина, когда я сидела в очереди к врачу утром следующего дня.

Мои глаза помимо воли округлились.

«Надеюсь… не с Андреем?» – ужаснулась в ответ.

«Нет, не с ним. От него. Потом расскажу. Как ты?»

Я прикусила нижнюю губу. В душе стала зарождаться злость. Из этой троицы Саша-Андрей-Марат только последний ещё никак не успел отличиться. Остальные двое, кажется, поставили себе целью пройтись по чужим судьбам грязными сапогами.

«Выйду от врача и отвечу» – отправила в мессенджере Марине, когда подошла моя очередь идти в кабинет.

Где я через несколько минут услышала от врача:

– Нет, Волошина, так дело не пойдёт!

И было в этом возгласе столько неподдельной тревоги, что мой пульс тут же стал зашкаливать.

– Что стряслось? Ребёнок пострадал? – буквально вскрикнула я, едва не схватившись за сердце.

По телу прошла дрожь, а на глазах выступили слёзы. Злость сменилась отчаянием, да таким острым, что от него я едва не отключилась.

– Никто не пострадал. – Видя моё волнение, врач усадила меня напротив и принялась мерить давление. – Как я и думала… пониженное, – пробормотала она.

Когда сняла тонометр и опустила фонендоскоп, посмотрела на меня с укоризной.

– Ты же у меня образцовая беременная всегда была, Злата, – покачала она головой. – А теперь что? Вес не только не прибавился, как ему положено. Он снизился! Так… Завтра же на все анализы, хотя для них рановато. Смотрим ребёночка на УЗИ прямо сейчас.

Руки ходили ходуном, когда я брала направления у врача.

– Так, Волошина, давай без истерик. Всё нормально с плодом, сердцебиение хорошее, а если вес и падает, так это из-за того, что ты, кажется, есть перестала. У тебя случилось что-то?

Теперь она глядела на меня с неподдельным участием, что вызвало желание разрыдаться. Помотав головой, я встала и направилась к выходу из кабинета, чтобы как можно скорее сделать УЗИ и убедиться в том, что сын в порядке.

– С мужем развожусь. А так – всё хорошо, – пробормотала и пулей выбежала прочь.

«Врач отругала – вес не прибавился, а даже упал», – написала я Маринке, когда вышла из клиники, немного успокоившись от того, что всё не настолько критично, как могло быть.

Звонить и пугать родителей не стала, они и так бесконечно за меня переживали и взяли на себя основную часть обязанностей по уходу за внучками. Саше по понятным причинам я вообще не собиралась ничего говорить. Много думала на тему, как мы с ним станем взаимодействовать в том, что касалось Диашки, Глаши и Марка. Да, именно такое имя я придумала сыну и не собиралась его ни с кем обсуждать. Особенно с Волошиным. Так что оставалось лишь поплакаться подруге и, взяв себя в руки, сделать всё, чтобы снова начать набирать тот вес, который полагалось иметь в идеале всем беременным.

«О!» – только и написала Марина.

И на этом наш диалог завершился.

Я добралась домой. Размышляла о том, не стоит ли поехать в магазин и закупиться какими-нибудь полезными продуктами, но понимала, что ничего не хочу. А вот посидеть в интернете и поизучать рецепты – вполне.

Всё же пересилив себя и пару часов поглядев различные кулинарные шоу, которые раньше вызывали у меня аппетит и желание порадовать семью чем-нибудь вкусненьким, я накидала в «корзину» доставки несколько позиций. Мясо и овощи – пожалуй, это то, что будет по душе и мне, и малышкам. И моему гемоглобину, который, по заверениям врача, тоже, скорее всего, упал. И уже собралась оплатить покупку, когда раздался звонок в дверь.

Нахмурившись, я отложила ноутбук и отправилась открывать. А несколькими мгновениями позже на пороге обнаружился Марат. Он чуть стеснительно – что лицезреть было весьма странно – улыбнулся и, приподняв весьма внушительный пакет из ближайшего продуктового, поинтересовался:

– Кто заказывал дружескую службу помощи с доставкой на дом?

***

Волошин решил сработать на опережение. Если отец не собирался делать так, как хотелось Диане и заказчику, то у Саши оставался лишь один выход – поехать в клуб самому и поговорить с его владельцем лично.

У охраны узнал, что Дементьев как раз у себя. Ди звонить не стал, хотел сначала утрясти всё с её боссом, а уже потом обозначить, что всё будет так, как хотят они, а не как себе вбил в голову его отец.

Конечно, у него возникал при этом вопрос, что не так поняла Диана, или зачем она схитрила, но этот момент он планировал обсудить с нею позже.

У Дементьева в распоряжении в его клубе имелась целая отдельная вип-зона, переделанная под кабинет. Когда Саша после короткого стука и разрешения с той стороны войти оказался у владельца клуба, его взгляд тут же наткнулся на девушку-танцовщицу. Она сидела на одном из тёмно-бордовых кожаных диванов и пила коктейль. Когда Волошин зашёл, прошлась по нему ленивым, едва заинтересованным взглядом и вспорхнула, стоило только Дементьеву дать ей знак взмахом руки.

– Дверь оставь приоткрытой, – велел он девице. – Душновато.

Босс Дианы оказался полным, лет шестидесяти мужчиной. Он приподнял бровь, давая возможность Волошину первым озвучить, зачем он пришёл, и Саша, шагнув к нему, протянул ладонь, на которую Дементьев и воззрился.

– Волошин Александр, вам Диана должна была обо мне рассказать. Я один из владельцев фирмы, которая будет организовывать праздник в честь дня рождения клуба.

Саша сказал это и тут же понял, что что-то не так. Теперь брови Дементьева сошлись на переносице, впрочем, протянутую ладонь он всё же пожал.

– Диана должна была о тебе рассказать? – так просто переходя на «ты», словно они были старыми приятелями, или – что вероятнее – желая расставить все акценты в их общении с первых слов, уточнил Дементьев.

В голосе его при этом сквозила то ли насмешка, то ли искреннее удивление.

– Вообще-то, мы должны были встретиться втроём и обсудить детали мероприятия, – испытывая странное чувство, ответил Волошин, устраиваясь напротив Дементьева в кресле, на которое последний ему указал.

Босс Дианы всё ещё хмурился, но теперь в чертах его лица сквозило ещё и раздражение.

– Я же сказал этой девчонке, что ещё ничего не решил, – наконец, ответил он.

Настала пора Саше удивляться. Ди вновь что-то не так поняла? Или намеренно забегала вперёд? Но для чего? Какие цели она преследовала?

– Ага, вижу, что ты не в курсе, – чуть покрутившись в кресле, резюмировал Дементьев. – Она просто в этот праздник вцепилась бульдожьей хваткой. Сказала, что фирму уже нашла, что всё организует. Хотя, это не её поле деятельности, если понимаешь, о чём я.

Он поднялся из-за стола, подошёл к мини-бару – сплошь из стекла и вычурной позолоты. Налил себе порцию виски, Саше даже не предложил. Это царапнуло, но не сильно. Куда острее внутри отзывалось неприятное чувство, которое порождало пренебрежение в сторону Дианы, сквозящее в голосе Дементьева.

– В общем, ты поторопился, Саша, – отпив глоток янтарного напитка, сказал босс Ди. – Если я решу устроить праздник, я с тобой свяжусь. Ну, или с кем-нибудь другим.

Он смотрел на него с превосходством, явственно написанном на лице. И с интересом, которого Волошин себе объяснить не мог. Как будто Дементьеву очень желалось узнать, кто для Дианы Саша, но он предпочитал не задавать вопросов в лоб, а наблюдать со стороны, чтобы сделать свои выводы.

– Хорошо, я понял, – мрачно хмыкнул Волошин, поднимаясь из-за стола. – Обсужу с Ди, почему она заверяла меня, что с вами всё обговорено.

Он уже собрался, было, выйти, когда услышал уточнении:

– С Ди?

Развернулся, и теперь уже сам испытал то чувство превосходства, который до этого сквозил в облике Дементьева.

– Да. Мы с ней… старые друзья, – растянув губы в улыбке, сообщил Волошин. – До встречи, – попрощался он и, больше не прибавив ни слова, вышел из кабинета.

А за его порогом не успел сделать и пары шагов, когда случилось внезапное.

– Тс-с!

По ту сторону приоткрытой двери, которую Волошин с каким-то мстительным удовлетворением запер за собой, он обнаружил моложавую женщину. Она оказалась рядом с ним и шепнула:

– Меня зовут Альбина. Я – бывшая жена Владлена, – она кивнула на дверь кабинета Дементьева. – Случайно услышала ваш разговор о Диане. Вы её новый молодой человек, о котором она уже многим рассказала?

Она смотрела на Волошина с интересом и, как ему показалось, надеждой.

– Нет, я её старый друг, – повторил он то, что до этого озвучил Дементьеву, не понимая, что происходит и как ему реагировать на сказанное.

Альбина же вздохнула и вдруг удивила Сашу окончательно:

– Понятно. Жаль. А то это бы решило как минимум множество проблем…

Он почувствовал – что-то не то. Если сейчас продолжит это общение, всё, за что так усиленно хватался в последнее время, может превратиться в прах. Тут же возникли вопросы: почему с упорством скалолаза, цепляющегося за стену, чтобы не упасть, он всё сближался и сближался с Дианой? Зачем ему эта история, которая уже давно должна была превратиться в тлен?

Саша тряхнул головой, словно его одолевало наваждение, и поинтересовался:

– Множество проблем? Может, поведаете мне о них?

Кажется, Альбине только это и было нужно. Подхватив Сашу под локоть, бывшая жена Дементьева увлекла его в сторону бара. Похоже, она собиралась рассказать если не всё, то многое. А Волошину только это и было нужно – внутри всё словно кричало о том, что он должен пойти следом за этой женщиной и выслушать её. А уж что делать с той информацией, которую она ему приоткроет, решать только ему.

– Так значит, вы старый друг Дианы? – переспросила Альбина, стоило им устроиться на высоких стульях.

Бармен, не спрашивая, тут же наполнил для неё бокал, вопросительно взглянул на Сашу:

– Виски безо льда, – сделал заказ Волошин.

Парень кивнул и занялся делом, Александр полуобернулся, чтобы лучше видеть жену Дементьева. Суметь заметить все оттенки эмоций, которые бы появились на её лице.

– Да, мы с Ди были раньше… вместе, – всё же сказал он, когда понял, что Альбина не станет продолжать беседу, пока не получит ответ на заданный вопрос. – Но что за проблемы она создала?

Волошин постарался сделать так, чтобы в его голосе не было слышно тревоги. Присовокупил к этому улыбку, которая, пожалуй, была больше похожа на звериный оскал. Впрочем, кажется, Альбину это нисколько не задело.

– Она увела моего мужа из семьи. Почти лишила детей отца. Родила Владлену сына. Сейчас они с моим супругом врозь, он прозрел, но…

Жена Дементьева взяла многозначительную паузу, а Саша натуральным образом охренел.

Что?! Это розыгрыш какой-то? Что несла эта женщина? Какой сын у Дианы? Почему сам Волошин в первые о нём слышит?

– О! Вы, как старый друг и бывший парень Дианы не в курсе? – притворно – он видел это – округлив глаза и накаченные губы, удивилась Альбина.

– А я в вас сразу признала того мужчину, о котором она разве что службам по уборке территории клуба не рассказала.

Саша сидел и переваривал услышанное. У Дианы есть ребёнок? Она была любовницей Дементьева? Увела его из семьи? Мать-перемать… И почему так мерзко было от всего, что наговорила Альбина? Может, оттого, что её слова могли быть чистой правдой?

– Зачем вы мне всё это говорите? – хрипло спросил он и залпом осушил бокал виски, поставленный на барную стойку.

Альбина взяла свой напиток, обхватила трубочку губами и сделала глоток.

– Затем, что Диана ведёт свою игру. И на неё постоянно ведутся те, кто рядом. Мужики, как вы понимаете.

Она закатила глаза и отставила бокал. Тоже играла определённую роль, от которой Волошина замутило. Но он ведь сам ввязался во всё это. В клубные истории, где Диана исполняла одну из основных партий.

– Я не хочу, чтобы Владлен продолжал на это вестись. У нас с ним всё может наладиться, я готова простить мужа. Но она постоянно рядом, а Влад… Влад только рад этому.

Альбина пожала плечами. Саша вперился в неё взглядом. Всё то, что она вещала, что-то очень сильно ему напоминало. Уж не его ли самого? С той лишь разницей, что Дементьев стал строить отношения с Ди, если верить его жене, гораздо позже него, Волошина. А Саша, как ему хотелось верить, был кем-то особенным для Дианы.

Её прошлым. Её первым. Тем, кто всегда будет стоять на отдельном пьедестале.

– Что вы хотите от меня, Альбина? – взяв себя в руки, спросил Саша. – Я уже сказал: несколько лет назад мы с Дианой были вместе. Сейчас – я для неё лишь старый друг. У меня семья. Жена, трое детей. Так чего вы можете от меня желать, не озвучите?

Он сказал это, задал свои вопросы, а у самого во рту стало горько. От того, как всё это неправдоподобно звучало. От того, с какой натугой всё это произносил. И мгновением позже Волошин услышал подтверждение тому, откуда на губах пылал привкус полыни. Альбина криво усмехнулась и, отставив свой бокал и подавшись к Волошину, спросила:

– Так вы тоже попались на её удочку, я права? Тогда не подскажете, что в ней есть такого, что эта шлюха сводит с ума мужиков, уводит их из семей, а после, оставшись у разбитого корыта, всё равно чувствует себя королевой, которая в своей шахматной партии вновь идёт в бой?

Фраза Альбины показалась Саше хорошо заученной. Словно жена Дементьева не раз повторяла про себя все эти красочные эпитеты, и вот теперь выдала их едва ли не скороговоркой. И она была не первой, кто называл Диану женщиной лёгкого поведения.

– Альбина, мы с Ди были давно вместе. Сейчас мы просто друзья, – в который раз, словно мантру, повторил Волошин. – Я женат.

– Надолго ли?

Она горько улыбнулась и покачала головой.

– Простите, вам могло показаться, что за ваш счёт и счёт вашей жены я хочу избавиться от соперницы и вернуть себе мужа. Это не так. Если всё, что вы сказали, – правда, значит, так тому и быть. В любом случае, наши с Владленом дети уже выросли. А ваши с женой, судя по всему, ещё совсем малыши.

Альбина тряхнула головой. Саша проследил за этим движением, а в душе у него появилась яростная потребность – немедля поехать домой и побыть с девочками. И пусть придётся выкручиваться и лгать, говоря, что ему удалось ненадолго вырваться из командировки, – плевать.

Он запутался. Он уже не понимал, чего ожидать – от себя, от Дианы, от обстоятельств и новых людей, которые появлялись в его жизни и приоткрывали то, что казалось подёрнутым пеленой прошлого. С одной стороны, для Саши минувшие дни были окутаны ореолом ностальгии и воспоминаний. С другой – душок плесени, которым периодически оттуда несло, начинал вызывать приступы тошноты.

– Да, у нас со Златой совсем крохи. И скоро родится сын.

Слова прозвучали с нежностью и даже с самодовольством. А желание поехать к жене и дочерям стало совсем уж нестерпимым.

– Мне пора, – сказал он Альбине. – Спасибо за всё то интересное, что вы мне поведали, – усмехнулся Волошин и, не дожидаясь ответа, развернулся и направился к выходу из клуба.

Когда приехал домой – по крайней мере, именно домом он и считал квартиру, из которой Злата его не без причины выставила – некоторое время просидел под окнами, не решаясь выйти из машины и подняться. Как примет его жена? Что скажет? Снова выкажет то недовольство, которое он заслужил? Что сказать ей в ответ? Опять те фразы, которые она ему регулярно повторяла, потому что он выдавал их, словно заезженная пластинка?

Всё же решившись, Волошин вышел на морозный воздух и тут же обомлел. Под окнами его квартиры была припаркована тачка Марата. Авто стояло чуть в стороне, потому он не сразу его заметил, а когда до него дошло, что он видит… О, таких чувств он не испытывал уже очень давно. Словно кто-то посягнул не только на его территорию, но и на Сашину жизнь в целом. Да, он сам поставил под удар всё хорошее, что у него имелось. Да, он рискнул – неоправданно и жестоко по отношению к близким. Но отчего-то, чёрт бы всё побрал, был уверен в том, что Злата и дети находятся в неприкосновенности. Даже когда понял, что Марат полез туда, куда не просили.

Быстро поставив машину на сигнализацию, Волошин направился к двери в подъезд. Если Тинаев что-то забыл у Златы, Саша расскажет ему, куда он может идти с этой своей амнезией.

В квартире пахло… домашней едой. Стоило только Саше открыть дверь и переступить порог дома, как в нос ему ударили такие запахи, от которых рот сразу наполнился слюной. Последние несколько дней он вёл кочевой образ жизни – то ночевал у отца, то снимал номер в отеле, куда отправлялся отоспаться. На деле же просто лежал и смотрел в потолок. Заказывал пластиковую жрачку, ею и питался.

То ли дело было дома – засыпал или когда голова касалась подушки, или же после того, как удовлетворял Злату. Даже сейчас досконально помнил и тёмные локоны, рассыпавшиеся по белоснежной ткани, и то, как жена прикрывала глаза и стонала. Чёрт, да что с ним такое, если он успел возбудиться только от того, что вспышками в башке пронеслись картинки близости с собственной женой?

Они сидели друг напротив друга. Злата и Марат. Она сосредоточенно ела, Тинаев смотрел на неё так, словно собирался в следующий момент схватить кисть и начать писать дорогой сердцу портрет. У Саши всё внутри оборвалось, превратилось в застывший ледяной ком, что теперь распирал грудную клетку.

С этим нужно было что-то делать, потому Волошин, небрежно прислонившись плечом к дверному косяку и наблюдая за тем, как его жена и лучший друг с удивлением поворачивают головы в его сторону, с ленцой в голосе спросил:

– Не помешаю?

***

Разумеется, выгнать Марата, особенно когда он прибыл, словно целый отряд спасателей, мне на выручку, я не могла. И через полчаса мы с ним готовили в четыре руки на кухне, перебрасываясь ничего не значащими фразами.

Я была благодарна Тинаеву за то, что он не касался темы Саши и нашего с ним разлада. Он ни словом, ни жестом не напомнил о Диане. Он вообще говорил о вещах исключительно сторонних, но именно они мне сейчас и были особенно интересны.

Когда с простыми блюдами в количестве трёх штук было покончено и Марат стащил фартук, в котором выглядел весьма забавно, я поинтересовалась:

– Составишь мне компанию?

На столе стояли наваристый, но без особых изысков бульон, лёгкий овощной салат с брынзой и наша гордость – запечённое в рукаве мясо со специями.

– Да как-то неудобно, – чуть искривив губы в улыбке, ответил Тинаев. – Хотя, я хочу остаться, да.

В последней фразе таился второй смысл. Или мне это только показалось? Я не знала, но сделала себе мысленную пометку заострять на подобном внимание, если вдруг Марат станет выдавать нечто, что можно было интерпретировать по-разному.

– Тогда оставайся, – просто ответила я. – Начнём с нашего волшебного бульона.

Только устроившись за столом и с улыбкой наблюдая за тем, как Тинаев чуть неуклюже разливает суп, я поняла, насколько проголодалась. Это не могло меня не радовать. Перед Марком я была очень виновата в том, что совсем забыла про усиленное питание.

Нет, я не придерживалась принципа есть во время беременности за троих, но всегда этот пункт был у меня на особом контроле. Так что про анемию и другие плохие штуки в первые две беременности я даже не знала.

– Очень вкусно! – похвалила я стряпню Марата.

Именно он колдовал над бульоном, да ещё и делал это настолько сосредоточенно, что это не раз вызвало у меня на лице выражение умиления. Саша у нас в семье был ответственен только за одно блюдо – шашлык. Вот только до готовки мяса в последнее время доходило всё реже. Дети, бесконечная работа, прочие заботы – даже традиционные выезды на природу на майских, где над мангалом витали потрясающие ароматы, а на столе аппетитной горкой лежали зелень и овощи, почти сошли на нет. И почему я сейчас об этом вспомнила?

Марат, попробовав бульон, отложил ложку и теперь сидел, наблюдая за тем, как я ем. Я уже было собралась пошутить, что планирую хорошенько поесть и без соглядатаев, как раздался тот голос, услышать который сегодня я точно не ожидала.

– Не помешаю?

Ну, конечно! Волошин собственной персоной. И как мы пропустили момент, когда Саша зашёл в квартиру, да ещё и подкрался к кухне?

– Помешаешь, – тут же отрезала я и дала Марату взглядом понять, чтобы даже не вздумал вскакивать с места.

Тинаев, вроде как, и не собирался этого делать. Откинулся на спинку стула, сложил руки на груди. Пожал плечами и ничего не ответил.

За мгновение вкус бульона стал для меня пластиковым и пресным, но я заставила себя продолжать есть и делать вид, что не обращаю на мужа ни капли внимания.

– Положить тебе ещё? – поинтересовался Марат, когда Волошин устроился на свободном стуле.

– Мне положить, – тут же откликнулся он.

Напряжение, завитавшее в воздухе, становилось острее с каждой секундой. Я помотала головой и, взявшись за салатницу, потянула её на себя, но меня опередил Саша.

– Я поухаживаю, – сказал он и навалил мне на тарелку щедрую порцию. – Мяса, дорогая?

– Спасибо, не стоит, – откликнулась я, поджав губы.

Аппетита как не бывало. А ведь всё так хорошо начиналось…

– А я, пожалуй, поем. Дико голоден.

Мне показалось, или последние слова Волошин сопроводил многозначительным взглядом, направленным в мою сторону?

– Тебя не кормят там, откуда пришёл? – поинтересовалась я с сарказмом, приподняв бровь.

– Привык есть дома, – хмыкнул Саша и, положив себе овощей и мяса, принялся с воодушевлением уминать и то, и другое.

Мы с Маратом так и застыли, забыв про еду. Я лишь поймала вопросительный взгляд Тинаева, по которому прочла: «Мне уйти, или остаться?». Чуть качнула головой, что не укрылось от внимания Саши.

Я бы отдала сейчас многое, чтобы все исчезли, избавляя меня от вероятности пройти через очередную ситуацию, которая будет стоить мне новой порции нервов. Но знала – Волошин костьми ляжет, но не покинет эту кухню, пока не убедится, что Марат ушел.

– Что такое, милая? – спросил муж, отложив вилку и вытерев губы салфеткой. – Если тебе что-то нужно, я готов на всё.

Я фыркнула и всё же заставила себя съесть салат. Тоже отложила вилку и прямо посмотрела на Волошина.

– Если готов – то да, мне кое-что нужно. Хочу, чтобы ты уехал.

– Это исключено, – тут же отозвался Саша. – По крайней мере, пока мы не поговорим наедине.

Он выразительно посмотрел на Марата. Тот не обращал на друга внимание, делал вид, что увлечён мясом. Я не смогла больше оставаться на месте – вскочила, подошла к раковине и принялась намывать посуду, хотя для этого на кухне имелась машинка.

Я не хотела того, что непременно будет дальше. Волошин с места не сойдёт, но останется и всё же добьётся своего. Кричать, скандалить, привлечь Тинаева к тому, чтобы выставить Сашу из квартиры – означало получить риск угодить в больницу. А я уже и без того стала «счастливой» обладательницей вероятности сделать и себе, и Марку плохо.

– Злат… если скажешь, я останусь. Но наверное, вам действительно лучше просто поговорить наедине, – сказал Марат, поднявшись из-за стола следом.

– Вот те на! – тут же вклинился в разговор Волошин. – Если скажешь!

– А ты молчи! – рявкнула я, развернувшись к мужу и смерив его взглядом. – Тебе слова не давали!

Глаза Саши стали такими круглыми, что в любой другой ситуации это вызвало бы у меня лишь хохот, но не сейчас. Волошин поднял руки, карикатурно изображая сдачу в плен. Я закатила глаза и обратилась к Тинаеву:

– Спасибо большое за помощь, Марат. Ты буквально спас нас с Марком.

Не глядя на Сашу, но физически ощущая волны недовольства и удивления, исходящие с его стороны, я проводила Тинаева до выхода из квартиры и, заверив его, что если мне понадобится помощь, я не стану играть в скромницу и тут же к нему обращусь, закрыла дверь. Вернулась на кухню, устало опустилась на своё место, после чего поинтересовалась у Волошина:

– Ну и что ты приехал мне сказать? Или это лишь повод, чтобы вновь начать нормально питаться? – Я с усмешкой кивнула на тарелку, которую Саша успел опорожнить.

– Я приехал тебя кое о чём попросить, Злата.

Волошин был серьёзен и, кажется, совершенно не планировал вступать со мной в перепалку, больше похожую на обмен колкостями.

– Съезди со мной за город. В тот дом, который я снял. Только ты, наши дочери…

Он сделал паузу и, улыбнувшись, закончил, кивнув на мой живот:

– И Марк.

Я вскинула бровь и поинтересовалась в ответ как можно спокойнее:

– А что – Диана отказалась?

На лице Волошина мелькнула, оставив свой след, тень. Возможно, то, как обыденно я говорила о его бывшей, отзывалось в Саше непониманием. Но я уже попросту не могла тратить на обсуждение этой персоны свои нервы. И хоть сама завела о ней речь, это было совершенно оправданно. Ведь мой муж сначала сделал всё, чтобы я посчитала, что он хочет вернуться в прошлое, а сейчас так просто предлагал мне и детям уехать за город. Как будто мы по сей день были обычной семьёй, проводящей совместно выходные на какой-нибудь условной даче.

– Я ей не предлагал, – помрачнев, сказал Волошин.

– Вот как? Почему? Вас ведь так много связывает. Съезди с ней, я не против.

Пожав плечами, я сделала вид, что изучаю маникюр. И всё это время, пока рассматривала прозрачный лак, в котором не было ровным счётом ничего интересного, ощущала на себе пристальный взгляд мужа.

– Злата… Я хочу быть с тобой и нашими детьми. Хочу проводить время вместе. Вы – моя семья, – сдавленно проговорил он.

– Вот как?

Я оторвалась от своего занятия и посмотрела на Волошина.

– Напомнить тебе, какую грязь ты мне вылил на голову, когда был у отца? И всё потому, что тебе нужно было выгородить свою святую Диану!

Я вскочила на ноги и оперлась на стол ладонями. Нависла над притихшим Сашей, который вжал голову в плечи. Он наверняка рассчитывал, что его отвратительная и оскорбительная фраза не стала достоянием моих ушей. Что ж, для мужа у меня имелись плохие новости.

– Ты сволочь, Саша. И козёл, каких поискать. И ты достоин своей потаскушки на все сто. Так что катись к ней и предлагай этой святой женщине поездки по морям, горам и прочим курортам. А от меня и моих дочерей отстань. Кстати, ты в курсе, где они сейчас?

Я склонила голову набок и натянула на лицо улыбку.

Взгляд Волошина заметался по кухне, словно он подозревал, что я могу прятать Диану и Глашу где-нибудь в подвесных шкафчиках.

– Наверняка у твоих мамы и папы, – ответил он, но как-то неуверенно.

– Вот!

Я запрокинула голову и зажмурилась. Сжала переносицу пальцами, надавливая при этом на уголки глаз, в которых начали зарождаться злые и горькие слёзы.

– Вот, Волошин, ты и озвучил один из тех моментов, которые могли привести к тому, что тебе захотелось каких-то острых эмоций. У тебя нет трудностей и каких-то забот. Ты знаешь, что твои дети всегда сыты, под присмотром, в хорошем эмоциональном состоянии. Тебе вообще не нужно ни о чём думать. Захотел сына – жена бросилась беременеть и вынашивать. Да, знаю… – Я хрипло рассмеялась от того, как же жаль себя стало. – Я дура. Сама в это ввязалась. Сама готова была тебе хоть десять детей родить. Потому что любила тебя, Саш. Уверена была в тебе, как в себе. Дура я… вот и всё.

Я развела руками и всё же отёрла солёные дорожки слёз, что потекли по щекам.

– Любила? – надтреснутым голосом спросил Волошин, подаваясь ко мне.

В его взгляде были безумные нотки. Наверное, впервые с тех пор, как в жизни Саши появилась Диана, между нами было всё настолько обнажено.

– Любила, да. И если ты о том, что говорю в прошлом роде, – то нет, чувства мои никуда пока не делись. Но я уже не хочу ни любить тебя, ни открытой с тобой быть, ни женой твоей называться. Как отрезало, Саш… Вот раз, – я щёлкнула пальцами, – и будто нет ничего.

Врала… Врала и ему, и себе. Но это был мой щит, тот, за которым спрятаться смогу совсем скоро. Лишь бы только не вспоминать, лишь бы только не было так больно, как теперь.

– Злат… Златка, я дурак…

Волошин вдруг стёк на пол в буквальном смысле этого слова. Встал на колени, в меня впился, словно я была его попыткой удержаться на плаву в бушующем море, где с головой захлёстывали смертоносные волны.

– Дурак – я. А не ты дура. Я исправлю всё… Всё исправлю, что натворил. Ты только не бросай меня.

А мне так хотелось его добить. Сказать, что хочу развода. Что это единственный путь, который нам придётся пройти – расстаться и перестать называть друг друга мужем и женой. Но я молчала. Потому что сказать это – было равносильным тому, чтобы и себя убить. А я не могла пока этого себе позволить.

Я вообще не могла себе этого позволить.

– Не хочу тебя слушать, – сказала я, попытавшись отпихнуть от себя Сашу.

Вспомнилось, какой ужас испытала, когда врач сказал, что мой сын в опасности. Слёзы мгновенно высохли, эмоции утихли.

– Не хочу ни слышать, ни видеть. Уйди, Волошин.

Схватила его волосы в горсть на затылке и потянула назад. Саша запрокинул голову и посмотрел на меня. В глазах его было много боли, но она казалась лишь слабым отголоском того, что чувствовала я, и что запрещала себе ощущать ради Марка.

Мы застыли в таком положении на несколько бесконечных секунд. По прошествии которых Волошин, видимо, поняв, что разговор лучше не продолжать, отпустил меня и поднялся на ноги.

Молча направился в прихожую, молча вышел из квартиры. И я, проследовав за ним и закрыв дверь, не произнесла ни слова. В который раз заставила себя загнать эмоции поглубже и призвала на помощь спокойствие.

А через мгновение отправилась на кухню мыть грязную посуду.

***

Если кто-то, кто увидел бы Волошина со стороны и узнал его историю, и мог бы сказать, что тот везунчик, у которого аж целых две женщины, у Саши на этот счёт было прямо противоположное мнение. Находиться между двух огней, испытывать чувства, которые не мог обуздать, словно парень пубертатного периода, – такого он не мог бы пожелать даже врагу.

Эмоциональные качели, которые сейчас составляли почти всю его жизнь, выматывали, но он должен был разобраться в себе от и до. Чтобы после, когда выбор будет сделан, не задаваться вопросом: а правильно ли он поступил?

Он сидел, набираясь в баре. Хотелось нажраться в хлам и забыться хотя бы на сутки. Злата была права – особенно в её нежелании возиться с ним, словно с великовозрастным ребёнком. На её плечах и без того было столько забот, сколько он не осиливал за всю свою жизнь. И наверное, ему действительно стоило держаться подальше от разговоров, которые выматывали Злату и его самого. Просто приезжать к девочкам, быть с ними… Правда, в этом случае он представить не мог, что именно им говорить и как оправдываться за то, что теперь стал «воскресным» папой.

Когда на экране телефона высветился номер Дианы, Саша счёл это знаком. Им нужно было всё обсудить. Ему чертовски хотелось услышать, как звучит история, рассказанная Владленом, из уст самой Ди. Потому ответив и услышав, что она в получасе езды от бара, в котором он завис, Волошин принялся ждать Диану.

Он помнил это ещё с того момента, когда они были вместе. Стоило только Ди появиться где-то, как не оставалось ни одного мужчины, который бы не обратил на неё внимание. Так было и сейчас – Диана вошла, улыбнулась, увидев Сашу, отвела локон от лица и заправила его за ухо, а на неё разве что слюнями не капали все представители сильного пола в радиусе километра.

Испытывая какой-то странное удовлетворение от того, что эта женщина с ним, он махнул ей рукой. Несмотря на то, что она уже его заметила, Волошину требовалось немедля дать всем понять – Диана приехала к нему.

– Привет, – чуть хрипловато поздоровалась она, устраиваясь рядом на высоком барном стуле. – Скучаешь один?

Саша мысленно поморщился. Создавалось впечатление, что Ди тут же включилась в ту игру, которая приносила ей основной заработок.

– Уже не скучаю и не один, – пожал он плечами и дал знак бармену: – Даме, что она выберет, а мне ещё двойную порцию.

Волошин покачал опустевшим бокалом, в котором звякнули кубики льда.

– Ммм… и давно ты тут? – уточнила Ди, заказав себе Дайкири.

– Пару часов, – ответил Волошин, поворачиваясь так, что теперь они с Дианой сидели вполоборота друг к другу.

– Понятно. Жена потом домой пустит… нетрезвого? – приподняв бровь, уточнила Ди.

Саша нахмурился. Он ведь говорил ей, что они со Златой пока живут врозь. Или опять вмешался Марат и поведал Диане о том, что он был дома? Теперь по нутру полоснуло дерьмовым ощущением, что он чувствовал себя неуютно из-за того, что виделся с женой.

Чёрт!

– Пока мы со Златой не живём вместе, – повторил он, снова отпивая щедрый глоток виски.

– Пока?

– Да. Это временно.

Он начал злиться. На себя за то, что его мотало из стороны в сторону. На Диану за то, что она полунамёками давала понять, что её задевает наличие Златы. И вообще на всю эту ситуацию, из которой без потерь Саша выбраться не мог.

– Я хотел с тобой поговорить, – сказал он, когда пауза в разговоре стала напрягать.

Ди пила клубничный коктейль, он – невольно смотрел на то, как её губы прикасаются к кромке бокала. Он помнил их касания до сих пор. С Дианой у него всегда был крышесносный секс, и, наверное, за те годы, что они не виделись, она научилась ещё и не таким штучкам, которые выделывала, когда ложилась с ним в постель. Так, стоп! Нельзя об этом думать.

– Я говорил с Дементьевым… – начал он и замолчал.

Диана заискивающе улыбнулась и чуть наморщила нос.

– Я в курсе, – кивнула она.

– Он сказал, что пока вопрос с праздником не решён. Знаешь, в этот момент я почувствовал себя идиотом.

Ди вздохнула и, допив коктейль, попросила об ещё одной порции.

– Зря к нему поехал. Я бы Влада уговорила.

– Потому что он – твой любовник?

Вопрос прозвучал… дерьмово. Словно Волошин был законным мужем Дианы и теперь требовал у неё отчёта, почему она флиртовала при нём с другим.

– Он не мой любовник, Саша, – помотала она головой. – Да, мы были вместе некоторое время назад. У нас есть сын. Но сейчас я одна.

Диана была откровенна – прямо смотрела в глаза Волошина и говорила открыто. И Саша всё больше испытывал удовлетворение от сказанных ею слов и всё меньше слышал голос разума и совести.

– Ты увела Владлена из семьи.

Он не спрашивал – утверждал. На что Ди лишь запрокинула голову и рассмеялась.

– Не будь ты мне настолько знаком и дорог, я бы, пожалуй, высказала всё, что думаю по поводу твоего замечания, – перестав хохотать и посерьёзнев, проговорила Диана. – Но скажу лишь просто – во-первых, Владлен не баран, чтобы его уводить. У нас случилась взаимная симпатия. Мы даже собирались пожениться. Ну, вернее, Дементьев убеждал меня, что хочет называться моим мужем. Родился Егор. А потом мы расстались.

– А во-вторых? – уточнил Волошин.

– А во-вторых, ты опасаешься, что тоже «уведёшься» из семьи? – склонив голову набок, спросила Ди.

Своим вопросом она попала точно в цель. И Саше было, что ответить на него, вот только он боялся ещё, что его излишняя откровенность уже в следующее мгновение не оставит ему шансов на путь назад.

– Нет, Ди. Я не опасаюсь. Но меня сейчас просто потрошит одно ощущение.

– Какое?

– Что я не знаю, как мне быть дальше. Я люблю свою семью. Они – мой оплот. Но то, что родилось у меня в душе, когда я только тебя увидел…

В горле пересохло. Дышать стало трудно, от того, что показалось, будто кто-то погружает его в раскалённый душный воздух. Вот же она, Диана. Такая понятная и близкая. Некогда настолько любимая, что готов был для неё мир с ног на голову перевернуть. Но ведь Злата… Злата – это его свет. Только не к нему он сейчас тянулся, а всё больше погружался в непроглядную тьму. И сам этого желал, сам испытывал потребность в этом.

– Тогда давай попробуем… – тихо сказала Ди, подавшись к нему и обдавая его ароматом духов и спелой клубники. – Давай попробуем снова, Саша… Если бы ты знал, сколько раз я жалела о том, что тогда от тебя отказалась…

***

Так, как смотрел на неё Волошин… не смотрел никто и никогда. Диана увидела это в тот день, когда они, явно неслучайно, встретились. Неслучайно потому, что иначе, как провидением, она это не считала. Как же она устала за эти пятнадцать лет! Они заняли почти половину жизни, которая то и дело бросала её в самые крутые водовороты, словно безмолвную щепку.

Да, она сама была виновата, что тогда, в прошлом, погналась за журавлём в небе. Но сейчас ведь всё можно было исправить. И Диана видела, что Саша хочет того же самого, что и она – вернуться назад, отмотать время и попытаться построить что-то новое на тех обломках, которые уже превратились в пыль.

Что и говорить, для Ди всегда были важны деньги. Важен статус, который они могли дать. Но если теперь в комплекте к Саше, который даже сейчас смотрел на неё с восторгом и затаённым обожанием, шли перспективная должность и фирма, которая впоследствии перейдёт к нему, то ей попросту грешно было отказываться от того, что само плыло в руки.

И да… она очень устала метаться из одной койки в другую. А история с Владленом и вовсе выжала из неё все соки. Диана и без того не была в восторге от факта, что при помощи ребёнка пытается связать свою жизнь с престарелым мужиком. Но если бы он довёл всё до конца и на ней женился, то это нивелировало бы все неудобства. Однако Дементьев стал играть в свои игры. То его влекло к жене, то каплю внимания он, словно кость собаке, бросал ей, Диане. Что ж, так даже лучше – теперь у неё имелся Волошин. А на Влада ей плевать. Можно, конечно, использовать его, чтобы Саша немного приревновал, но в целом, смотреть нужно будет по обстоятельствам.

– Я очень жалела… – продолжила она наступление.

Облизнула пересохшие губы, посмотрела на рот Волошина, явственно давая понять, чего хочет.

– И продолжаю жалеть. И мы ведь можем попробовать. Снова будем вместе, подойдём к отношениям более серьёзно… Ведь у нас за плечами уже большой опыт.

Она прикусила нижнюю губу, чуть опустила голову, чтобы смотреть на Волошина снизу-вверх. Безотказный маневр, ведь тогда мужчина чувствовал себя как бы над нею и всей этой ситуацией. Обманчиво считал, что выбирает именно он. И это сработало.

– Пойдём, – хрипло проговорил Саша и, кинув на стойку несколько купюр, взял Диану за запястье и потащил к выходу.

Ди только и оставалось, как последовать за ним, победно улыбаясь.

Целоваться – жадно и жарко, так, что у Дианы мгновенно слетели все тормоза – они начали прямо в такси. Саша набросился на её губы, словно был диким зверем, настигшим свою добычу. А Ди таяла от этих знакомых, но уже забытых поцелуев, мягко постанывала, когда руки Волошина трогали её через одежду. И мысленно подгоняла время, лишь бы только поскорее добраться до дома.

Она инстинктивно назвала свой адрес водителю. Мыкаться с Сашей по отелям или съёмным квартирам не хотелось. Хотя, она ведь даже не выяснила, куда ушёл Волошин от жены. Могло статься, что у него имелось своё жильё. Это нужно будет разнюхать позже. А сейчас… сейчас ей было совсем не до этого. Она пылала и сгорала и чувствовала, что Саша тоже весь погружён в их начало близости.

Когда и почему всё пошло не так, Диана поняла не сразу. Но со временем поцелуи Волошина стали менее жаркими, а когда она попыталась к нему прильнуть, Саша и вовсе отстранился.

– Что не так? – прохрипела она, пытаясь совладать с севшим голосом.

Волошин смотрел на неё ошалевшим взглядом, словно безумец, который только что убил самого близкого человека и едва начал осознавать, что сотворил.

– Прости… Я… – пробормотал он. – Остановите! – Последнее словно гаркнул водителю.

Машина тут же вильнула вправо, и едва таксист припарковался у тротуара, Волошин пулей вылетел из авто. Нет, он не остался рядом, не стал жадно вдыхать воздух, чтобы немного отрезвиться, а после вернуться к Диане. Он просто… куда-то умчался.

Ди скептически хмыкнула. Бросаться следом и умолять остаться с нею – последнее, что она стала бы делать по отношению к любому мужику, будь хоть трижды любимому.

– Поехали дальше, – велела она таксисту, и когда тот вновь выбрался на дорогу, стала задумчиво смотреть в окно.

В том, что Волошин в итоге окажется в её постели, Диана не сомневалась. И вот тогда она сделает всё, чтобы удержать его рядом с собой если не навсегда, то надолго. Она не так молода, как раньше. Отпечатки образа жизни, который вела, уже лежали на лице в виде мелких морщинок. Уколы красоты, которыми Диана не брезговала, не давали того эффекта, что раньше. Ей нужно было остепеняться, чтобы последующие годы жизни провести в спокойствии, сытости и достатке.

Когда в салоне раздалась мелодия сотового, который принадлежал не Ди, она огляделась и увидела, что рядом на сидении светится экраном чужой мобильник.

Взяв его, Диана приподняла бровь. Звонила Златик, а это значило, что телефон Саши попросту выпал из его кармана, пока они неистово целовались.

Растянув губы в довольной улыбке, Диана с мрачным удовлетворением нажала на кнопку ответа и прощебетала в трубку:

– Злата, это Ди, если помнишь такую. Саша забыл у меня свой телефон, так что передай ему, чтобы не волновался. Он его не потерял и я отдам ему мобильник когда мы увидимся завтра.

***

С самого вечера и до утра в голове помимо воли звучал голос Сашиной любовницы. Он появлялся там и произносился в воспоминаниях на разные лады. И что самое страшное, я ничего не могла с этим поделать. Не в силах была избавиться от навязчивого: «Злата, это Ди, если помнишь такую».

О, конечно, я помнила. Мне попросту никто не давал возможности забыть. Но, что самое забавное, инициатором этого звонка, на который ответила бывшая Волошина, стала я сама.

Едва только муж ушёл после нашего крайнего разговора, как меня стали охватывать сомнения в том, что поступаю правильно. Конечно, делать вид, что проснувшиеся чувства Саши к Диане для меня – что-то приемлемое, я бы никогда не стала. Но может, Маринка была права? Я сама отступила, отдала Волошина другой?

Я мысленно ругала себя за это. Ведь взрослый мужик, которым являлся мой муж, не был вещью. Его невозможно было передать кому-то, словно что-то безмолвное, не имеющее право голоса. И всё же… Я фиксировалась на своих сомнениях, я прокручивала в голове варианты того, как ещё могла поступить. И я… не находила ответа, всё ли с моей стороны было сделано правильно.

А ещё к Саше появилось несколько вопросов по делам фирмы. Потому и набрала его номер и услышала то, что услышала.

Впрочем, на сегодняшний момент, когда я входила в двери офиса, где меня ждал Григорий Александрович, у меня имелось понимание, что Саши Волошина в моей жизни больше не будет. В качестве мужа уж точно.

– Злата, ты просто моё золото, – скаламбурил свёкор, стоило мне только появиться на пороге его кабинета. – Как тебе удалось уговорить поставщиков настолько снизить цену?

Я устало улыбнулась. Бессонная ночь, которую провела в бесконечных раздумьях, давала о себе знать. Слабость была такая, что ноги меня едва держали. Нужно будет взять несколько выходных, раз уж переговоры с теми, кто должен был обеспечить необходимыми декорациями свадьбу двух довольно известных медийных лиц, заказавших праздник в нашей фирме, прошли весьма успешно.

– Это талант, – «скромно» отозвалась я и устроилась на краешке стула.

То, каким бесцветным голосом произнесла эти два слова, не укрылось от внимания Григория Александровича. Он нахмурился и отложил бумаги, которые, видимо, до сего момента собирался обсудить со мной.

– Ты в порядке? – задал он тот вопрос, ответа на который у меня не имелось.

Потому что я была как угодно, но только не в порядке.

– Да, – соврала свёкру, впрочем, не удержавшись от ремарки: – С вашим сыном у меня всё закончено. И передайте ему, если он вдруг ещё не нашёл свой телефон, что Саша забыл его у Дианы и сможет забрать по первому требованию.

Я поджала губы и опустила взгляд на край блузки, которую неосознанно стала теребить. Вот зачем я поддаюсь этому душевному онанизму и проживаю те эмоции, которые могут причинить мне лишь боль?

Когда же я вновь подняла глаза на Григория Александровича, поняла, что он всё это время неотрывно на меня смотрел. В его взгляде не было жалости или чего-то подобного. Но я опять физически ощутила, что свёкор целиком и полностью на моей стороне.

– Послушай, Злата… Я вот что тебе скажу, – проговорил он размеренно, делая паузы между словами, как будто Волошину-старшему нужно было обдумывать едва ли не каждую букву. – Диана – очень хитрая и продуманная… дама. Поначалу она мне нравилась, не скрою. Я видел, как Саша в неё влюблён. Я наблюдал за тем, как она старается вызвать симпатию, как делает моего сына счастливым. Но это была лишь иллюзия.

Он сделал паузу и задумчиво пожевал нижнюю губу.

– Я не всё рассказал Саше, но всё же основное он знает. – И снова перерыв в повествовании, когда я сидела, словно на иголках и ждала продолжения. – Однажды Диана завалилась ко мне в комнату. И явно дала понять, что не прочь стать моей любовницей.

Мои глаза округлились, я вцепилась в края стула, оставив в покое несчастную блузку.

– Да, так и было, – кивнул Григорий Александрович, подтверждая свои слова. – Только не подвергай меня остракизму, но… Мы даже целовались один раз. Объясню, почему! – поднял он руку в красноречивом жесте, когда я уже собралась, было, попросить его не окунать меня в эту мерзость ещё глубже.

Перевела дыхание, прикрыла глаза и, досчитав до пяти, распахнула их снова.

– Дальше, – велела свёкру хрипловатым от волнения голосом.

Было заметно, насколько неприятна ему эта тема, но он, всё же взяв себя в руки, продолжил:

– Хотел понять, как далеко может зайти Диана.

– И поняли? – спросила я с кривой улыбкой.

– Да, – кивнул он. – А когда это случилось, я настоял на том, чтобы эта девушка исчезла из жизни моего сына. Это удалось сделать довольно легко – оказалось, что она уже выбрала себе парня побогаче.

Он пожал плечами и откинулся на спинку кресла. Постепенно расслабляясь, словно только что скинул с плеч непомерную тяжесть, Григорий Александрович смотрел на меня, а я – глядела на него. Совершенно не представляя, что сказать, да и стоит ли говорить что-то в принципе.

– Есть ещё кое-что, – проговорил свёкор после небольшой паузы. – Я собираю информацию о Диане, хочу понять, чего от неё ждать.

Я не сдержалась и фыркнула.

– Как будто это может исправить тот факт, что Саша бегает вокруг неё на манер цирковой собачки.

На лице Григория Александровича мелькнула и исчезла кривоватая улыбка.

– Не может. Пока что. Хотя я искренне надеюсь, что мой сын не настолько идиот.

Он покрутился в кресле, облокотившись на колени и сложив пальцы «домиком».

– Но она многое скрывает, а это способно Александра хоть немного, но отрезвить. А дальше, глядишь, мои гены возьмут своё…

Он развёл руками и коротко рассмеялся. Я не удержалась – улыбнулась в ответ, хотя, поводов для веселья у меня не имелось.

– И что же вам уже удалось выяснить? – спросила, когда вдруг перед глазами появились жёлто-бледные мушки.

Я тряхнула головой в попытке от них избавиться, но это не помогло. Противных «насекомых» стало ещё больше.

– У неё – двое детей. И если с одним всё ясно, то второй…

Я снова замотала головой, ощущая, как меня покидают силы.

– Злата? – обеспокоенно выдохнул свёкор, и последнее, что я увидела, пытаясь встать со стула, как он вскакивает на ноги и бросается ко мне.

После чего меня накрыло благословенной темнотой.

***

Где и как Саша умудрился просрать телефон, он не понял до того момента, пока к нему не приехала Диана. Когда выбегал из такси, понимая, что ещё немного и перейдёт черту, в мыслях билось лишь желание в ближайшее время держаться от бывшей подальше.

В ближайшее – потому что Волошин знал: его обязательно отпустит со временем, и даже если у них с Ди снова случится непредвиденная встреча, он уже не отреагирует так на неё. А сейчас Саше просто нужно было время. И вот судьба вновь подкинула ему Диану, которая позвонила в дверь отцовской квартиры ближе к вечеру следующего дня.

– Привет, – прохладно поздоровалась она с Волошиным, протягивая ему телефон. – Хотела у отца твоего оставить на работе, но он сказал, что сегодня мне на фирме лучше не появляться. И что ты приехал с ночёвкой к нему.

О, он знал этот её тон. До чёрточки. Диана использовала его в двух случаях – когда он косячил, или когда косячила она. И Волошин там, в прошлом, покупался на подобное не раз. Стоило только Ди подпустить в голос ледяных ноток, как он начинал чувствовать себя не в своей тарелке и с грузом вины, лежащим на плечах. Даже если отчётливо понимал, что это – всего лишь попытка переложить всё с больной головы на здоровую.

– Спасибо, – кивнул он, забирая мобильник, который ожидаемо разрядился. – Я думал, что потерял где-то на улице.

– Неа, – она помотала головой. – В такси, видимо, из кармана выпал. А я вчера уже не стала за тобой… бегать. Решила, что отдам при случае.

«И случай наступил быстро и при прямом участии самой Дианы», – мелькнула в голове Саши мысль.

– Спасибо ещё раз, – поблагодарил он, не зная, что ещё присовокупить к сказанному.

Начать оправдываться за вчерашнее? Если он и должен был это делать, то только не перед Дианой, потому просто промолчал. Молчала и Ди, просто смотрела на него с немым вопросом в глазах, а Волошину хотелось лишь закрыть дверь, оставляя бывшую за порогом.

– Тогда я поеду, раз ты ничего не хочешь мне сказать, – проговорила она, меняя тон на прямо противоположный.

Морозные нотки исчезли, их сменило нечто жалостливое, что появилось в голосе.

– Сейчас – не хочу, – ответил Саша, испытывая калейдоскоп эмоций.

От превалирующей потребности завершить эту встречу как можно скорее до тающей грусти по отношению к исчезающему прошлому, которое он зачем-то пытался удержать в своей жизни.

– Тогда пока, – выдохом проговорила Ди и, развернувшись, неспешно удалилась.

Словно оставляла ему возможность вернуть её, продолжить то, что он вчера оборвал по собственной воле. Впрочем, Волошин этим шансом не воспользовался. Ретировался в квартиру и запер за собой дверь.

Когда зарядил телефон, первым делом решил позвонить Злате. Просто поинтересоваться как она, как девочки. Сказать, что собирается забрать Диашку и Глашу и погулять с ними. В общем, сделать хоть что-то, чтобы ощущение того, что те прочные, как стальные канаты, связи с семьёй не оборвались.

И охренел, увидев в списке входящих вызовов звонок от жены. И не просто звонок, а совершённый в тот момент, когда телефона у него уже не было. Но не это было самое дерьмовое – кто-то на него ответил. И Волошин знал, кто именно. Целых десять секунд они о чём-то говорили. Десять, мать его, секунд!

Пока по позвоночнику ползали ледяные змейки, Саша, прикрыв глаза, пытался осознать происходящее. Диана ответила на звонок, а потом Злата томилась в неизвестности весь вечер и всю ночь! На какую тему они пообщались? А впрочем, какая разница? Его жена знала, что Саша был с Ди. Этого с лихвой хватало на то, чтобы вбить последний гвоздь в крышку гроба, в котором задыхалась его счастливая семейная жизнь.

Диане он позвонил сразу же, чтобы уточнить детали их со Златой разговора. Бывшая не брала трубку, чем порядком его выбесила. Мысленно перекрестившись, он набрал номер жены. Несколько гудков без ответа. А после – она сбросила.

Чертыхнувшись, Волошин позвонил ей ещё и ещё. Сначала Злата продолжала сбрасывать, а потом и вовсе выключила телефон. Что ж… она была в своём праве, не желая выслушивать очередные попытки мужа объяснить то, что можно было назвать лишь одним словом, да и то матерным.

Наскоро одевшись, Саша решил, что поедет к жене. Купить по дороге цветы? Наверное, дурацкая затея. А вот просто присутствовать в жизни девочек, взять их на прогулку, например, – это то меньшее, с чего он может и должен начать шаги по восстановлению отношений. Только что-то подсказывало ему – вернуть всё, по чему он успел потоптаться с изяществом слона, посетившего посудную лавку, уже не получится. Но ведь можно выстроить что-то новое, они со Златой связаны на всю жизнь общими детьми, он будет присутствовать в жизнях дочерей, как неотъемлемая её часть.

С этой мыслью Волошин направлялся к Злате, а в душе его царил полнейший хаос.

Ему открыл… Марат. Руки тут же сжались в кулаки. Кот из дома – мыши в пляс, – вспомнилась дурацкая присказка.

– Что ты здесь делаешь? – потребовал ответа Саша, когда понял, что его друг – если можно так ещё было о нём говорить – встал так, чтобы перегородить ему проход.

– У меня к тебе точно такой же вопрос, – процедил Марат, чем буквально выбесил Волошина окончательно.

– Вообще-то – это мой дом, – тихо и угрожающе, склонив голову, словно бык, готовящийся к корриде, проговорил Саша.

Марат усмехнулся и прикрыл глаза.

– Если ты к жене, то её нет дома. А меня попросили докинуть твоего тестя и твоих дочерей с вещами к родителям Златы.

Он делал акценты на словах «твой и твои», что царапало нутро Волошина. Впрочем, наверное, именно этого Марат и добивался.

– В смысле детей с вещами? – уточнил Саша, сделав шаг и понуждая друга отступить.

– В коромысле, – передразнил Марат и ошарашил: – Дочери твои временно с бабушкой и дедушкой поживут. Пока Злата в больнице.

Показалось, что земля уплывает из-под ног Волошина, он даже поднял руку, чтобы попытаться уцепиться хоть за что-то.

– Она упала в обморок. Плохо ела в последнее время, гемоглобин сильно упал, – продолжил Марат.

– Плохо… ела? – помертвевшими губами спросил Саша, глядя на друга и понимая, что перед глазами всё плывёт.

– Именно, – кивнул тот. – Или думаешь, я здесь в тот раз просто решил поиграть в программу «Смак»?

Волошин тряхнул головой, надеясь, что это действие может помочь ему хоть отчасти привести мысли в порядок. Тщетно – они носились по черепной коробке, словно насекомые в растревоженном улье.

Всё же отодвинув Марата с дороги, он разулся и прошёл в сторону детской, откуда доносились голоса дочек и звуки работающего телевизора. Саша чуть приостановился, прикрыл глаза. Привычная обстановка, которая, как ему недавно казалось, набила оскомину, сейчас почудилась тем раем, от которого он добровольно отказался.

Толкнув дверь в детскую, Волошин застыл на пороге. Глаша возилась со своими любимыми книжками, укладывая их в стопки, Диана давала инструкции деду по поводу вещей, которые он водружал в довольно объёмную сумку.

Родители Златы собирались забрать девочек надолго? Его жена угодила в больницу на приличное время?

– Привет честной компании, – поздоровался Саша, заставив себя нацепить на лицо улыбку.

Потому что выть хотелось, а вовсе не вытаскивать из себя весёлые эмоции, которых на душе было ноль целых, хер десятых.

– Папочка!

Диашка тут же бросила своё занятие, подбежала к нему. Он схватил её на руки, прижал к себе. Под недовольным взглядом тестя прошествовал к дивану, на котором стояла сумка, наполовину укомплектованная детскими вещами. Когда Глаша примчалась следом, рассадил дочерей на коленях.

– Я приехал, чтобы побыть с детьми то время, пока Злата отсутствует.

Он сказал это совершенно спокойно, без нажима, но уверенно.

– Мамочка поехала отдыхать в… – Диана потёрла лоб, забавно хмуря бровки.

– В санаторий, – тут же откликнулся тесть, видимо, чтобы Саша не выдал что-то, что не предназначалось для детских ушей.

– Да, чтобы братик у нас был здоровенький, – с улыбкой закончила Диашка.

Она сияла от восторга, видимо, потому, что её папа был рядом. Волошин крепче прижал к себе дочек, намереваясь до победного отстаивать своё право провести с ними время, пока Злата в больнице.

– Моя дочь дала нам с женой чёткие инструкции. Пока она в санатории – девочки будут под нашим присмотром.

– Сергей Викторович, я всё понимаю… Но считаю, что в этом нет необходимости. Я вполне могу посидеть с собственными детьми хоть две недели, хоть месяц.

Тесть фыркнул и всплеснул руками. Приоткрыл, было, рот, но тут же его захлопнул. Волошин понимал, что Сергей Викторович готов высказать ему всё, но только не в присутствии девочек. И готов был выслушать совершенно заслуженные претензии, но сейчас ему жизненно важно было отстоять своё право оставить детей дома и показать, что ему можно доверять.

– Собираешься уйти в декрет? – хохотнул тесть, складывая руки на груди.

– Будем считать, что да, – кивнул Саша с совершенно серьёзным видом.

Сергей Викторович смотрел на него пристально, под этим взглядом Волошину стало не по себе, но он не отвёл глаза.

– Это будет решать моя дочь. Если сейчас она скажет, что может тебе доверять, – он кривовато усмехнулся, – то так тому и быть. Если же нет – ты даже слова не скажешь против того, чтобы я забрал девочек и уехал с ними.

Тесть достал телефон из кармана джинсов, посмотрел на Сашу вопросительно. Волошин молчал, но лишь до тех пор, пока отец Златы не стал набирать её номер.

– Подождите! – велел он.

Девочки, сидящие на его коленях, застыли. Саша физически почувствовал напряжение, исходящее от них.

– Не нужно её беспокоить… по крайней мере, сейчас.

Он растерянно принялся подбирать слова.

А потом можно и побеспокоить? Как ты вообще представляешь своё дальнейшее общение с женой? Другой мужчина на твоём месте уже был бы рядом со Златой… Хотя, нет, другой бы попросту не допустил того, что произошло.

Именно так он бы сказал сам себе, окажись на месте тестя. Однако Сергей Викторович промолчал. Лишь пожал плечами и вернулся к тому, чем занимался до сего момента – сбору детских вещей, тем самым поставив точку в обсуждении вопроса.

Поцеловав девочек и ссадив их с колен, Саша пообещал им, что в ближайшее время они втроём обязательно погуляют. Тесть на это никак не отреагировал, продолжая своё занятие.

Волошин вышел из детской, вернулся к Марату, который уже устроился на кухне.

– Вернёшься, когда их отвезёшь? – спросил у друга, присаживаясь напротив.

– Зачем? – приподнял бровь Тинаев.

– Мне нужно с кем-то поговорить.

Лицо Марата удивлённо вытянулось. Да уж, Саша понимал, как это выглядит со стороны. Наверное, как исповедь, которую Волошин попросту не донёс до того места, где ему могли сказать, что его грехи отпущены. Вот только не станет ему от этого легче. Если какой-то незнакомый человек решит, что Саша достаточно раскаялся.

– С кем-то и поговори, – пожал плечами Марат. – Я-то здесь причём?

– Ты мой друг, – ответил Волошин.

– Разве? – приподнял брови Тинаев. – Мне кажется, сейчас у тебя один друг. Одна любовь. Одна жизнь. Один интерес.

– Ты ошибаешься.

Два последних слова он выдохнул, они прозвучали тихо, но уверенно.

Марат сделал глубокий вдох.

– Саш, ты только не дуйся, – ухмыльнулся он, – но, честно говоря, я от тебя устал. Каково при этом Злате, даже представить не могу. У неё просто ангельское терпение.

Тинаев говорил то, что Волошин знал сам. Только звучало это из уст друга так, что хотелось закрыть уши руками и замотать головой.

– Ладно, поехали мы, – вдруг поднялся из-за стола Марат.

Саша перевёл взгляд на прихожую, куда уже вышли из детской девочки в сопровождении деда. Диашка бросилась на помощь сестре, принялась надевать на неё комбинезон. Волошин направился к дочкам и быстро управился с тем, чтобы облачить их в зимние одёжки.

– Папочка, ты дедушке или бабушке обязательно позвони, – напутствовала Диана, уже стоя на пороге. – И скажи, что мы с тобой пойдём гулять.

Она задорно улыбнулась ему, от чего в сердце Саши кольнуло острой щемящей нежностью. Расцеловав девочек и пообещав им, что обязательно заберёт их на прогулку в ближайшие день-два, Волошин проводил тестя и детей. Марат лишь ненадолго задержался на пороге и, кивнув ему, молча вышел следом за ними.

Саша остался совершенно один.

Сидя в тишине квартиры, которая раньше была полна гомона их со Златой детей, аромата невероятно вкусных блюд, которые его жена готовила для семьи, атмосферы уюта и тепла, Волошин испытывал боль и разочарование в самом себе. И даже отвращение – тоже по отношению к себе.

Сейчас, когда соприкоснулся с тем одиночеством, в котором так дерьмово было находиться, он впервые за всё то время, что прошло с его первой встречи с Дианой в клубе, чувствовал самый настоящий ужас от вероятности лишиться самого привычного и родного.

И встать и уехать, чтобы перестать мучить себя, Волошин тоже не мог. Эти его душевные метания, когда взгляд то и дело натыкался то на вещи Златы, то на игрушки дочерей, были тем малым, что могло составить для него первый шаг к наказанию, которое он заслужил.

Уже завтра он поедет к жене. Сделает всё, что от него зависит, чтобы она ни в чём не нуждалась. Это – лишь малая толика тех действий, что он должен предпринять. А дальше… дальше будет видно, можно ли хоть что-то исправить.

Сколько так просидел, Саша не знал. Но стоило только кому-то позвонить в дверь, как он вскинул голову, выходя из состояния оглушённости, в котором пребывал. Он вышел в коридор и, не глядя в глазок, отпер замки. На пороге стоял Марат. На его лице была ухмылка, а в руке – бутылка вискаря.

– Побуду тем, кто тебя исповедует, но до тех пор, пока не закончится пойло. И то – если только мне понравится то, что скажешь. Если нет – встану и уйду раньше, – осклабился Тинаев, когда Саша отступил, давая ему возможность пройти.

Сердце Волошина забилось быстрее. В том, что Марат, несмотря на озвученную им позицию, всё же вернулся, он углядел шанс. Сначала – сохранить друга, а в долгой перспективе – брак.

Они вернулись на кухню. Тинаев скинул пальто и бросил его на свободный стул, предварительно добыв из кармана лимон. Саша наскоро проинспектировал холодильник. Что-то перекинул в морозильную камеру, что-то оставил на полках. Нашёл брусок сыра, который быстро и нарезал.

На друга, сосредоточенно кромсающего лимон, старался не смотреть. Неуютно как-то было наедине с Маратом, хотя сам ведь недавно просил остаться и его выслушать.

– Ну, не знаю, за что, но выпьем, – поднял тост Тинаев, когда вискарь был разлит по бокалам и каждый взял по дольке лимона.

Бог весть какая закусь для такого крепкого напитка, но хоть так.

Выпили. Саша быстро сунул в рот кислую хрень, поморщился.

– Может, закажем что? – спросил у Марата. – А то развезёт ведь быстро.

Тинаев помотал головой.

– Не. Ждать долго. Давай начинай свою отповедь, – велел Волошину, наполняя их бокалы снова.

А Саша не мог понять, что именно говорить. На языке, кажется, всё вертелось, готово было сорваться в любой момент, а как сел и стал раскладывать произошедшее по полочкам – хрен там ночевал.

– Я Диану чуть не поимел, – брякнул он первое, что пришло в голову.

Взял бокал, исподлобья глянул на Марата, брови которого поползли наверх.

– В смысле – чуть не? – удивился тот, закидывая в рот новую порцию спиртного.

– В коромысле, – со смешком повторил Волошин фразу Тинаева. – Или ты думал, что мы с ней уже в койке побывали?

Он задал этот вопрос и сам от себя поморщился. Конечно, Марат так думал. Как и Злата. И не было у них основания считать иначе. Разве что на веру слова Саши принять, что у них с Ди ничего не случилось. Только вот беда – и к этому оснований ни у его жены, ни у друга, ни у тех, кто знал про то, что Волошин встретил первую любовь, тоже не имелось.

– Не спал я с ней. Но целовались раз. В баре встретились… – Он покачал бокалом, в котором плескалась янтарная жидкость. Опрокинул содержимое в рот. – Она снова попробовать предложила с ней замутить. А я…

Саша замолчал, лишь подвинул к Тинаеву пустую тару – мол, наливай снова. Просить дважды Марата было не нужно.

– А я вцепился в эту идею, как идиот. В тот момент действительно считал, что всё можно назад отмотать и заново начать.

– А сейчас?

– А сейчас – нет.

Они снова выпили. Волошин чувствовал, как по венам разливается обжигающее тепло, даже какой-то туман в голове появился. Только он не опьянял, как ему полагалось, а помогал выстроить всё в логическую цепочку.

– В такси мы сели, стали целоваться. Первой вспышкой картинка была, как мы с Ди раньше… ну, ты понимаешь. А потом так мерзко стало. И голос её в голове зазвучал – мол, у тебя, Саша, перспектив никаких. А сейчас что?

Он хлопнул по столу ладонью, Марат – подвинул к нему тарелку с сыром.

– А сейчас у меня деньжата завелись и она вновь решила передо мной ноги раздвинуть. Только деньги эти я должен на жену и детей тратить, а не на сторону!

На лице Тинаева было такое выражение, что Волошин не мог понять – то ли потешается над ним друг, то ли одобряет сказанное.

– Ты ведь понимаешь, что Злата тебе этого так быстро не простит? Если вообще сможет это сделать? – уточнил осторожно Марат, наполняя для них бокалы вновь.

Сашу потихоньку стало вести. На смену логическим цепочкам пришло благословенное опьянение. А вот Тинаев, кажется, был совершенно трезв.

– Понимаю, – кивнул Волошин. – И был бы удивлён, если бы она поступила иначе.

Они помолчали. Саша за это время приговорил бокал с виски, Марат к своему напитку не притронулся.

– Что бы ты сделал на моём месте? – потребовал ответа Волошин у друга.

– На твоём месте я бы даже не взглянул на шалаву, если бы у меня была такая жена, как у тебя, – спокойно ответил Тинаев.

Пожал плечами, покачал в руке свой бокал и, всё же выпив его, отставил вместе с бутылкой. Облокотился на стол, подался к Саше.

– Злата – самая настоящая драгоценность, Волошин. А ты её променял на какую-то пустышку. Стекляшку, да и ту исцарапанную со всех сторон. Твоя жена к тебе так просто не вернётся. Я знаю её… Наблюдал все те годы, что вы вместе провели. Так что советов в том, как её вернуть, от меня не жди. Мне просто тебе нечего на это сказать.

В голосе Марата не было ни превосходства, ни попыток уязвить. Саша смотрел на него пьяными глазами и так жутко становилось от безысходности, которая в душе зародилась, что хоть в окно выходи.

– Я верну её… – не особо решительно проговорил Волошин после небольшой паузы. – А с Дианой у меня всё! Не было секса и никогда больше не будет!

Он снова ударил по столу, потянулся за бутылкой. Марат останавливать его не стал, но когда Саша попытался плеснуть виски другу, накрыл бокал ладонью.

– Разве ж в сексе дело? – задал Тинаев риторический вопрос, пока Волошин догонялся весьма солидным глотком спиртного. – Физика здесь вообще почти ничего не значит.

Саша перевёл поплывший взгляд на Марата, что выглядел совершенно трезвым.

– Может… отсутствие секса хоть в чём-то меня оправдает? – спросил он, почесав в затылке.

Отвечать друг не стал. Но помог ему добраться до постели, на которую Саша и рухнул, не раздеваясь. Уже проваливаясь в сон после того, как Тинаев отбыл, он вдруг резко распахнул глаза, стоило только в голове рефреном прозвучать фразе:

«Физика здесь ничего не значит».

Впрочем, Волошин очень быстро успокоился, опять зажмурившись и понимая, что вот-вот отрубится.

Физика и вправду ничего не значила. А вот их любовь со Златой – да. На этом и стоило сосредоточиться.

***

Григорий Александрович настоял на том, чтобы у меня была лучшая палата в лучшей клинике. Конечно, обмороки не являлись приятной частью беременности, но, в целом, случались у женщин довольно часто. И я бы, наверное, просто отлежалась дома в тишине и покое, окружённая маминой заботой, но свёкор решительно дал понять – у меня больничный режим.

К слову, палата, в стенах которой я проводила второй день, была весьма комфортабельной. А о том, что нахожусь в медицинском учреждении, говорил лишь едва уловимый аромат лекарств, да и то, витающий в воздухе исключительно в тот момент, когда мне ставили капельницы и делали уколы.

Очень отвлекала и переписка с Мариной, которая, узнав, что я угодила в клинику, очень расстроилась, что пока не рядом.

«Андрей всё же меня отыскал, – написала она, а мне сразу тон её в мыслях послышался. Спокойный и отстранённый. – Говорит, будет ухаживать и добиваться».

«А ты?»

«А я решила – пусть побегает. Потом решу, что с этим делать. Я бы его помучила, но меня кое-что останавливает».

«И что же это?»

«Во-первых, чувства к нему действительно поугасли. Во-вторых, и он, и его друзья так просто забыли о готовящейся свадьбе, что просто караул!! А если бы на месте той девчонки оказалась я?»

Вот в этих словах уже я видела Маринку. Так и представляла, в каком возмущении она печатает мне эти строки. И подруга действительно была права – о свадьбе Лемешева, какой бы скоропостижной она ни была, напрочь все забыли. А Андрей тоже хорош – метался как известный предмет в проруби. В этом с Сашей, похоже, они были едва ли не близнецами. И как в эту компанию вписывался Марат – уму непостижимо. Последний, конечно, тоже был тем ещё разгильдяем, но за последнее время не раз показал себя с самых лучших сторон.

Когда после короткого стука дверь в палату чуть приоткрылась и в проёме показался огромный букет белых альстрёмерий, я грешным делом подумала, что это приехали или свёкор, или Тинаев. Отец отпадал – они с мамой и девочками сегодня собирались поехать в цирк без животных. А Саша… Саша, наверное, попросту забыл за это время, какие цветы у его жены любимые.

– Привет.

Нет, это всё же был Волошин собственной персоной, который зашёл в палату сразу следом за букетом. К нам тут же пришла дежурная медсестра, видимо, заметившая пришествие Саши. Засуетилась, достала из высокого, до потолка, шкафа внушительную вазу. Без слов набрала в неё воды, поставила цветы, установила их на столике так, чтобы мне они не мешали.

Пока она была рядом, мы с Волошиным молчали. Я лишь бросала на мужа взгляды и подозревала, что со стороны они выглядят полными непонимания и недовольства.

– Как ты? – спросил он, когда медсестра удалилась.

Я пожала плечами и отложила телефон с неотвеченным сообщением.

– Нормально. Мог спросить у врача – у него имеется полная информация на этот счёт.

– Я спросил!

Саша проговорил эту фразу с жаром, подошёл ближе, уточнил, кивнув на стул:

– Могу присесть?

– Ты надолго? – притворно ужаснулась я.

По губам мужа скользнула горькая усмешка.

– Заслужил, – кивнул он, всё же устроившись на краешке стула. – Я расспросил обо всём врача. Но хотел бы знать другое и не от него – как ты?

Я вздохнула. Ничего нового Волошину поведать о себе не могла. Если он не понимал, что я в своём уязвимом положении пыталась сохранить нервы в целости, но организм не выдерживал потрясений, то объяснять это взрослому мужику на пальцах – последнее, что я стану делать.

– Я нормально, – заверила мужа. – И если ты перестанешь мне подбрасывать поводы для волнения, стану вообще огурцом.

Конечно, я имела в виду приходы Волошина в клинику, что для меня являлось своего рода триггером. Но Саша всё понял по-своему:

– Больше никаких поводов, родная! – подавшись ко мне, проговорил он. – Я хотел сейчас взять все заботы о девочках на себя, но твой отец сказал, что ты станешь беспокоиться.

Я едва удержалась, чтобы не фыркнуть и язвительно не уточнить, о каких-таких девочках он собрался заботиться.

– Да, он привёз мне ноутбук и рассказал, что ты возжелал остаться с Дианой и Глашей, пока я в больнице, – вместо этого ответила мужу, приподняв бровь.

– И как ты на это смотришь? – уточнил он осторожно.

– На то, что я буду бесконечно на связи с вами, а ты станешь спрашивать даже то, какую марку макарон покупать в магазине? – хохотнула я.

Волошин поджал губы. Смотрел на меня так, словно какие-то мои черты видел впервые. Хотя, казалось бы, мы с ним прожили вместе весьма немалое количество времени, которого было достаточно, чтобы неплохо друг друга изучить.

– Когда ты лежала в роддоме с Глашкой, мы с Ди как-то справлялись, – пробормотал он.

– Угу, – хмыкнула я. – Потому что рядом были мои родители на подхвате.

Я замолчала, молчал и Саша. Зачем он вообще сюда приехал, я не знала. Меня ожидала очередная серия мыльной оперы под названием «Не виноватый я, она сама поскользнулась и упала в мою постель»? Или чего желал Волошин? Поиграть в заботливого мужа и отца?

– Если так хочешь помочь моим родителям с Диашкой и Глашей – я не против, – проговорила, когда мне в голову пришла идея.

Саша тут же встрепенулся.

– Это будет первый шаг к тому, чтобы я начала понимать, что тебе можно доверять твоих собственных детей.

В глазах Волошина мелькнуло и тут же угасло недовольство. Отлично, кажется, кто-то учился самоконтролю прямо здесь и сейчас.

– Чуть позже мы обсудим, как можно будет поменять имя Диане с минимальными потерями. Варианты Дана и Дина мне нравятся, но сейчас не об этом.

Я приподняла бровь, когда увидела, что Волошин собирается что-то сказать. Наверняка – это был бы протест. Впрочем, он сдержал и его.

– А пока первым шагом пусть будет твоё наличие рядом с девочками… в квартире моих родителей. У них она большая, насколько ты помнишь. Места хватит всем.

Я проговорила это и теперь самой пришлось призвать все силы для того, чтобы не выдать естественную реакцию, которая появлялась при виде вытянувшегося Сашиного лица – смех.

– Ты предлагаешь мне… переехать к тестю и тёще? – выдавил он из себя.

У моих родителей и Волошина были прекрасные отношения. Ровно до тех пор, как на горизонте не появилась бывшая Саши. Так что сейчас я прекрасно представляла себе, как неуютно будет мужу рядом с ними.

С другой стороны, он поможет им в случае чего-то, да и Глаша с Дианкой будут счастливы, что папа наконец-то рядом. А родители воспримут это совершенно нормально, папа так и вовсе сочтёт наличие рядом зятя как повод его перевоспитать.

– Ну да. Ты хочешь быть рядом с дочками. Дочки сейчас живут у бабушки и дедушки. Я договорюсь, чтобы они приютили тебя на недельку, пока я здесь.

Волошин сглотнул. Я прикусила губу, чтобы не хохотать от той растерянности, что отражалась на лице мужа. И уже собралась было сказать, что это шутка, когда он кивнул решительно:

– Хорошо. Прямо отсюда еду за вещами и к ним.

Теперь настала моя очередь ощущать растерянность. Я была свято убеждена в том, что Волошин откажется.

– М-м-м… идёт. Как раз к ужину успеешь. Мама готовит брокколи и рыбу в белом соусе со шпинатом.

Я растянула губы в ободряющей улыбке. Из всего списка блюд, которые Волошин особенно «любил», эти два были в списке призёров.

– Хорошо, – повторил он и поднялся на ноги. – Тебе что-нибудь нужно? Я могу привезти завтра утром. Или к обеду, – предложил он.

Я помотала головой.

– Нет, завтра приезжать не нужно. Мама и папа составили какую-то интересную программу для детей. Экскурсии, даже музеи… Думаю, что ты нужнее там, чем здесь.

Саша заложил руки в карманы джинсов. На лице его всё также было написано выражение а-ля «Почему моя жена иногда ведёт себя как незнакомая женщина?» Но я усиленно делала вид, что всё нормально.

– Тогда я пойду? Позвоню тебе и обсудим, что ты хочешь, чтобы я тебе привёз, – с нажимом сказал Волошин, сделав крохотный шаг в сторону выхода из палаты.

– Угу, – буркнула я снова и, устроившись на постели удобнее, закрыла глаза, давая понять, что разговор закончен.

Через полминуты за Сашей закрылась дверь. И я, выждав для порядка ещё тридцать секунд, схватила телефон и позвонила маме. Как только она взяла трубку, выпалила громким шёпотом:

– К вам сегодня на недельку приедет пожить Саша. Приготовь, пожалуйста, на ужин брокколи на пару. И тот соус к рыбе, в который ты кладёшь шпинат…

***

Диана по-хозяйски зашла в кабинет Владлена. Знала, что его жены уж точно нет рядом – она уехала на очередной то ли симпозиум, то ли семинар, то ли что-то подобное. Сам Дементьев, как Ди ожидала, оказался сидящим в своём кресле.

Вскинул бровь, когда увидел её, дождался, пока она закроет за собой дверь, и постучал ладонью по своему колену.

Диана наморщила нос, всем своим видом старательно показывая, что не очень-то стремится вновь оказаться в объятиях пожилого любовника. Но сделала в его сторону пару шагов, а когда поравнялась с ним – Влад сам схватил её за запястье и потянул на себя, понуждая буквально рухнуть на него.

Когда Ди поёрзала, устраиваясь удобнее, предупредительно сжал её талию и помотал головой.

– Не сегодня, – проговорил тихо, но непререкаемо.

Диана фыркнула.

– У тебя каждый раз «не сегодня», – отвернулась она и сложила руки на груди.

Впрочем, покидать колен Дементьева не спешила.

– Зачем тогда звал? – уточнила, когда пауза в их странной беседе затянулась.

– По поводу Егора, – тут же откликнулся Владлен.

Диана бросила на любовника быстрый взгляд, непонимающе вскинула брови.

– Что с ним? – спросила с опаской.

Сын жил за городом в компании её матери. Условия были самые, что ни на есть, прекрасные. Владлен обеспечивал их всем необходимым. А у Дианы была возможность видеться с ребёнком тогда, когда она сама пожелает. И чем старше становился Егор, тем меньше этих самых пожеланий в неё имелось.

– Ничего, – пожал плечами Владлен. – Я подумал о том, что ему пора начать учиться. Причём не какой-то ерунде, а чему-то стоящему, – сказал он, и в тоне вновь засквозили нотки, которые буквально кричали: «Со мной бесполезно спорить».

– Ему всего шесть, – нахмурилась Диана.

– Уже шесть! – подняв палец вверх, ответил Владлен. – Знаешь, за границей в этом возрасте уже вовсю начинают получать образование.

– У Егора есть репетиторы и прекрасная няня в виде моей мамы, – начала она, но Дементьев её перебил.

Без грубости, но с силой прижал ладонь Дианы к губам и поцеловал, оставляя противный влажный след. Впрочем, Диана в таких случаях умела не показывать, что испытывает мерзкие ощущения.

– Твоя мама поедет с ним, если ты об этом. В остальном – я всё решил. Мои старшие дети получили от меня всё, что им полагалось. Теперь я хочу заняться Егором. У него будут роскошное образование и карьера.

– А наследство? Ты ведь говорил, что Альбина против того, чтобы этот… бастард, так ведь она выразилась? – имел отношение к вашему имуществу.

Спросила это и даже дыхание задержала. Владлен не раз давал ей понять, что о таких материях, как мифическое наследство, которое оставит её сыну, не думает. Но, учитывая его возраст и пристрастие совсем не к здоровому образу жизни, мог ведь и не прожить слишком долго. Так что Диана была весьма заинтересована в том, чтобы после смерти Дементьева не бегать по судам, выцарапывая законное право на адекватную часть имущества Влада, а просто наслаждаться жизнью.

Да, конечно, Егор будет претендовать на какие-то активы, но сама Ди желала, чтобы им с сыном досталось как можно больше.

– Я пока не собираюсь на тот свет, если ты об этом, – хмыкнул Владлен и оставил на ягодице Ди ощутимый шлепок, тем самым давая понять, что ей пора подниматься и уходить.

– Мы вернёмся к этому разговору позже, – проговорила Диана, вставая с колен Дементьева и потянувшись, словно кошка, чтобы выставить на обозрение любовника все свои прелести.

Твою же матушку! Она снова докатилась до того, что вынуждена предлагать себя. А всё из-за чёртова Саши, который вдруг стал срываться с крючка! Хренов семьянин! Вспомнил, что дома семеро по лавкам, сволочь! Это смешало все карты Дианы, заставило её вновь вернуться на те позиции, с которых она только-только, казалось бы, направилась вперёд.

– Не дуйся, – подпустив тепла в голос, проговорил Дементьев. – И давай уже всё же займись вечеринкой для клуба. Нам надо как-то встряхнуться.

Ди приподняла бровь, присела на край стола, не упустив возможности приподнять край весьма целомудренной юбки. Обнажила бедро, по которому Владлен скользнул равнодушным взглядом.

– Хочешь, чтобы я наняла ту фирму… ну, из которой к тебе приходили? – поинтересовалась словно бы невзначай.

Владлен растянул губы в противной улыбочке.

– Желаешь пристроить своего бывшего на хлебное место? – спросил он.

Диана не сдержалась и фыркнула. Ещё не хватало умолять этого перебежчика всё же организовать им праздник и дать на этом прилично заработать!

– Нет, – пожала она плечами. – Я буду вести дела с его отцом. Он более… профессионален. А Саша… Только не говори, что ревнуешь… – обнажила она зубы в улыбке, больше похожей на оскал.

– Не мели ерунды, – вздохнул Дементьев и махнул рукой, мол, тебе пора на выход.

И Диана ушла. Едва отвернулась от Владлена, как на губах её появилась довольная ухмылка. И мечтать не смела о том, что Дементьев всё же займётся сыном и будет не только обеспечивать его нужды здесь и сейчас, но и подумает о будущем.

А ещё… Он подкинул ей прекрасный повод и не менее прекрасную идею. Если уж Саша пока не оказался тем мужчиной, который мог организовать ей безбедное существование, то почему бы не сосредоточиться на его отце?

Мужчина он видный, богатый, да и нравится она ему давно. С этими мыслями Ди закрыла дверь в кабинет Владлена, а через несколько минут набирала номер Григория Александровича.

Для начала – обсуждение праздника. Ну а дальше… Дальше всё будет так, как она захочет. Не иначе.

***

То, что жизнь с тёщей и тестем, совершенно обоснованно считающими, что он обидел их любимую дочь, не станет сахаром – Волошин знал с того самого момента, как вышел из палаты жены. И был полностью готов к тому, что оба родственника устроят ему маленький ад на Земле.

Достаточно было того, что мама Златы превзошла саму себя, готовя его самые «излюбленные» блюда, от которых его воротило ещё с детства. Диана и Глаша, видя, с каким выражением на лице он пытается справиться со спаржей, хихикали, а сами уминали её за обе щеки. Такими темпами дойдёт до того, что Саше придётся тайно бегать в магазин и покупать себе чипсы или что-то подобное. А после – опять же тайно – уминать их, заперевшись в комнате.

Но не только пытка едой ждала Волошина в доме тестя и тёщи, где он чувствовал себя, как свой среди чужих. Сергею Викторовичу взбрело в голову разобрать многометровые рыбацкие сети, которые он торжественно снял с антресолей и вручил Саше.

– Давно уже не пользовался, все перекрутились. Справишься? – спросил он, и по тону его было ясно – попытка отказаться будет приравнена едва ли не к предательству Родины.

– Справлюсь, – вздохнув, кивнул Волошин.

– Вот и хорошо, – решил тесть и отправился смотреть телевизор.

На те сети Саша «убил» два дня. А когда, довольный собой, отдавал их Сергею Викторовичу, услышал:

– Надо подарить их Семёнычу. Я-то против браконьерства, а Федька – любитель халявной рыбы.

Волошин мысленно выругался трёхэтажным матом.

Когда Глашка захныкала и заворочалась в третий раз за ночь, Саша понял, что дело тут нечисто. Обычно дочери спали крепко, поднимаясь от силы пару раз – то в туалет, то выпить воды. Да и то случалось это редко. А тут хныканье перешло в жалобный стон, и Волошин забеспокоился.

Включил ночник, поднялся с узкого дивана, который занял в комнате, где ночевали дочери. Подошёл к кровати, на которой они спали. Она была огромного размера, с миллионом подушек, в которых Дианка и Глаша устраивались как в уютном гнёздышке. Сейчас Ди лежала, раскинув руки и мирно спала, а вот Глафира сползла ближе к изножью и вертелась, как волчок.

– Глаш, – тихо позвал Волошин дочь. – Может, хочешь что?

Она задёргала ножками, замотала головой. Саша положил руку на лоб дочери и его глаза округлились. Тот показался раскалённым.

Схватив Глафиру на руки, он прижал её к себе и, выбежав из спальни, ринулся к двери в комнату родителей Златы. Постучал, баюкая дочь на сгибе локтя. Малышка открыла глаза, посмотрела на него затуманенным взглядом.

– Что такое?

– Что стряслось?

На пороге спальни, всклокоченные и заспанные, появились тесть с тёщей. Увидев Глашу на руках Волошина, мать Златы всплеснула руками.

– Кажется, Глафирка приболела, – сказал Саша как можно более спокойным тоном. – Нужно померить температуру и сбить, если высокая. И врача вызывать.

– Ох, сейчас только три утра… – выдохнул Сергей Викторович, пока Ольга Павловна помчалась на кухню, видимо, за градусником и микстурой.

– Плевать, – отрезал Саша. – Если понадобится – вызовем платную скорую.

Он помотал головой, когда тесть отступил в сторону, давая возможность зайти к ним в комнату. Распорядился беспрекословно:

– Диашку лучше заберите, пока она не заразилась. А у нас с Глашей лазарет намечается.

Сергей Викторович нахмурился, глядя на зятя. Но на решение много времени брать не стал. Кивнул и отправился в спальню, где находилась старшая внучка.

Через несколько минут всё было обустроено. Волошин засуетился возле Глафиры, запретив тестю и тёще заходить в комнату, чтобы не подхватить заразу. А Дианка продолжила спать – только теперь в комнате у бабушки и дедушки.

На градуснике обнаружилось тридцать восемь и два. Саша заставил дочь выпить суспензию и несколько глотков воды. Обычно в те редкие разы, когда дочки болели, с ними неустанно находилась Злата. И максимум, как Волошин вовлекался в процесс ухода за детьми – его отправляли в аптеку за лекарствами. Что ж… теперь наступало время, когда ему было необходимо начать разбираться во всех нюансах и тонкостях, связанных с такого рода ситуациями.

– Александр, как там Глашенька? – раздался из-за двери приглушённый голос тёщи.

– Засыпает! – откликнулся Волошин. – Если что-то понадобится, я дам знать, – добавил после паузы.

Миновало полчаса. Лекарство, слава всем святым, подействовало. Лоб дочери уже не был настолько горячим. Глаша действительно стала засыпать, видимо, ей полегчало. И только в этот момент Волошин ощутил, что его стало «отпускать». Словно туго натянутая до предела пружина постепенно стала ослабевать и распрямляться.

Уже проваливаясь в сон, Саша мысленно пообещал себе, что как бы ни было дальше у них со Златой, все заботы относительно детей они будут делить на двоих. Только так и было правильно в любом случае.

Проспать удалось довольно долго. Глаша, словно решив взять своё за тот отрезок ночи, в который температурила, продрыхла аж до полудня. И Волошин, успокоенный тем, что жар у дочери спал, тоже позволил себе расслабиться и отдохнуть. Лишь только пробуждался каждые полчаса, нащупывал ножку дочери и, убедившись, что она не горячая, проваливался в небытие вновь.

Когда за дверью послышалось деликатное покашливание, Саша понял – пора вставать. Тесть с тёщей, дай им бог здоровья, наверняка не отстанут, пока лично не убедятся, что Волошин за время ночёвки сделал всё, чтобы их родненькую внученьку не утащил злобный монстр. Главное, чтобы не решили, что этим самым монстром можно обозвать и его.

– Александр, я тут… вам завтрак приготовила, – сказала Ольга Павловна, когда он приоткрыл дверь.

Попыталась заглянуть в комнату, что Волошин и позволил ей сделать, отступив в сторону. Убедилась, что Глаша в порядке и даже уже схватилась за любимые книжки.

– Температуры нет, если поднимется, я дам лекарство. Мы сейчас в ванную – потом обязательно всё продезинфицируйте, – вошёл в раж Саша, оставляя тёще инструкции.

Та закивала, протягивая ему поднос, на котором горка еды была прикрыта тканевым полотенцем.

– Обязательно! – согласилась она и добавила, прежде, чем уйти: – Там оладушки сдобные. Сметана, варенье, сгущёнка… в общем, всё, чтобы плотно поесть. И Глашеньке, и тебе… Я принесу кофе и чай.

Ольга удалилась, а Саша улыбнулся и повернулся к дочери.

– Ну что, умываемся и завтракаем? – спросил он, донеся поднос до столика и поставив его на стеклянную поверхность.

Глашка отложила книгу, серьёзно кивнула и стала слезать с кровати.

Волошин вновь выдохнул с облегчением.

***

Я лежала, глядя на часы, и казалось, что каждая минута пройденного времени издевается надо мной, бесконечно растягиваясь и растягиваясь. Мне было скучно, я устала, а от беспрестанно идущих по телевизору передач и сериалов меня стало мутить.

Врачи говорили, что совсем скоро я смогу отправиться домой. Что ж… мне только и оставалось, что молиться, чтобы это самое «совсем скоро» наступило как можно быстрее.

– Тук-тук.

Я едва прикрыла глаза, когда до меня донёсся голос мужа. Вздохнула и поняла, что меня ждёт очередной визит блудного супруга. О том, как он сейчас проводил своё время, я знала в подробностях, которые весьма меня веселили. И, что скрывать, понимание, что Волошин за последние несколько дней не виделся с Дианой ни разу, приносило облегчение. Конечно, они вполне могли списываться или вообще завести виртуальный роман, но я старалась об этом не думать.

– Я говорил с врачом, он сказал, что тебе можно экзотические фрукты. Вот.

Не дожидаясь, пока я, например, поздороваюсь с ним, или скажу, что сегодня не в настроении для посещений, Саша прошёл в сторону моей кровати и стал выгружать яркие спелые плоды на столик. Чёрт! Это был запрещённый приём!

– Спасибо, – буркнула я, скрывая тот факт, что рот мой при виде папайи наполнился слюной.

– На здоровье, – разулыбался Волошин. – Как ты?

– Скучно.

Муж тут же нахмурился.

– Чем тебя развлечь?

Я поджала губы, чтобы не выдать фразу, которая первой просилась наружу. Ибо Волошин меня уже развлёк, так развлёк.

– Ничем. Я вполне сносно доотбываю заточение до конца.

Опять между нами разлилось то напряжение, которое меня раздражало. Надо будет запретить Саше прибывать ко мне в больницу, что у него уже начало входить в привычку. Да ещё и без разрешения.

– Как девочки? – спросила, чтобы быстро обсудить все те темы, которые можно было назвать безопасными, и дождаться момента, когда Волошин уедет.

– Отлично, – кивнул он. – Дианка болячку не подхватила, а Глаша уже почти выздоровела.

Я застыла на месте, а брови мои поползли наверх. Что он сказал?

– В каком смысле… болячку? – ужаснулась я, хватаясь за горло и вскакивая с кровати. – Моя дочь болеет, а я слышу об этом впервые и от тебя?

Меня начало потряхивать от того, какие мысли полезли в голову. Родители, которые, как я надеялась, были в курсе того, что Глаша приболела, ни сказали мне ни слова!

– Что с ней? Какие симптомы? Что за препараты ей прописал врач? – стала сыпать вопросами, а сама заметалась по палате.

К чёрту это бесцельное лежание, когда я нужна своим детям! Анализы стали приходить в норму, а эти перестраховки, когда меня собирались держать здесь до второго Пришествия, совершенно не входили в мои планы.

– Злата! Злата, стой!

Волошин схватил меня за плечи и осторожно встряхнул, видимо, поняв, что я планирую выписаться раньше времени. Развернул лицом к себе и вдруг беспрекословно сказал:

– Я бы всё равно тебя пока к Глаше не подпустил.

Мои глаза округлились, а я замерла, не в силах поверить услышанному.

– Не родился ещё тот человек, который может встать между мною и моими детьми, – процедила я, высвобождаясь и успокаиваясь.

С Глафирой всё в порядке – иначе бы Саша не был так спокоен, да и родители явно бы меня уведомили. С последними я уж точно поговорю и выскажу всё, что думаю по данному поводу.

– Мне можно доверять, Злата… Даже если ты считаешь иначе, – добавил муж, на что я фыркнула и невесело рассмеялась.

– Уж прости, но нет. Доверять тебе я не могу и не собираюсь даже пытаться в обозримом будущем.

Я скользнула по лицу Саши взглядом. Его челюсти сжались, на скулах появились желваки. Что ж, стой и переваривай то, что является правдой.

– Я хочу выписаться раньше, – заявила, вновь устраиваясь на постели.

– Это на усмотрение врача, – ответил Волошин.

– Про детей я хочу знать всё. С этого момента требую полный отчёт. От тебя ли, от родителей, которые с тобой спелись, – неважно.

– Хорошо. И они не спелись. Сегодня твоя мама снова приготовила рисовую кашу.

– Прекрасно. Думаю, что пока ты свободен от работы, можешь принять участие в разборе завалов в папином гараже.

Я и сама не знала, отчего мне это пришло на ум. В эту святую святых отец не пускал никого. Так что Волошину придётся очень постараться, чтобы выполнить мою «просьбу».

– Хорошо, – кивнул он.

На этом, вроде как, наша беседа могла и завершиться. Я сделала вид, что увлечена чтением новостей в телефоне, Саша так и продолжал стоять посреди палаты соляным столпом.

– Я очень перед тобой виноват, Злата, – наконец сказал он.

Головы я не подняла. Словно мне было неинтересно слушать очередную порцию заверений в том, что не имело под собой никакого обоснования.

– И я буду очень стараться, чтобы всё исправить и снова заслужить твоё доверие. Прости меня.

С этими словами он просто развернулся и, не дождавшись моего ответа, которого, собственно, у меня и не имелось, вышел прочь. Я же тяжело вздохнула и мысленно досчитала до пяти.

Главное не нервничать. Иначе не видать мне выписки до самых родов…

***

Конечно, Злата не доверяла Саше, и для этого у неё имелись самые железобетонные аргументы. Но раз за разом слышать и понимать это было, чёрт побери, больно. Нивелировал данное осознание лишь один факт – Волошин по-крупному облажался. Но впредь собирался делать лишь то, что могло удержать его на орбите семьи. И не оттолкнуть туда, где будет лишь бесконечная чернильная мгла бездушного и безликого космоса.

Выйдя от жены, он постоял немного на крыльце клиники. Нужно было заехать к отцу в квартиру и забрать оставшиеся там вещи. Продолжать и дальше существовать под «родительским крылом» Саша не собирался. Пока планировал пожить у родителей Златы, а после – снять квартиру и начать заниматься бизнесом. На нём лежала ответственность за то, чтобы его жена и трое детей были сыты и обеспечены всем необходимым. А это значило, что после разборов гаража и прочих сетей Волошин был просто обязан заняться каким-нибудь серьёзным делом.

Когда поднялся на этаж, где располагалась квартира отца, первое время усиленно вспоминал, что сегодня за день недели. То ли пятница, то ли суббота. Совсем потерял счёт текущим минутам, каждая из которых в итоге становилась новыми прожитыми сутками. Всё же выяснив при помощи телефонного приложения, что сегодня выходной, Волошин посудил, что отец вряд ли дома. Обычно тот уезжал по делам и отсутствовал до понедельника.

Открыв дверь своим ключом и сделав себе пометку, что нужно будет оставить его консьержу, когда съедет, Саша вошёл в квартиру и тут же наткнулся взглядом на знакомые женские сапоги. Он сначала замер на пороге, а следом до него донёсся мелодичный смех. И пришло осознание – здесь Диана. И, судя по мужскому голосу, который вторил приступу веселья Сашиной бывшей, его папа тоже находился дома…

Первым делом Волошин испытал какое-то странное чувство, словно тот укол, что отозвался болью и горечью, вернул его в прошлое. Вспомнил себя, когда услышал, как Диана отзывается о нём там, где им было едва ли не в два раза меньше. Как она тогда сказала? Бесперспективный? Да, именно таким он сейчас себя и ощутил. С откатом туда, где был девятнадцатилетним мальчишкой, да ещё и растерянным от того, что любимый человек говорит о нём так, словно он – кусок дерьма.

Но ведь сейчас всё было иначе. Во-первых, Диана вообще не касалась его в той теме, которую они обсуждали с Волошиным-старшим. Саше и прислушиваться не нужно было, когда он понял, что говорит его бывшая о квартире отца, которая ей очень понравилась.

Во-вторых, он ведь уже не студент, судьба которого ещё не предрешена. Он – молодой мужчина, и у него вся жизнь впереди. И карьера тоже, которую сейчас станет строить наново, причём вовсе не для того, чтобы покорить Диану.

– Не помешаю? – спросил он, входя в гостиную, где на диване расположилась Ди, а рядом с ней, с бокалом в руке, сидел Григорий Александрович.

Диана вскинула на Сашу удивлённый взгляд, а вот в глазах отца мелькнула оторопь, очень быстро сменившаяся чем-то похожим на недовольство.

– Я за вещами оставшимися. Хорошо, что ты здесь. Как раз оставлю тебе ключи.

Он шагнул к парочке, протянул связку Григорию Александровичу. Тот забрал её после некоторого колебания. Волошин посмотрел на Диану и прислушался к себе. В груди слабыми отголосками появлялись самые разнообразные оттенки эмоций. Но они не ранили, скорее просто вызывали ощущение, что ему горько от того, что с этой женщиной всё сложилось именно так.

И речь шла вовсе не о настоящем – в нём как раз всё было более чем понятно: им с Ди с самой первой встречи было не суждено сойтись вновь. А вот в прошлом… Хотя, какого хрена он сейчас об этом думал? Его жизненный путь не пересекался с минувшими днями. Отныне и, как верилось Волошину, навсегда.

– Где будешь жить? – уточнил отец, и Саша перевёл взгляд на него.

– Сейчас у тестя с тёщей. Дети мои там ведь.

Он запнулся, когда понял, что едва не сболтнул лишнего. Да и Григорий Александрович чуть округлил глаза, как бы показывая – не смей трепаться о том, что не касается чужих ушей.

– Златику нужно перед родами подготовиться, – ляпнул Саша первое, что пришло в голову. – А скоро мы все снова соединимся и будем жить уже впятером.

Он нёс откровенную чушь, только теперь понимая, насколько беспечным порою был в разговорах, когда дело касалось обсуждения семьи. Самого дорогого, что вообще может быть у человека.

– Саш, а может, с нами посидишь? – предложила Диана и облизнула губы, когда Волошин посмотрел на неё. – Твой папа такие истории весёлые рассказывает.

Она снова рассмеялась. Волошин знал этот смех. Он сначала звучал мелодично, затем в нём начинали сквозить нотки чего-то наносного, неискреннего.

– Нет, уж точно этот праздник жизни не для меня, – ухмыльнулся Саша и, изобразив шутливый поклон, добавил: – Пойду соберу шмотки и нужно ехать.

Он развернулся и ушёл. И мог поклясться – в том взгляде отца, который Волошин успел поймать прежде, чем удалиться, ему почудились одобрение и удовлетворение от того, как всё сложилось.

Он наскоро бросал в сумку всё, что ещё оставалось на полках. Вспоминал, как Злата выставила его вещи. Мог также отчётливо воспроизвести в памяти те чувства, которые тогда испытал. И сейчас понимал – жена поступила с ним слишком мягко. Любая другая вообще подрихтовала бы мужику морду лица. В лучшем случае – скалкой.

Представив Злату с этим орудием свободы, Саша усмехнулся. И тут же напрягся, услышав позади себя:

– Значит, всё же вернулся к жене?

Он обернулся, но не сразу. Сначала попытался сделать вид, что не заметил обращённого к нему вопроса. Впрочем, играть в такие игры было глупо.

– Да. Вернулся.

– И она тебя приняла с распростёртыми объятиями? Хотя… о чём это я? Когда двое детей и третий на подходе – ещё не на такое пойдёшь.

Диана пожала плечами. Какое-то время стояла в дверях, небрежно прислонившись плечом к дверному косяку и держа в руках бокал со спиртным. Затем вплыла в комнату и подошла ближе к Волошину.

– Знаешь, я терпеливый, – растянул губы в напрочь фальшивой улыбке Саша. – Но и моё терпение может подойти к концу.

Теперь он начал бросать в сумку вещи с ещё большим остервенением. А хотя… что мешает оставить часть барахла здесь, а забрать, когда у отца не будет гостей?

– Да? – Диана присела на подлокотник кресла и, проведя пальцем по краю бокала, склонила голову набок и поинтересовалась: – А когда терпение кончится – что сделаешь? Накажешь меня? Так давай! Обожаю, когда меня шлёпают.

Она выдохнула эти слова, а Волошин растерянно моргнул раз-другой. Сейчас перед ним была не та Диана, которую он помнил и которая делала всё, чтобы вернуть его в прошлое. О, эту новую бывшую он до сего момента не знал.

И знать, собственно, не желал.

– Ну так найди себе того, кто это будет делать с удовольствием, – осклабился Саша, застёгивая сумку и оглядываясь в поисках забытого.

– А если этим кем-то станет твой отец? – лениво поинтересовалась Диана, глядя куда угодно, но только не на Волошина.

Он как раз направился в сторону выхода из комнаты, но застыл, не веря тому, о чём его спрашивала бывшая.

– Если им станет мой отец, я ему посочувствую, – всё же вытащил он из себя те слова, которые раньше казались непроизносимыми.

Дело было за малым – спокойно покинуть это жилище и вернуться к детям. Саша уже пересёк порог комнаты, когда Диана вновь его окликнула:

– Григорий сказал, что ты потерял работу и теперь его фирма тебе не светит. Это правда? – спросила она.

Саша мысленно чертыхнулся, пальцы сами по себе вцепились в ремень сумки, перекинутой через плечо.

– Спроси у него об этом ещё раз, когда он будет тебя шлёпать. Глядишь, тогда удастся достичь одномоментного оргазма.

Едва ли не выбежав в коридор, Волошин хлопнул дверью, отрезая для себя тем самым прошлое от настоящего. И, не попрощавшись с отцом, промчался к выходу из квартиры, после чего поехал к своим дочерям.

И к родителям Златы. А брокколи с рисовой кашей в этот момент казались ему едва ли не манной небесной.

***

Время до того дня, когда меня должны были выписать, хоть и тянулось, как жевательная резинка, но всё же прошло. Ещё с утра, когда получила свою порцию весьма сносного завтрака, начала испытывать предвкушение, что отзывалось в моём теле сладостным пониманием – совсем скоро я увижу своих крошек. По ним я успела соскучиться так, что едва не выла от этого чувства.

Нас с Марком врач хвалила – вес вновь стал прибывать, при этом делал этот в тех границах, в которых полагалось держаться беременным. Сына, которого я опять увидела на УЗИ, похоже, ничего не беспокоило, и он развивался так, как был должен развиваться здоровый малыш. В общем и целом, жизнь налаживалась, и оставшиеся месяцы я намеревалась проходить образцово, а после – родить в срок.

Лишь только одно могло огорчить меня в этот день – Саша даже не поинтересовался, во сколько именно меня выписывают и не сказал, что приедет, чтобы отвезти домой. Он вообще словно решил игнорировать тот факт, что беременную жену вроде как стоит сопроводить куда бы то ни было. Что ж… Наверное, мне стоило начать привыкать к тому, что наши с Волошиным жизни будут идти параллельными курсами.

– Привет, – поздоровался со мной Марат, прибыв в палату точно к назначенному времени.

– Привет, – ответила я, прогоняя досаду на Сашу за то, что забирает меня сегодня не он, а посторонний, по сути, мужчина.

– Я без цветов, – сказал Тинаев, подхватывая мою сумку и верхнюю одежду.

Рассмеявшись, я махнула на него рукой.

– Без цветов, скажешь тоже! А если бы я попадала в больницу раз в неделю, меня теперь что, стоит с букетами встречать постоянно?

Марат, притворно ужаснувшись, округлил глаза и, сплюнув через левое плечо, постучал себе по лбу три раза.

– Избави боже! – воскликнул он. – Ничего не забыла? – уточнил, когда я направилась к выходу из палаты.

Я помотала головой и, окинув взглядом место, в котором провела несколько дней, убедилась, что можно уезжать отсюда с чистым сердцем.

Мы направились к лифтам, а оттуда – вниз. Я вновь и вновь гнала от себя то неуместное чувство по отношению к мужу, которое так и продолжало пылать в душе, но убедить себя в том, что всё это не стоит выеденного яйца, не успела. Потому что вдруг… увидела Волошина…

Да-да. Именно он стоял у выхода из клиники, держа в одной руке внушительный букет хризантем, а в другой – огромного зайца. Я округлила глаза, не веря им ни на йоту. Обернулась и посмотрела на Марата, что шёл следом за мной. Тот, похоже, тоже видел Сашу, ибо на лице Тинаева появилось удивлённо-смешливое выражение.

– Что ты здесь делаешь? – потребовал ответа у Марата супруг, шагнув в нашу сторону.

– Приехал меня забрать, – прежде, чем ответил бы Тинаев, проговорила я.

– Вообще-то, таким обычно занимаются мужья, – процедил Волошин.

Наверное, в любой другой ситуации меня бы даже позабавил его возмущённый донельзя вид. Но только не сейчас, когда имела вероятность стычка, что могла вновь отправить меня на больничную койку.

– Мужья обычно созваниваются с жёнами и обсуждают всё в подробностях, – отчеканила я.

– Тогда бы не получилось сюрприза, – продолжил настаивать Саша.

Тинаев застыл в метре от нас. В разговор не вмешивался, видимо, понимая, что мы должны разобраться вдвоём.

– А в чём заключался сюрприз? – сложив руки на груди, поинтересовалась я у мужа. – В том, что я бы сама припёрла сюда тяжеленную сумку, а потом бы торжественно передала её тебе в обмен на зайца и цветы?

Мне показалось, что даже уши у вышеозначенной игрушки приуныли и повисли, настолько минорным стало выражение лица Саши. Вздохнув, я повернулась к Тинаеву и, забрав у него куртку, спросила:

– Идём?

Тот кивнул и мы направились к выходу из клиники. Волошин со своими дарами последовал за нами.

– Злат… – окликнул он меня, когда я собралась уже, было, устроиться в машине Марата. – Я хотел как лучше.

Вид у мужа был довольно жалкий. Ещё не умершие чувства полоснули по нутру и отозвались горечью в сердце.

– Как лучше бы получилось, если бы ты просто начал относиться ко мне по-человечески, Саша, – устало отозвалась я, глядя на мужа. – Я уже не говорю о том, что с женщиной, которая тебе всю себя отдавала, стоило так себя вести в принципе. Позвонить и спросить, когда меня забрать – легко ведь, согласись?

Я задала этот вопрос, на что Волошин поджал губы и ничего не ответил. Сказать ему, видимо, было нечего.

– Просто приехать, проявить тем самым заботу о человеке, который вынашивает твоего ребёнка… Тоже ведь нетрудно, скажи?

Он кивнул и крепче сжал зайца.

– Я не говорю про какие-то взаимоотношения, что-то в таком духе… Я просто говорю о человечности. Именно её мне и не хватает, Саша… А не плюшевых игрушек и дорогих букетов…

Произнеся это, я оглянулась и посмотрела на Тинаева. Тот стоял у своего авто, делая вид, что его здесь вообще нет. И просто ждал.

– Я тоже на машине… – выдохнул Волошин, после небольшой паузы. – Позволь, отвезу тебя домой.

Я так резко замотала головой, что у меня хрустнули шейные позвонки. Не давала себе ни шанса на то, чтобы подумать над предложением мужа. Потому что и представить не могла, что сейчас отошлю Марата, предварительно попросив у него переложить сумку в нашу с Сашей машину. А потом поеду с мужем домой как ни в чём не бывало.

– Нет, – сказала уверенно и чётко. – Спасибо за предложение, но я вынуждена отказаться.

После чего подошла к авто Тинаева и, когда тот распахнул для меня дверцу, устроилась на пассажирском сидении. Теперь оставалось лишь заверить себя, что поступила правильно. Потому что моё совершенно немудрое сердце рвалось к тому мужчине, который этого совершенно не заслуживал.

***

«У меня к тебе важный разговор. Жду тебя в офисе после обеда. Пожалуйста».

Получив это сообщение, Саша понял – такого отношения к себе со стороны отца не ждал. Потому что знал – Волошин-старший встал на сторону Златы и правильно сделал. И уход Александра из того дела, которое он не просто считал семейным, но которое в итоге собирался возглавить – вполне закономерен.

Так что же происходило сейчас? Почему Григорий Александрович сменил риторику? Или Саше так только показалось?

Он прибыл к офису ровно к двум часам. Обед как раз завершился, но Саша подниматься на нужный этаж не торопился – не хотел, чтобы отец думал, будто он дежурил тут и жаждал аудиенции.

– Саша? – послышался удивлённый возглас рядом, в котором Волошин узнал Злату.

Сердце его забилось сильнее, а вот брови – нахмурились. В голове, одна за другой, стали появляться мысли о том, что могло такого случиться, отчего произошла встреча с той, кого он и не чаял здесь увидеть? Или это всего лишь совпадение?

– Привет, – поздоровался он и руки заложил в карманы куртки.

Потому что отчаянно захотелось подойти, обнять, прижать к себе.

– Привет, – ответила Злата. – Я… В общем, пару документов решила лично привезти. Вроде бы Вероника сказала, что твой папа у себя и кого-то ждёт.

– Меня, – кивнул Саша.

Подошёл к двери, открыл её, пропуская жену вперёд. Пожалуй, действительно видел в том, что встретил здесь Злату, руку провидения. Хотя и понимал, что, скорее всего, просто обманывается.

– Как девочки? – спросил, когда они направились к лифту.

– Всё в порядке, – отозвалась жена.

Зашла в хромированные двери, расстегнула одежду. Приложила руку к животу и Саша тут же встревожился:

– Что-то с Марком?

Она чуть округлила глаза. Посмотрела на него, как на идиота, которым он себя и почувствовал.

– С Марком всё в порядке. Просто немного хулиганит и пинается.

Удивление Златы прошло, она просто улыбалась, прислушиваясь к себе. И Саша решился, потому что ему до одури захотелось продлить этот момент, несмотря на то, что жена уже вышла из лифта и направилась к кабинету его отца.

– Можно… Я с ним немного пообщаюсь? – спросил он, догнав Злату и поравнявшись с нею.

– С сыном? – явно удивилась она, остановившись, впрочем, почти этого не показала. Лишь едва приподняла бровь.

– Да…

Жена прикусила нижнюю губу, на чём Саша залип взглядом. Кивнула, но не сразу, а после паузы. Слава всем святым, они были в коридоре офиса одни. Никто им не мешал, ни единая душа не нарушала то, что сейчас объединило, сделало их частью одного целого. Или так только казалось Волошину – неважно. Он ощущал это, и чудилось, что всё ещё можно исправить и перекроить.

– Думаю, можно, – наконец, ответила Злата.

Саша тут же протянул ладонь и положил её на округлившийся живот. В прошлые оба раза, когда Злата вынашивала Диану и Глашу, он проводил вот так много времени. Просто сидел или лежал рядом, держа руку на животе жены, и ему казалось, что мысли, которые роились в голове, могут передаться детям. Они обязательно их прочтут и поймут всё, что он хотел донести, хотя детям всего ничего и они даже не появились на свет.

– Он весьма активный парень, – сказала Злата через время. – Шутки про футболистов, которыми обмениваются родители, уже не кажутся мне такими уж смешными.

Саша невольно растянул губы так широко, что закололо в уголках.

– Это хорошо, – вот и всё, чем мог дополнить сказанное.

Тут же себя обругал. Это хорошо. Вот так вот, Волошин. Какую только хрень ни сморозишь!

– Мне пора, – сказала Злата, отступая на шаг.

Александр отдёрнул руку, испытывая что-то сродни досаде. Маленькое волшебство, в которое он погрузился, исчезло, замещаясь обыденностью. И пониманием, что эта крохотная передышка, когда почудилось, что всё так, как было раньше, теперь в прошлом.

Он проследовал за женой к приёмной. Здесь было пусто – Вероники на месте не оказалось, а вот дверь в кабинет отца оказалась чуть приоткрытой. Злата приостановилась и нахмурилась, следом то же самое сделал Саша, потому что послышались какие-то звуки. Весьма характерные – тихий смех, голоса, вздох… И, кажется, Волошин уже примерно представлял, какую именно картину увидит, стоит ему только толкнуть дверь и войти к Григорию Александровичу.

Он встал так, чтобы Злата не увидела происходящего. А полюбоваться было чем. Его отец сидел, откинув голову на спинку кресла, а по нему елозила, обняв его за шею, Диана. Саша мог поклясться – окажись они здесь чуть позже, застали бы последнюю за тем, как она ублажает Волошина-старшего.

– Ты для этого меня сюда позвал? – поинтересовался совершенно спокойно Саша.

Что он чувствовал? Омерзение. Прежде всего, по отношению к себе. Но, кажется, в последнее время это уже становилось привычкой.

Диана чуть отпрянула от Григория Александровича, но вставать с его колен не спешила. Повернула голову, встретилась взглядом с Сашей. Её глаза были затуманены, она действительно была готова оседлать его отца и сделала бы это с чувством, с толком, с расстановкой.

А вот сам Волошин-старший, кажется, был в совершенно «трезвом» уме. Ровно до тех пор, пока не понял, что вместе с Александром в его кабинете оказалась Злата.

Он дёрнулся вперёд, едва её завидев. Быстро ссадил с рук Диану, схватился за воротник рубашки. У Саши мелькнула мысль – он был прав, когда задавал свой вопрос. Отец и впрямь желал сделать так, чтобы всё случившееся стало достоянием для Александра. Вот только не учёл того, что он будет не один.

– Родная, ты не подождёшь меня в моём кабинете? – спросил Саша, вспомнив точно такую же ситуацию, оказавшись в которой, Григорий Александрович обозначил свою позицию по отношению к Злате.

Нет, Саше вовсе не хотелось сейчас противопоставлять себя тому человеку, который возжелал макнуть его носом в дерьмо. И был в этом прав. Он желал хоть отчасти минимизировать деструктивную ситуацию, в которой самым уязвимым элементом была его жена.

– Не подожду, – отрезала она, входя в кабинет. – Вот документы, которые я привезла. В остальном – думаю, что сотрудничество с вашей фирмой закончено.

На стол перед Волошиным-старшим легли несколько папок. Злата отступила, стоило ей только оставить договоры. Шагнула к выходу из кабинета. На Диану она не смотрела, хотя та и глазела на неё с таким чувством превосходства, что Саше тут же захотелось стереть это выражение с её лица.

И у Александра возникло чувство, что они все не стоят и мизинца его маленькой стойкой жены. Сбежать захотелось, но не от неё, а для того, чтобы больше она не испытывала и сотой доли тех чувств, в которые он погружал её раз за разом.

Злата удалилась. Развернулась и, гордо прошествовав к выходу, оказалась вне кабинета и вне всей этой ситуации. Саша же стоял и ждал того, что будет дальше. И хотя ему казалось, что самым верным будет просто уйти следом, он понимал – всё это затеяно здесь не просто так.

– Ну, я тоже пойду, – сказала Диана, подходя к креслу, на котором лежала её сумка.

Взяла её и, не глядя на Сашу и его отца направилась к двери, когда её остановил голос Григория Александровича:

– Не пойдёшь. Мы сейчас поговорим, и я хочу, чтобы всё между нами стало ясно.

Он поднялся на ноги. Обманчиво-спокойный вид соседствовал с хищными движениями и тем, как Волошин-старший двинулся в сторону Дианы, преграждая ей путь.

– Я многое о тебе выяснил… О ребёнке, которого ты родила через несколько месяцев после того, как вы с Сашей расстались. О том, что ты едва не продала его каким-то левым людям. О том, что прячешь старшего сына там, где о нём никто не узнает. Ну и о том, что тебе плевать на всё… кроме того, что способно принести деньги. – Григорий Александрович сделал паузу, заложил руки в карманы брюк и велел, указав кивком на диван: – Так что садись и отвечай на мои вопросы. И до тех пор, пока не сделаешь этого, ты никуда не уйдёшь.

Сначала губы Ди округлились. Она приняла удивлённый вид, но Саша понимал – это притворство. Ничего из того, что озвучил отец, не является для Дианы сюрпризом.

А вот для него, чёрт побери, было сюрпризом если не всё, то очень многое.

Ребёнок, которого она пыталась продать… Спрятанный сын… То, как Ди елозила по его отцу. Отмыться от этого хотелось. Но сначала – в очередной раз попробовать выпросить прощения у своей жены. А пытался ли он это сделать хоть раз? По-настоящему, а не врываясь в её жизнь и ничего при этом в неё не привнося? Не пробовал.

Саша смотрел на то, как Диана, всё же подчинившись, устраивается на стуле и смотрит на них волком. Жалко ли ему было эту женщину, если бы оказался в любой другой ситуации? Да. Если бы не знал, что она вытворяла, чтобы добиться своей цели. А Волошин знал…

– Это не ваше дело! – процедила она, посмотрев на Сашу.

Он выдержал этот взгляд, хотя и осознавал: глядит она на него только потому, что не может справиться с реакцией Григория Александровича.

– Это наше дело, Диана, – пожав плечами, ответил Волошин-старший. – Хотя бы потому, что ты вошла в нашу жизнь и попыталась её изменить в худшую сторону.

Саша тут же «словил» флэшбэк. Как Диана подаётся к нему, говорит, что она хочет попробовать снова. Как же хорошо, что у него в тот момент вовремя включились даже не мозги, а инстинкты. Которые завопили – с ним так нельзя.

И, в свою очередь, опять подумалось о том, как он сам сто раз перешёл границы своей жены. Того человека, на которого он должен был молиться. На ту, которая отдавала ему всю себя.

Дурак он был… И козёл. Кажется, именно этим парнокопытным его Злата однажды и обозвала.

– Так что там с твоим старшим сыном? Я хочу знать подробности, – проговорил Григорий Александрович, когда пауза в разговоре затянулась.

Теперь Диана посмотрела на отца Саши. Александр понимал – она обязательно ответит на всё, о чём её бы ни спросили, потому что загнана в угол.

– Ничего с ним такого, – передёрнула Ди плечами. – И я вообще не пойму, какое вам до этого дело.

– Я хочу знать, не мой ли это внук, – просто ответил Волошин-старший.

И вновь удивление на лице Дианы было настолько неподдельным, что она не смогла его скрыть. Саша смотрел за тем, как меняются эмоции на некогда любимом лице. Она ведь была актрисой – эта женщина. И совсем недавно, околдованный ею, Волошин готов был уничтожить любого, кто вторгся бы со своим бесценным мнением в его жизнь. Мнением правильным, но разве же тогда он это понимал?

Сейчас же просто стоял и охреневал – иначе не скажешь – от того, насколько был слеп до этого момента. Насколько хотел оставаться незрячим.

– Я… я бы вам сказала, если бы это был ваш внук, – хмыкнув, проговорила Диана.

Задумалась на мгновение, в её глазах загорелся хищный огонёк.

– А вообще… я и сама не знаю.

Сашу как будто бы облаком мороза обдало. Сковало каждую мышцу, каждый нерв. Зачем отец всё это раскапывал? Ведь могло получиться так, что у него, Саши, мог быть ребёнок. Это уничтожило бы всё… А затем появилось новое, мать его, осознание. Он в любом случае должен нести ответственность за случившееся. И этот самый сын – лишь часть того груза, который был возложен на плечи Волошина его собственными же руками.

– Что значит, ты не знаешь? – вступил он в разговор.

Голос был хриплым, царапал горло.

– Ты ведь ушла к этому своему… перспективному мужику не беременной?

Диана облизнула губы, её взгляд заметался.

– Я очень быстро залетела, – наконец, взяв себя в руки, ответила она. – И спала с ним, когда ещё была с тобой.

К горлу Саши подкатил спазм. Не ребёнок, рождённый Дианой там, в прошлом, был шоком. Нет. И не то, что он об этом ничего не знал до определённого момента. А вот эта грязь, в которую он прыгнул с разбега и окунулся прежде всего сам, а после – окунул самых дорогих людей.

– Мне нужно выйти, – проговорил Волошин, чувствуя, что ещё немного и его попросту вывернет.

Подскочил к двери, бросился к туалету. И последнее, что увидел, выбегая, было лицо отца, на котором появилось удовлетворение от происходящего. А Диана… Диану лицезреть не желалось. Ни в это мгновение, ни когда бы то ни было впредь. Хотя Волошин и осознавал: его проблемы, которые он сам себе однажды создал, не закончились. И вряд ли им суждено закончиться в обозримом будущем.

***

А дальше были три дня какого-то адского коматоза. Когда едва засыпал, вымотанный мыслями и переживаниями, как тут же выныривал из своего состояния. Лежал с колотящимся сердцем, вперившись в потолок, а самому хотелось выйти из собственного тела и оказаться где угодно, но только не в этом мороке, от которого сходил с ума.

В этом всём крохотной ниточкой, связывающей Сашу с разумной жизнью, стало общение со Златой. Да, она не бросила его с этим ужасом один на один. Написала ему первая сама, он даже не особо вчитывался поначалу, чего Злата хочет. Просто сидел, вцепившись пальцами в телефон, и старался унять колотящееся сердце, которое едва не останавливалось, чтобы после помчаться вскачь, едва не доводя его до инфаркта.

А потом – жадно перечитывал и перечитывал её вопрос. Простых два слова: «Как дела?». Вроде бы ничего необычного. О таком спрашивают друг у друга даже незнакомые люди, но как же чертовски важно было знать, что Злата из его жизни не исчезла.

У них почти не завязалось переписки – его краткое сообщение и пара слов в ответ, но это тянуло наверх, туда, где Саша мог сделать новый вдох.

Наверное, так ощущают себя алкоголики, дошедшие до края. Когда черта уже перейдена, а до смерти остаётся крохотный шаг. И вдруг появляется то, что является смыслом жизни, вытягивает из болота, а после ты понимаешь: назад ни ногой. В таком состоянии сейчас и был Саша.

Потому, проснувшись утром и в очередной раз обнаружив на телефоне три пропущенных вызова от отца, с которым он не общался с того момента, как выбежал из офиса, позвонил ему сам.

Волошин осознавал – он уже не раз совершал побег. Хватит. И начинать возвращаться к жизни собирался с выяснения всего, что могло касаться его прошлого. А после… после у Саши нарисовался план относительно Златы. И, вцепившись в мысль о том, что он может вернуть себе семью, Волошин стал выходить из состояния предсмертной комы.

– Сын… слава богу, – выдохнул Григорий Александрович, стоило только Волошину услышать первый гудок.

Сын… обращение к Всевышнему. Кажется, вся ситуация уже дошла до края не только для Саши.

– Я хочу съездить к тому ребёнку, о котором мы говорили у тебя в офисе, – не здороваясь, ответил Саша.

– Давай я за тобой заеду. Где ты сейчас?

– Это неважно, – отрезал Волошин. – Я подскочу куда скажешь. И… предпочту всё узнать без тебя.

Сжал зубы, когда проговорил эти слова. Пока принял решение – с отцом он видеться не хочет. Просто не в силах что-то обсуждать, о чём-то говорить. Даже если речь не станет касаться Дианы.

– Хорошо, – после небольшой паузы, которая, видимо, понадобилась ему на то, чтобы принять решение, не настаивать ли и дальше на совместной поездке, ответил Григорий Александрович. – Я скину тебе адрес. И там тебя уже ждут…

Сердце Саши застучало быстрее. Он поморщился, когда понял, что вновь начинает стрессовать. Силой мысли приказал себе успокоиться и это сработало. Нервное напряжение постепенно стало отступать.

– Буду ждать, – ответил он и положил трубку.

А через пять минут направлялся в душ, чтобы привести себя в порядок и ехать к ребёнку Дианы.

А может, и к своему, в том числе.

Как оказалось, спрятанный ребёнок находился прямо под носом Саши, а именно – в пригороде, где они с Дианой когда-то жили и учились. Подъехав к неказистому, в два этажа, кирпичному дому на несколько квартир, Волошин некоторое время не решался, чтобы выйти из машины и посетить ту женщину, адрес которой ему дал отец. Когда всё же это сделал, ему стоило огромных моральных усилий пересечь крохотный двор, где бегали зашуганные и замызганные кошки, а на верёвках висело унылое сероватое бельё. А уж когда поднимался по лестнице, пахнущей отходами жизнедеятельности, Сашу и вовсе едва не вырвало.

И вот она – обитая дерматином дверь, коих в нашей прекрасной стране столько, что каждая кажется безликой. Но в то же время за каждой же течёт своя, совершенно уникальная жизнь. В данном случае, частью которой опосредованно мог быть и Волошин.

Всё же постучав, потому что выдерживать и дальше происходящее он не мог, Саша принялся ждать. Ему открыли через минуту. На пороге квартиры стояла опрятная женщина, в чертах лица которой сквозило что-то узнаваемое.

– Проходите, – сказала она, отступая. – Ваш отец сказал, что вы приедете.

Волошин кивнул. Значит, обойдётся без пространных объяснений, которые бы выпотрошили его ещё сильнее.

Он оказался в прихожей – удивительно чистой. Хотя, почему удивительно? Саша же не знал, каким будет этот дом, где жил ребёнок Дианы. Но отчего-то нафантазировал себе нечто запылённое и грязное.

Разуваясь, Волошин поймал себя на мысли, что ему становится страшнее с каждым мгновением. Он понятия не имел, что может увидеть уже в следующую секунду. Будет ли это какой-нибудь сын-уродец. Или, наоборот, его точная копия, только на пятнадцать лет младше. Саша ничего не знал, и это выбивало из колеи.

– Петя сейчас спит. Приболел, так что… не знаю, стоит ли вам с ним видеться. Он вообще часто болеет…

– Как вас зовут? – спросил Волошин, машинально понизив голос.

– Надежда, – ответила женщина. – Я троюродная тётя Дианы. Идёмте на кухню, Саша, – пригласила она, и Волошин кивнул.

Узел страха в груди постепенно стал ослабевать. Если он и не увидит этого самого Петю, может, оно и к лучшему? А вот выяснить всё об обстоятельствах его рождения стоило.

– Присаживайтесь, – предложила Надежда.

Саша поблагодарил и устроился за столом. Тётя Дианы захлопотала – поставила перед ним чашку, предложила напитки. Выбрав какой-то дешёвенький кофе, Волошин начал мысленно подгонять время. Быстрее бы расспросить обо всём и уехать.

– Я бы хотел немного поговорить о… Пете, – сказал он, когда Надежда, приготовив угощение, состоящее из чая для себя и кофе для Саши, а также вазочки с печеньем, устроилась напротив.

– Я слушаю, – кивнула она, и на немолодом, но миловидном лице появилось серьёзное выражение. – Результаты ДНК готовы? Ваш отец сказал, что понадобится день-два… Вроде бы, они уже истекли, – добавила Надежда, и Саша едва не выплеснул себе на штаны кофе, чашку с которым как раз подносил ко рту.

– Какие… результаты ДНК? – уточнил он, стараясь выглядеть не слишком глупым и охреневшим.

– Григорий Александрович не говорил? – нахмурилась Надежда. – Он взял у Пети анализы, так что… – она развела руками, – скоро выяснится, не внук ли он ему.

Волошин сжал чашку так, что хрустнули костяшки пальцев. Игры отца ему совершенно не нравились. То, что он творил за его спиной – ни в какие рамки не лезло.

– Расскажите про Петра. Мне важно знать, что это за ребёнок. И вообще всё, что связано с его воспитанием. Почему он здесь, что там за история с… продажей?

Последнее слово Саша из себя выдавил. Вспомнилось, как Злата готова была любого, кто хоть как-то посягнул бы на безопасность их дочерей, убить голыми руками.

– Я уже рассказывала обо всём вашему отцу, – ответила Надежда.

Она выглядела растерянной и даже чуточку воинственной. Волошину пришлось нацепить на лицо насквозь фальшивую улыбку, чтобы хоть немного смягчить ситуацию.

– Мы не обговаривали этот момент, – расплывчато ответил он и замолчал, ожидая продолжения.

Некоторое время тётя Дианы сидела, не произнося ни слова. То опускала взгляд в чашку с чаем, то вскидывала на Сашу. Когда заговорила, слова стала произносить тихо и словно бы отстранённо, как нечто заученное.

– Диана родила Петю чуть меньше пятнадцати лет назад. У мальчика обнаружили синдром Дауна. Он в целом полностью соответствует своим годам… ну, если не учитывать болезнь. Когда Диана развелась с мужем, Тишиным, вы может, знаете такого?

Саша помотал головой и дал знак, мол, продолжайте.

– Они разбежались по причине того, что Тишин не смог смириться с болезнью Пети. А Диана, оставшись почти что без гроша, нашла семью, которая за деньги готова была устроить лишение родительских прав и усыновление. Вмешался бывший муж Дианы, ему это казалось чем-то опасным. Например, что пронюхает пресса, или что-то подобное. Тогда они решили спрятать сына здесь. Я предполагаю, что Диана с него взяла отступные. Мне платят за то, что я живу с Петей. Денег немного, но… нам двоим хватает.

Саша побарабанил пальцами по столу. История, мягко говоря, пахла каким-то дерьмом.

– Насколько я помню, Диана вышла замуж за обеспеченного человека, – сказал он, когда в груди стало зарождаться чувство, что он здесь не на своём месте.

И вообще какого хрена отец в это влез? Ведь и впрямь всё могло и должно было оставаться так, как было все эти годы. Тут же вспомнилась пресловутая ответственность, только Волошина теперь это слово скорее раздражало, чем взывало к совести.

– Да, но, как я и говорила, до сына ему дела нет, а Диана, возможно, и получает суммы за молчание.

Так и хотелось вздохнуть. Сначала Тишин, теперь Дементьев… И каждый наверняка подкидывал ей деньжат. А несчастный Петя жил, прямо скажем, в условиях, которые можно было назвать «чистенько, но бедненько». Волошин прислушался к себе – что чувствует на этот счёт? Ничего, вообще ничего. Может, какое-то человеческое сожаление и мелькало, но лишь в отголосках. А вот что станет ощущать, если выяснится, что ребёнок от него? Пожалуй, только ужас от осознания, что теперь точно потеряет Злату. Как жену – минимум.

– Я свяжусь с вами как только узнаю, что там в результатах анализов, – сказал он, поднимаясь.

В комнате, что граничила с кухней, кто-то завозился и позвал:

– Маааа… мааааа.

Надежда во мгновение ока поменялась в лице. Подскочила на ноги и вперила в Волошина взгляд, в котором явственно виделись нотки испуга. Она боялась, что этого ребёнка у неё отнимут – в этом Саша был уверен. Ещё бы, раз тот называл её мамой.

– Я сейчас, – сказала она и пошла на зов, который повторился.

Волошин остался. Постоял немного, прислушиваясь к звукам и к тому, что чувствует. Затем тихо, опасаясь, что может скрипнуть какая-нибудь доска под его шагами, вышел в коридор. Повертел головой, решаясь – пойти и посмотреть на того самого Петю, или же просто покинуть эту квартиру в надежде никогда больше сюда не вернуться.

Выбрал последнее. Просто быстро добрался до двери, а следом – вышел. Испытывая одновременно страх и облегчение. А в голове засела едва ли не молитва: «Пусть этот несчастный мальчик будет никак с ним не связан».

Едва сдержав рвотный позыв на лестнице, по которой чуть ли не скатился кубарем, Саша покинул дом и уже собрался было прыгнуть за руль и уехать, когда рядом с его авто припарковалась машина Григория Александровича. Конечно же, Волошин-старший уже успел заметить сына – в этом Александр не сомневался. Но от мысли, что успеет куда-нибудь сбежать, это его не избавило.

– Саш! – махнул ему рукой отец, приоткрыв дверцу. – Иди сюда.

Волошин стоял, заложив руки в карманы джинсов и пытался по лицу Григория Александровича понять, чего стоит ждать в ближайшие несколько минут. Приговора или помилования? Всё же решив, что с этим стоит покончить прямо сейчас, а не притворяться истуканом, Саша направился к отцу.

– Садись рядом, поговорим. Надолго не задержу, – попросил Волошин-старший.

Он улыбнулся как-то растерянно, или даже просяще, что вселило в Сашу надежду. ДНК-тест показал, что Григорий Александрович не имеет к Петру никакого отношения.

Нехотя, Волошин устроился рядом с отцом, повернулся к нему и спросил:

– Зачем заставил сюда ехать, если все анализы уже готовы?

Тот приподнял брови в ответ.

– Заставил ехать? Ты сам этого хотел…

– Ты понимаешь, о чём я, – с нажимом ответил Саша, начиная заводиться.

– Понимаю. И да, я уже знал результаты. Но хотел, чтобы ты увидел всё сам. И услышал тоже.

Волошин запрокинул голову и зло расхохотался.

– Воспитываешь? – хмыкнул он, отсмеявшись. – Как тогда с Дианой, м?

Отец вздохнул и побарабанил пальцами по рулю.

– Согласен, я перешёл все границы разумного, но делал это для того, чтобы сохранить твою семью. – Он вкинул руку, когда увидел, что Саша собирается что-то сказать, продолжил, подпуская в голос жёсткие нотки: – Мой метод был не в том, чтобы соблазнить Диану. Мараться о такую дамочку – последнее, чего я хотел бы в своей жизни. Мой метод был в том, чтобы ты сам всё видел, сам всё осознавал. Сам понимал, какая грязь стоит на одной чаше весов с тем единственно светлым, что может быть в жизни каждого человека – семьёй. И я не только про жену, детей и родных. Я про окружение, друзей, которых ты тоже стремительно теряешь…

– Хватит, прошу…

Слушать это и дальше было выше сил Волошина. Отец тоже изо всех сил пытался его вытянуть из болота, в котором Саша оказался, но и вправду стоило остановиться. Он уже всё понял, всё осознал на собственной шкуре.

– Что в результатах анализа? – потребовал он ответа.

– Что будет, если они положительные? – спросил Григорий Александрович эхом.

– Я возьму на себя эту ответственность. Буду помогать деньгами, но на этом всё.

Волошин-старший покивал, но озвучивать то, что так отчаянно волновало Сашу, не спешил.

– А Злата? – вдруг спросил он, отчего у Александра глаза на лоб полезли.

– А она здесь причём? – уточнил он, не понимая, о чём речь.

– Ей ты скажешь?

Сердце Саши сделало кульбит, а потом замерло на несколько бесконечных мгновений. Означал ли вопрос отца, что тесты показали положительный результат?

– Скажу, – хрипло проговорил в ответ. – Она – мать моих детей. Она обязана знать такие вещи.

Григорий Александрович кивнул и, повернувшись, потянулся за папкой, что лежала на заднем сидении.

– Здесь результаты. Отец Петра не ты. Ознакомься, если не веришь на слово, но мне все бумажки оставь. Твоя Диана уже мне весь телефон оборвала, пытаясь вынюхать, что там в тесте ДНК.

– Она не моя, – машинально поправил Саша, вытаскивая бумаги из папки и наскоро пробегая их глазами.

– И тем не менее.

Между отцом и сыном возникло молчание. Волошин силился принять и понять тот факт, что Григорий Александрович устроил из «спасения» сына целую многоходовку. С другой стороны, кто он такой, чтобы рассказывать, как нужно было сделать правильно?

– Спасибо, – просто поблагодарил отца, возвращая ему документы. – Я всё понял, осознал, трижды ужаснулся сам себе… поверь. Но дальше действовать буду сам.

Взявшись за ручку дверцы, собрался выйти. И прежде, чем покинуть машину, добавил:

– Я очень постараюсь вернуть жену. Надеюсь, что она всё ещё меня любит и сможет простить.

И в этот момент он действительно верил в то, что это возможно. По крайней мере, больше цепляться ему в этой истории было попросту не за что.

***

– Подружка-а-а! – нараспев проговорила Марина, которая упала на меня, как будто снег на голову.

Позвонила за пару часов до нашей встречи и ошарашила тем, что вернулась в родной город и просто мечтает наконец увидеться. Едва я услышала голос подруги, как на душе моей стало тепло. Мы не виделись довольно продолжительное время, я безумно соскучилась по Маринке. Из довольно коротких переписок вычленить что-то особо интересное было сложно. Я лишь знала, что подруга устроила целое представление из своей жизни и наслаждалась каждым её днём. И была рада из-за того, что она перестала нервничать и переживать по поводу Андрея.

– Ну-ка, – сказала подруга, когда мы с ней обнялись. – Дай на тебя посмотрю.

Она отступила на шаг и склонила голову набок. На губах Марины появилась довольная улыбка.

– Выглядишь прекрасно! По правде, я сильно переживала, когда совершала свой побег, как тут ты без меня останешься. Но вижу, что ты справилась.

Я мягко улыбнулась в ответ.

– По поводу прекрасно – это ты, конечно, загнула, подружка. Но в целом права. Я справилась.

– Тогда идём болтать и это отмечать! – проговорила Марина, подхватив с пола пакет, который бросила в прихожей, едва переступив порог квартиры. – У меня здесь целый арбуз! А ещё винцо мне и тебе. Безалкогольное! – подняла она палец вверх.

Подруга устроилась за столом, я же принялась хлопотать, чтобы соорудить небольшое застолье. Нарезала красной рыбы, которую себе позволяла только по праздникам да и то в ограниченном количестве, к ней – зерновой хлеб и зелень. Не бог весть что, но в целом для посиделок сойдёт.

Маринка уже открыла вино, чтобы дать ему подышать, разлила по бокалам.

– Арбуз девчонкам тоже оставь, – сказала она, когда я поставила нехитрую снедь на стол. – Как они, кстати?

На лице подруги появилось встревоженное выражение. Я понимала, что – точнее, кого – она имеет в виду в первую очередь. Сашу. Но произносить имя моего мужа не стала, словно опасалась, что это может меня ранить.

– Они отлично. Мама и папа их постоянно чем-то развлекают. Я уже на них ругаюсь, настаиваю, чтобы занимались и собой. Но…

Я развела руками, как бы говоря: но разве ж они послушают?

– Ну, это их выбор, причём осознанный, – философски изрекла Марина. – Некоторых бабушек-дедушек днём с огнём не сыщешь. А у тебя целая армия за спиной.

Улыбнувшись, я покачала головой и отпила глоток из бокала. Подруга была права. Тыл в виде моих родителей ещё ни разу не подвёл.

– Саша тоже часто у нас бывает. Много проводит времени с девочками. На днях собираемся ехать менять Дианке имя.

Брови Марины поползли на лоб, что вызвало у меня новую улыбку.

– Так-так! Попрошу подробнее! Ты его простила? Или собираешься простить? Он что, тоже стал как Лемешев? Вернись, я готов тебе хоть звезду с неба? – стала сыпать она вопросами, вызвав у меня смех.

– Стой, Мариш, – взмолилась я шутливо. – Пощади… Я уже отвыкла от девчачьей болтовни.

– Так надо привыкать, Златец. Я вернулась, так что готовься к мозолям на языке.

Мы с ней рассмеялись, а я снова почувствовала себя совершенно умиротворённой и спокойной. Все тревоги были позади. Ну, как сказать… Вроде бы ничего не изменилось – Саша всё так же жил отдельно. Я не знала, чем он занимается, пока не с нами, да и знать не желала. Но всё это было словно неважным. Потому что я сумела сохранить самое важное во всей этой истории – саму себя.

– Я его не простила и прощать не собираюсь. Такие вещи… они не лежат в плоскости «Если ударили по правой щеке»… – Теперь настала моя очередь философствовать. – Кстати, ты знаешь продолжение этого напутствия?

Маринка помотала головой и принялась за бутерброд.

– Если ударили по правой щеке – подставь левую и не дай по ней ударить. Знаешь, мне раньше казалось, что я без Саши умру. И порой мелькали мысли, что способна буду если не простить всё, то хотя бы попытаться это сделать. Теперь понимаю – ударить себя снова я не дам никому и никогда.

Глаза Маринки просияли. Было видно, что я озвучила то, что испытывает и сама подруга.

– Так что там с Лемешевым? И со звездой с неба? – спросила я, переводя разговор в иное русло. – Он её тебе достал?

– И не раз! – тут же откликнулась Маринка, при этом лицо её опалило румянцем. – Но я не с ним. И вроде как с ним. Понимаешь, о чём я?

Я кивнула, осознавая, что она имеет в виду. Могла ли я быть подруге судьёй? Нет. Она была свободной и делала что хотела.

– Ой, ты бы видела Лемешева… Я не думала, что он такой охотник. Наверное, моя ошибка с ним и была в том, что у нас всё было очень ровно.

– Пф! – Я фыркнула и посмотрела на подругу с укоризной. – Не нужно искать своей вины в том, что мужик оказался кобелём, – проговорила уверенно.

Подруга закивала.

– Согласна на все сто. Потому от меня он прощения тоже не дождётся. Я просто весело провожу время, вот и всё. Надоест ему бегать – пусть катится к чертям. А захочет дальше – пожалуйста. – Она растянула губы в коварной улыбке. – Но только до момента, как у меня появится тот, кто действительно меня достоин. И тогда перед расставанием я устрою Андрюхе сахарное шоу.1

Мне только и оставалось, что удивляться и восторгаться тому, как Марина легко и играючи об этом говорит. Ну и радоваться тому, что она вышла из этих отношений не только без потерь, но ещё и наказав Андрея. Точнее, пока не вышла, однако была полностью к этому готова.

– Ладно, я же здесь не только для того, чтобы тебя заболтать, – сказала она, внезапно посерьёзнев. – Ты в курсе, что Вика Кромельская замуж выходит? -

– Да ты что? – удивилась я. – Неужели нашёлся тот самый, кто достоин нашей королевы?

Раньше мы с Викой довольно плотно общались, если не сказать дружили, но как-то вышло, что семья и быт оттеснили всех, кроме Маринки.

– Ага, какой-то там бизнесмен иностранного пошиба. В общем, Вика сама тебе звонить не стала, но просила разузнать, не сможешь ли ты приехать за город на её день рождения. Хотя, я думаю, что основной повод – продемонстрировать нам её Эухенио.

Я невольно хихикнула.

– Жениха Вики зовут… Эухенио? – не смогла удержаться от уточнения.

– Не знаю, – хохотнула Марина. – Точнее, я не запомнила. Просто сказала, что первое в голову пришло.

Я поджала губы, чтобы не смеяться.

– Вообще… я не знаю. У меня уже срок приличный, как ты помнишь, – сказала, после краткого раздумья.

Подруга приняла вид а-ля: «Я так и знала, что ты это скажешь».

– Никакой он не приличный. Ты с Глашей за три дня до родов скакала горной козой по аквапарку.

– Это не то же самое! – запротестовала я. – С горок я не каталась.

– Ну так и тут никто не заставляет. Поболтаешь со всеми, пообщаешся. Обсудим Эухенио за кадром. Ты же всегда мне твердила, что беременность – не болезнь.

Вздохнув, я поняла, что растеряла все аргументы. Марина была права – затворнический образ жизни я никогда не вела. И конечно, не считала беременность тем, что должно вынуждать здоровую женщину сидеть взаперти.

– Я подумаю… – ответила подруге, а ей, похоже, только это и было нужно.

Истолковав по-своему мой ответ и тем самым убедив меня в том, что я теперь уж точно поеду хоть за город, хоть к Эухенио, хоть к чёрту на рога, она допила вино и встала из-за стола.

– Всё, я побегу. Андрей меня ведёт в какой-то ресторан в какой-то там высотке.

Она расцеловала меня в обе щёки, быстро оделась в прихожей и, сообщив, что свяжется со мной, чтобы обсудить все нюансы предстоящей поездки, выпорхнула из квартиры пёстрой птичкой. Оставив меня смотреть ей вслед, вновь и вновь радуясь тому, что Марине тоже удалось справиться с тем, что раньше приносило лишь боль.

История со сменой имени прошла на удивление спокойно. Прежде всего потому, что спокойна по этому поводу была я. Это раньше мне казалось, что переименовать ребёнка, который находится во вполне сознательном возрасте, – это как сменить кличку собачонке. Но чем чаще думала об этом, тем больше понимала – ничего страшного в этом нет.

Теперь Дианку будут звать Дина. Ди, Дишка. Что почти никак не отличалось от того, как мы обращались к ней до сего момента. А если и станет проскальзывать то имя, которым её нарёк Саша, это временно и скоро само по себе сойдёт на нет.

Волошин по данному поводу тоже никаких возражений не имел. Он вообще всеми силами показывал, какой из него получился идеальный отец и заботливый муж. И хотя наши супружеские отношения были весьма далеки от тех, что были, да и в принципе я не предполагала, что они опять войдут в ту колею, из которых их так легко выбила прошлая любовь Саши, я позволяла мужу быть рядом и помогать мне во всём.

В тот день, когда мы с подругой должны были отправляться за город, я с самого утра стала подозревать неладное. Марина не подходила к телефону, а время, когда она должна была прибыть за мной, стремительно приближалось.

– Может, мне не ехать? – задумчиво спросила я у мамы, которая как раз усаживала за стол девочек, чтобы покормить их кашей.

– Что за мысли? – уточнила она, вручая Дишке ложку. – Ты вроде как с нетерпением ждала этой поездки.

Мама, конечно, сильно преувеличивала, но в целом была права – мне хотелось поехать и развеяться.

– Да просто какое-то странное… ощущение, – прикусив нижнюю губу, ответила маме. И добавила с улыбкой, чтобы не вызвать у неё тревог: – Наверное, просто гормоны шалят.

Но это оказались вовсе не гормоны. Не прошло и десяти минут, в течение которых я безуспешно пыталась дозвониться до Марины, когда раздался звонок в дверь. А когда я открыла, на пороге, совершенно довольный собой, стоял Волошин.

Я прищурилась и сложила руки на груди, начиная подозревать неладное.

– Дай угада-аю, – произнесла немного нараспев. – К Вике меня повезёшь ты?

Саша кивнул, но ответить не успел. Прибежавшие полюбопытствовать, кто же там пришёл, Глаша и Дина облепили отца. Злость на то, что Волошин и Марина провернули всё это, начинала отступать. Но я им ещё задам…

– Так точно. Прибыл лично доставить особо важную персону до места назначения, – шутливо откликнулся Саша, на руках которого уже восседали дочери.

Я вздохнула и, решив не портить себе начало этой поездки, кивнула на спальню:

– Сумка там. Надеюсь, напоминать о том, что беременным нельзя носить тяжёлое, не стоит?

Волошин спрятал быструю улыбку, расцеловал девочек, опустил их на пол и, пока я обувалась, сходил в комнату за сумкой. Через пять минут, выдав маме те инструкции, которые она и без того знала назубок, я в компании мужа спустилась к машине.

Он помог мне устроиться на пассажирском сидении, сам сел за руль, и, стоило нам тронуться в путь, набрал чей-то номер и сказал:

– Можно.

Я сделала глубокий вдох. То, что затевалось, мне априори не нравилось.

– Если ты сейчас скажешь, что мы едем не к Вике… – процедила, понимая, что ещё немного и начну закипать.

– К Вике, к Вике! – тут же откликнулся Саша, сняв одну руку с руля и вскинув её, показывая, что капитулирует. – Но нужно было нейтрализовать Марину.

– Прости… что сделать? Нейтрализовать?

Мои брови поползли наверх, а глаза округлились.

– Не бойся, с ней ничего такого не случилось.

На лице Волошина появилась задорная мальчишеская улыбка, которая во мгновение ока вызвала у меня пелену ярости, замаячившую перед взором. Спокойно, Злата. Ничего такого не произошло. И вообще всё будет так, как хочется тебе.

– Просто Андрей везёт её за город сам. Ну и ненадолго отобрал телефон.

Из моего рта помимо воли вырвался смех. Не завидовала я Лемешеву в данной ситуации. Покачав головой, отвернулась и стала смотреть в окно, а когда через пару минут раздался входящий звонок от Марины, я ответила и поставила вызов на громкую связь. Из динамика тут же раздалась отборная ругань подруги, от которой бы даже у самых отъявленных матросов уши свернулись бы в трубочку. Хорошо, что сын ещё не умел распознавать слова. А вот его отец – вполне.

– И передай ему, что я убью и его тоже! – добавила Марина под конец своей пламенной речи.

– Он тебя слышит, – заверила я подругу, отключая громкую связь. – И, если вкратце, меня везут с комфортом. Хотя, я и не думала, что Волошин тоже приглашён.

– Ой, это моя вина. Я не сообразила, что Вика зовёт вашу семью, а не тебя одну.

Семью, да уж. От которой осталось разве что название, да вот такие детские проделки, в которых меня невольно заставляли участвовать.

– Ничего страшного, – ответила я Марине. – Нам с Сашей в любом случае придётся пересекаться даже после развода. Не буду же я бегать от отца своих детей.

Я покосилась на мужа. Тот сцепил челюсти, а от былого вида, полного дурацкой бравады и уверенности, что у него всё получилось, не осталось и следа.

– Ну… хорошо, что ты так спокойно об этом говоришь, – ответила Марина. – Ладно, Златец, до встречи. Пойду и дальше убивать Андрея.

– Только осторожнее, – напутствовала я подругу. – Пусть он сначала довезёт тебя до места назначения.

Я отключила связь и снова принялась смотреть в окно. Когда показалось, что между мной и Сашей больше не будет произнесено ни слова, Волошин тихо спросил:

– Ты меня никогда не сможешь простить?

Я помотала головой. Первым порывом было желание сказать – стоп! Хватит! Я не желаю снова по кругу говорить об одном и том же.

– За то, что ты меня оскорблял и унижал – никогда, – нашла я в себе силы на ответ.

– Я сдохнуть готов, чтобы хоть отчасти искупить свою вину.

– Очень на тебя похоже. Самый лёгкий способ – это для тебя.

– Я не понимаю, что мне сделать? Готов заваливать тебя цветами и подарками. Готов ночевать на коврике до конца своих дней. Готов поклясться, что никогда ни о какой другой женщине даже не помыслю…

– Поклясться и выполнить – разные вещи. И вообще, Саш… извини, но у меня от тебя уже мигрень началась.

Я полностью отвернулась от мужа и стала смотреть в окно. Нет, всё же стоило устроить разнос Волошину и заставить его остановиться и вернуть меня домой. Потому что надежда провести выходные в тишине и спокойствии стремительно таяла. А вообще, с какой стати я стану позволять кому бы то ни было портить мне времяпрепровождение? С этими мыслями я и провела остаток дороги.

Едва вышла из машины, которую Саша припарковал возле высокого кирпичного забора, ко мне бросилась Маринка. Она, пылая гневом, накинулась на Волошина:

– Знаете, кто вы с Лемешевым? Два придурка! И если ещё раз такое провернёте, я за себя не ручаюсь.

Подхватив меня под руку, Марина зашагала к воротам, увлекая меня за собой. Обернулась на полпути и я последовала её примеру. Саша и Андрей так и стояли, глядя нам вслед. На лицах их была растерянность. И в любой другой ситуации это выглядело бы даже комично.

– И ещё – мы со Златой будем жить в одной комнате. Так что туда вещи и приносите!

Отдав это указание, подруга уже собралась было идти дальше, когда я чуть задержалась и добавила, глядя Саше в глаза:

– И мне понравился твой вариант с ковриком. Одобряю.

После чего мы с Мариной удалились. Раз уж Саша с Лемешевым вознамерились играть с нами в такие игры, ничего иного, как озвучить свои правила, не оставалось.

– Златка-а-а! – обрадовалась мне, как родной, Вика, когда мы с Мариной заселились в отведённую нам комнату и, переодевшись, спустились в гостиную.

Она была огромной и в ней уже расположились гости Кромельской. Кто-то разговаривал, сидя за внушительной барной стойкой, кто-то устроился на диванах. По соседству находилось помещение с бассейном – в нём, судя по звукам, уже тоже вовсю отдыхали. Слышались визг, смех и плеск.

– С днём рождения, – поздравила я Вику, протягивая ей серёжки в бархатной коробочке.

Ничего иного на ум просто не пришло, и хотя, судя по шикарной жизни, которой теперь жила Кромельская, мой подарок вряд ли хоть раз будет надет, что ж…

– Спасибо! Ты выглядишь чудесно, – искренне проговорила Вика, отдав подарок проходящему мимо официанту. – Такая кругленькая.

Её ладонь легла мне на живот – жест вроде бы интимный, но я знала, что, например, за границей такое в порядке вещей.

– Мы с Джи тоже уже мечтаем о детях. Кстати, вы же не знакомы!

Она посмотрела на нас с Мариной взглядом победительницы. Махнула рукой невысокому мужчине, чуть полноватому и старше её лет на пятнадцать.

– Джи, подойди сюда.

Пока жених Кромельской направлялся к нам, Вика проговорила таинственным шёпотом:

– Всё никак руки не дойдут выучить итальянский, но Джи так меня любит, что начал со всем рвением заниматься русским языком.

Мы с Мариной переглянулись, но ответить ничего не успели. Мне на плечи в знакомом жесте легла рука Саши, а сам он встал рядом со мной. Я покосилась на Волошина – муж был доволен всем происходящим. Ещё бы! Наш разлад в отношениях мы не афишировали, да и день рождения Вики я портить разборками не собиралась. Зная это, Саша наверняка станет делать всё, чтобы со стороны мы выглядели как счастливая супружеская пара.

– О, Саша, привет, – разулыбалась Кромельская. К ней уже подоспел Джи, которого она и взяла за руку. Представила нас друг другу: – Это Джи. Милый, а это Злата, её муж Александр и Марина. Мои друзья.

– Очень приятно, – на ломаном русском с весьма приметным акцентом ответил Джи. – Дурузья – это bellissimo.

Вика запрокинула голову и мелодично рассмеялась. Я тоже не удержалась от улыбки, несмотря на то, что напряжение от близости Саши сковало тело.

– Вам, наверное, нужно приветствовать других гостей, – безошибочно поняв по моему виду, в каком состоянии я нахожусь, проговорила Марина, беря меня под руку.

– О, да. Сегодня и завтра приедут партнёры Джи по бизнесу. Мы планируем на пару лет осесть в России, а когда наш малыш, которого я рожу мужу, окрепнет, – улетим в Италию.

Пообещав обязательно поболтать с нами чуть позже, Вика в компании жениха удалилась. Я повела плечом, давая Саше понять, что мне его объятия не нужны. А он будто бы не понимал. Точнее, делал вид, что не понимает.

– Если продолжишь в таком же духе, я начну прислушиваться к своим гормонам и обязательно закачу сцену. И мне будет плевать, узнают все о том, что мы в разладе, или нет, – прошипела я, всё же скидывая руку с плеч.

Волошин выглядел растерянным, но и поделом. Смерив его предупредительным взглядом, я повернулась к Марине и проговорила:

– Пойдём веселиться?

Подруга кивнула и мы направились изучать, что же интересного было приготовлено для гостей Кромельской.

В общем и целом, через несколько часов я поняла, что не жалею о своём присутствии на празднике у Вики. Саша и Андрей постоянно находились неподалёку от нас, но к нам не лезли. Лемешев даже стерпел пару танцев Марины с другими мужчинами, а подруга отдыхала и веселилась на полную катушку. И я тоже – разумеется, с учётом своего положения.

– Спать не хочешь? – спросила я у Марины, когда поняла, что зевнула третий раз за пять минут.

– Неа, – помотала она головой. – А ты иди. Я ещё часик посижу и приду, – повысив голос, чтобы я слышала её через громко звучащую музыку, ответила подруга.

– Не торопись, – сказала я, поднимаясь с диванчика и отставляя опустевший бокал из-под сока. – Я буду явно спать как сурок.

Направившись к лестнице, я краем глаза заметила, как Волошин встаёт с барного стула и следует в мою сторону. Захотелось прибавить шаг, чтобы только между мною и мужем опять не приключилась какая-нибудь нелицеприятная сцена. Однако Саша просто держался чуть позади – и пока я поднималась на третий этаж, и пока шла по коридору к дальней спальне.

– Злат… Если вдруг тебе будет что-то нужно – я рядом, – кивнув на соседнюю с нашей комнату, проговорил муж.

– Не будет, – чуть пожав плечами, ответила я и, быстро скрывшись в спальне, что мы делили с Мариной, закрыла за собой дверь.

Свежий воздух и множество впечатлений сделали своё дело – едва я легла в постель, как меня сморило. Мне снились море, скалы, о которые разбивались волны… И такое умиротворение объяло меня всю, что я не сразу поняла, откуда в красочных картинках появился раскатистый храп.

Мгновенно скинув себя остатки сна, я села на постели и воззрилась в темноту. Подушка рядом со мной была пуста. Да и предполагать, что такие рулады выдаёт Марина, было как-то странно.

Храп затих, я включила ночник. В комнате я была одна, а звуков веселья не слышалось. Значит, за окном – глубокая ночь. Я уже собралась было снова улечься, когда храп повторился. Причём теперь, когда сонное оцепенение прошло, я начала слышать в нём знакомые нотки.

Встав с постели, добралась до двери и распахнула её. Вернее, попыталась это сделать, потому что та вдруг упёрлась во что-то внушительное. Я присмотрелась и мои брови поползли наверх. В щели, что образовалась в дверном проёме, просматривалась фигура Волошина.

– Саша! – позвала я мужа.

Тот мгновенно подскочил, давая мне возможность шире открыть дверь.

– А? Что? – заозирался он по сторонам, видимо, не сразу понимая, где находится.

А меня начал разбирать нервный смех. Волошин где-то добыл даже не коврик, а целый ковёр, который и расстелил перед дверью. На нём же и уснул, видимо, буквально истолковав мои слова.

– Что ты творишь? – уточнила, кивая на лежбище мужа.

Саша почесал в затылке.

– В нашей с Андрюхой комнате… в общем, они там с Мариной. А я решил не ложиться на виду, вот… прилёг тут, – он указал на ковёр.

Я снова не сдержалась и рассмеялась. Решил не ложиться на виду – эти слова звучали сейчас как оксюморон.

– Ладно… Давай в комнату, но устроишься на диване, – проговорила я, открывая дверь шире и отступая в сторону. – Но сначала верни ковёр, где взял.

На моих губах помимо воли играла улыбка. Поступок Саши, конечно, можно было обозвать лишь словом ребячество, но в общем и целом это было весьма смешно.

– Я сейчас, – просиял Волошин, подняв ковёр с пола.

Через пять минут мы с ним устраивались на ночёвку в спальне. Я – на кровати, а Саша, как и было обговорено – на диване.

– Спокойной ночи, – сказала я, погасив ночник.

– Спокойной ночи, – ответил муж, укладываясь удобнее.

Из-за стены раздался приглушённый стон, и мы с Волошиным, как по команде, тихо рассмеялись.

А утром меня ждал отвратительный сюрприз. Саша ещё спал, когда я, поднявшись из постели и умывшись, направилась на поиски чего-то съестного. Аппетит разгулялся просто зверский.

Войдя на кухню, где уже расположились гости, завтрак которым готовил специально нанятый персонал, я сначала услышала знакомый смех, а потом и увидела его обладательницу.

С видом королевы, возле которой собралась свита, во главе стола восседала Диана. И как только мы встретились с ней взглядами, меня буквально окатило ощущением чёрной ненависти, что источала эта женщина, уже порядком отравившая мне жизнь.

Внутри во мгновение ока выстроились спасительные барьеры. Даже если Саша, увидев бывшую, вдруг решит, что хочет остаться здесь, это почти не принесёт мне боли. Я уже научилась с этим справляться. Потому, без труда отведя взгляд, который, как надеялась, ничем не выдал того, что я ощутила, повернулась к Вике.

– Доброе утро, – поздоровалась с ней мягким тоном. – Говорят, у вас тут кормят?

Я улыбнулась, ощущая умиротворение. Да-да, именно это чувство вдруг охватило меня, когда пришло осознание – мне плевать на Диану. Плевать на её присутствие. Конечно, оставаться здесь и давать ей лишний повод сказать мне что-то или попытаться зацепить каким-то иным способом, я не собиралась. Но и сейчас планировала завершить эту поездку с максимальным для себя комфортом. Плотно позавтракать, спокойно собраться и уехать. А будет ли рядом Волошин в этот момент – дело десятое.

– Кормят, да ещё как, – разулыбалась в ответ Кромельская. Вспорхнула из-за стола, подошла ко мне: – Идём.

Она взяла меня за руку и мы удалились из кухни. Добрались до помещения, в котором вовсю трудились те, кто был нанят для обеспечения гостей вкусной едой.

– Мы Дементьева позвали, а он с какой-то шалавой приехал! – возмутилась Вика, взяв тарелку и накладывая мне всего понемногу.

Омлет, овощи на пару, хлеб.

– Тебе такое можно? – уточнила она, указав на поджаренный бекон, который ждал своего часа на огромном блюде.

– Можно, – кивнула я, прикусив нижнюю губу.

Вика была искренна в своём возмущении тем, что на её праздник привезли Диану. Это вызвало ощущение весёлости.

– Ты имеешь в виду ту блондинку, которая смеётся, как лошадь? – подлила я масла в огонь, не зная, зачем это делаю.

– Да! Я не то чтобы против гостей… Но она ведь сходу Джи чуть ли взглядом не съела!

Я забрала из рук Кромельской тарелку, полную всякой снеди. Сама же едва сдерживалась от того, чтобы не расхохотаться. Диана нажила себе врага в лице хозяйки дома. Причём успела сделать это, только-только переступив порог. Что ж… Даже представлять не хотелось, чем это может обернуться, если вдруг бывшей Волошина взбредёт в голову заграбастать себе жениха Виктории.

– Ох, всегда говорила мужу, что надо держаться от таких дамочек подальше, – покачала я головой и, вздохнув, направилась в сторону гостиной.

Позавтракаю за барной стойкой, а потом, собрав вещи, уеду. И если Саша решит остаться здесь со своей Дианой, так тому и быть.

Волошин встретился мне по пути. Бледный, взъерошенный, какой-то напуганный, словно предполагал, что меня могли украсть инопланетяне, он выскочил из-за угла, когда я, миновав то помещение, где находились Диана и остальные гости, направлялась в сторону барной стойки.

– Злата! – выдохнул Саша.

Показалось, что он готов броситься ко мне и схватить, сжать, впитать в себя.

– Я собираюсь завтракать, – сказала ровным тоном. – Еды мне Вика навалила столько, что можно будет прокормить армию.

Проговорив это, я всё же добралась до гостиной, где и устроилась на высоком стуле. Барная стойка едва ли не сверкала – никаких следов того, что вчера за ней происходило веселье. Всё же нанятый персонал справлялся со своими обязанностями на ура. Почему я думала об этом, пока Саша присаживался рядом? Наверное, мне просто нужно было на что-то отвлечься.

– Диана здесь, ты наверняка или её видела, или увидишь в обозримом будущем, – мрачно произнёс муж, глядя на то, как я начинаю уплетать яичницу и бекон.

Приподняв бровь, я продолжила есть, ожидая, что же последует дальше за этой тирадой.

– Я предлагаю уехать, – дополнил сказанное Волошин, при этом в голосе его скользнули жёсткие нотки.

– Предлагаешь уехать мне? – уточнила, подвинув тарелку к мужу и вручая ему вилку.

Одну на двоих.

– Предлагаю нам с тобой уехать. – Он вяло поковырялся в весьма вкусном блюде. Посмотрел на меня с ожиданием. – Нет. Я не предлагаю! – сказал с нажимом. – Я настаиваю на том, чтобы мы уехали.

Я не могла судить о том, что испытываю в данный момент. Ощущение, что победила? Отнюдь. Всё же к Саше у меня имелось очень много претензий, каждую из которых нам в любом случае придётся отрабатывать, если мы продолжим наш путь вместе. Но начать озвучивать их сейчас было глупо.

Волошин вроде как обозначил, что он со мной и готов уехать оттуда, где находится его бывшая. И я была бы дурой, если бы не кивнула согласно и не сказала: да.

– Хорошо. Тогда поешь и пойдём собирать вещи, – ответила спокойно и размеренно. – Погода сегодня классная. Жаль, что остаться не получится.

Я перевела взгляд за окно. Весенние нотки проскальзывали во всём – в весёлой капели, что, срываясь, падала на землю. В том, как начинали пробуждаться ото сна деревья. И я сама ощущала это самое «просыпание». Я буду сильной, что бы ни случилось. Я – цельная, и этого не изменить никому.

– Мы можем скататься за город… Помнишь, Глашке понравилось на той площадке на берегу залива, – сказал Саша, наскоро расправившийся с оставшейся порцией еды.

Я кивнула и, кажется, напрочь забыв о том, что в этом доме присутствует Диана, ответила:

– Давай скатаемся. Динка тоже сказала, что ей по душе та огромная деревянная лошадь.

Волошин рассмеялся. Он был полностью в том, что составляло всю мою жизнь, – семье. Продлится ли это долго, я не знала. Но грешно было сейчас не дать мужу шанса на то, чтобы хотя бы остаться для своих детей любящим отцом.

– Знаешь, какой я кровожадной себя ощутила? – в который раз возмутилась Маринка.

Сонная, она наверняка предпочла бы провести время в постели с Андреем. Ну, или без него. А не находиться рядом со мной, пакующей сумку.

– Брось, – велела я подруге. – Ничего страшного не случилось. Ну приехала эта дамочка и фиг с ней.

Закрыв «молнию», я напоследок осмотрела пристанище, в котором находилась меньше суток. Вроде ничего не забыла. Из-за соседней стены раздавались голоса Андрея и Саши. Последний тоже планировал собрать вещи и уехать.

– Да что ж она всем жизнь отравляет! – воскликнула Марина, воздев руки к потолку.

Я вздохнула и пожала плечами.

– Бывают такие… особи, – согласно закивала. – Но нам с ними явно не по пути.

Подруга прищурилась и, приземлившись рядом с моей собранной сумкой, проговорила:

– Ничего, я ей тут устрою адские каникулы.

Некоторое время мы молчали, а когда в комнату после деликатного стука заглянул Саша, я поймала себя на мысли о том, что даже сейчас жду, что он скажет: я остаюсь, тебя отвезёт домой такси.

– Готова? – спросил он вместо этого.

Сам Волошин был уже собран – держал в руках сумку, а на лице его было выражение готовности уехать.

– Готова, – кивнула ему. – Отнесёшь вещи в машину? Я пока Вике скажу, что нам домой нужно.

Саша кивнул, прошёл в комнату, подхватил мои пожитки.

– Буду ждать тебя за воротами, – сказал он и, коротко кивнув Марине, удалился.

Вся тусовка, проснувшаяся после затянувшегося отдыха, в данный момент находилась возле бассейна. Туда я и направилась, желая попрощаться с Кромельской и отбыть домой. Само нахождение на одних квадратных метрах с Дианой было для меня тем, что могла обозвать лишь словом «кощунство». И я планировала как можно скорее расправиться с этой ситуацией.

– Викуль! – махнула я рукой подруге, которая сидела возле Джи, обсуждавшим что-то с каким-то дородным мужчиной.

Кромельская, заметив меня, улыбнулась и поднялась с дивана. Кто-то плескался в воде в паре метров от нас – я не смотрела по сторонам, мне было плевать на это.

– Злат… вы уезжаете? – видимо, поняв по моему решительно настроенному виду и джемперу, который я надела вкупе с джинсами, уточнила Вика.

– Да, нам с мужем пора.

Нет, я совсем не вкладывала в эти слова что-то особенное, но для меня в этот момент они прозвучали органично и правильно.

– Пришлю вам приглашения на свадьбу, – пообещала Вика.

Мы с ней расцеловались, и я направилась в сторону выхода из «банной» зоны. И почти достигла его, когда ко мне метнулась весьма узнаваемая фигура.

– Думаешь, что меня переиграла? – прошипела Диана, пребольно ухватив меня за локоть. – Да пошла ты вместе со своим дерьмовым пузом!

Мне показалось, что в предплечье впились тысячи раскалённых игл. Следом в голове появилось ощущение, что это сам сатана вышел из преисподней и теперь стоит рядом – разгневанный, униженный, падший.

Как рядом со мной очутился Саша, я не поняла. Вцепился в запястье своей бывшей, с силой его сжал. Я увидела это, когда опустила взгляд и заметила побелевшие костяшки пальцев мужа, сомкнутых на руке Дианы.

– Отойди от неё! – гаркнул он и, освободив меня, пихнул бывшую прочь.

Она нелепо взмахнула руками, теряя равновесие. Вскрикнула, опрокидываясь в воду бассейна. Появилась на поверхности почти сразу, оправдывая поговорку про то, что дерьмо не тонет. Всплыла и начала хватать воздух ртом, при этом выглядела настолько жалко и смешно, что я не удержалась и громко хихикнула.

Все гости, что стали немыми зрителями этой сцены, молчали. Лишь только Вика изо всех сил пыталась сдержать улыбку.

– До свидания, – спокойно и чётко проговорил Саша и, взяв меня под локоть повёл к выходу из дома.

Мы добрались до машины молча. Волошин помог мне устроиться на пассажирском сидении, сам сел за руль. Я пристегнулась, муж рывком сорвал авто с места. Казалось, что всё внутри Саши кипит от того, насколько он хочет уехать из этого особняка.

– Домой? – спросил меня Волошин.

Я кивнула и, выдохнув с облегчением, которого не испытывала уже очень давно, сказала:

– Динка и Глаша уже давно мечтают пообедать с тобой. – После чего добавила притворно задумчиво: – А может даже поужинать.

В ответ Саша неуверенно улыбнулся.

О том дне, когда всё перевернулось – и речь была вовсе не о Диане, плюхнувшейся в бассейн с помощью Саши – я знала лишь, что Марина и Вика устроили бывшей Волошина сладкую жизнь. Кромельская каким-то чудом умудрилась раздобыть фотографии Дианы тех лет, когда та ещё работала стриптизёршей. Марина, продемонстрировав их присутствующим, спросила, не напоминает ли им кого-нибудь эта дамочка лёгкого поведения. Подруге в актёрском мастерстве было не отказать. Она действительно искренне недоумевала, почему женщина на снимках ей так знакома.

А когда Кромельская, хлопнув себя по лбу, объявила: «Так это же Диана!» – Дементьев быстро собрался и, прихватив с собой любовницу, отбыл. Больше о них мы ничего не слышали.

«На самом деле, Вика потом сказала, что этот типчик – тот ещё прохиндей. И хорошо, что Джи не стал с ним сотрудничать», – не без восторга вспоминая обстоятельства того дня, раз за разом рассказывала Марина.

А я слушала её, улыбаясь, и только где-то в отголосках памяти появлялась горечь. Саша хотел променять меня и свою крепкую семью на Диану… На это средоточие всего самого отвратительного, что может быть в человеке.

Эта же самая горечь и обида, которые ещё долго не отпускали меня, стали причиной того, что вот так просто помириться с мужем я заставить себя не могла. Волошин последние пару месяцев был едва ли не образцовым семьянином, однако все попытки мужа сблизиться со мной так, как то было раньше, я пресекала. Просто на каком-то интуитивном уровне не могла представить, что мы снова будем жить как муж и жена во всех смыслах этого слова.

А Саша терпеливо ждал и никоим образом не дал понять, что зол или раздражён. Он много времени уделял фирме, которую создавал с нуля. Впрочем, не отказываясь от помощи Григория Александровича. С ним у Волошина сложились прохладные отношения, но всё же отец и сын не стали разбрасываться тем, что было самым главным – семьёй. Я тоже нашла в себе силы на то, чтобы если не простить Григория Александровича, то хотя бы выстроить паритетные отношения. Он был дедом Глаши, Динки и Марка, так что последнее, что мне стоило делать – рубить с плеча.

В тот день, когда я встала утром с каким-то странным ощущением, ничто не предвещало, что уже через несколько часов стану мамой в третий раз. До предварительной даты родов оставалось целых три недели. И я намеревалась проходить беременной их все до единого дня. Но Марк, или небеса, решили по-другому.

– Саш… кажется, мне надо в роддом, – позвонив, сказала я мужу, который с полчаса назад уехал на работу.

Ночевали мы с ним в разных комнатах, Саша заглянул ко мне, сообщил, что отбывает. А я, уже чувствуя, что рожаю, но уверяя себя, что это тренировочные схватки, отчего-то промолчала и не сообщила Волошину главного.

– В каком смысле? – задал вопрос муж, зная, что я терпеть не могу это уточнение.

– В каком ещё смысле женщинам нужно в роддом? – не удержалась я, повышая голос. – В прямом! И если ты не можешь меня отвезти, доберусь сама!

Я сбросила вызов и охнула. Схватки всё усиливались, становились всё более ощутимыми с каждым мгновением. Третьи роды… Я и Глашку-то родила быстро, а чего ожидать теперь даже опасалась представить.

И вдруг меня пронзил страх – а если не успею добраться до роддома? Господи, помоги.

Схватив сумку, в которую уже успела сложить то, что не было таким уж необходимым, я начала бросать в неё всё, что попадалось под руку. Когда упаковывала несколько крохотных подгузников, по ногам потекло горячее. Воды! Как же всё не вовремя.

Когда поняла, что близка к тому, чтобы родить прямо здесь и сейчас, состояние моё стало походить на то, какое бывает после американских горок. То я была спокойна, как танк, то впадала в истерику. И всё это – за считанные секунды. Хватала телефон, не зная, кому звонить. В скорую? Отцу? Марине? Или просто вызвать такси, благо до роддома было недалеко?

– Взяла обменную карту? Паспорт и полис? Если забыла вещи – я привезу тебе их позже.

Ворвавшийся в квартиру, словно ураган, Саша пронёсся по комнатам, сыпля вопросами. Его взгляд, в котором сквозило спокойствие, меня отрезвил. Я знала – Волошин встревожен не меньше меня. Но старается всеми силами этого не показывать. Его голос и то, что он говорил всё чётко и по делу, мгновенно выстроили мои мысли в относительном порядке.

– Документы собраны, я готова. Вещи пока возьми, – я кивнула на сумку, – остальное привезёшь, если понадобится, – повторила за мужем.

– Зарядник взяла?

– Взяла.

– Тогда поехали.

Он помог мне одеться, накинул на плечи лёгкую ветровку. Мы добрались до машины, я устроилась на пассажирском сидении. Теперь дело было за малым – уже начать считать время между схватками. На этом я и сосредоточилась, всё остальное должен был сделать Саша.

Роды вошли в фазу, которую я могла обозвать только одним словом – стремительная. Не успели меня оформить и отвести в палату, которая была оплачена заранее, как я поняла – рожаю. Окончательно и бесповоротно.

Вокруг меня уже столпились врачи, неонатолог тоже маячил неподалёку. Муж, облачённый в халат и шапочку, которая выглядела на нём весьма забавно, собрался выйти в коридор, когда я, сражаясь с болью, что была весьма терпимой, взмолилась:

– Саша, только не уходи!

Волошин тут же развернулся и, преодолев расстояние между нами в несколько шагов, встал рядом. И это было так знакомо и привычно, что я поняла – всё именно так, как и должно быть.

Марк Александрович родился через полчаса. Почти четыре килограмма и пятьдесят пять сантиметров. Складненький, розовый, крепкий… Его положили мне на грудь и он довольно зачмокал.

А рядом стоял Волошин. Смотрел на нас, а глаза его наполнились слезами.

– Спасибо за всё, – шепнул он, наклоняясь и целуя меня в лоб.

Его большая ладонь осторожно легла на спинку сына.

– И тебе спасибо за наших детей, – кивнула я ему, прикрывая глаза.

За всё благодарить его не могла, но Волошин подарил мне самое главное – Дину, Глашу и Марка. Остальное, по сравнению с этим, было в целом не таким уж и важным.

С остальным можно было жить. И я надеялась, что эта самая жизнь началась у нас всех с чистого листа.

Эпилог

Полгода спустя

Я сидела и с улыбкой наблюдала за тем, как Марк, освоивший сидячее положение, которое теперь умел принимать сам, с удовольствием хлопает ладошкой по подвешенным на дуге колокольчикам. Слава богу, в один прекрасный момент Саша сообразил убрать из них «язычки», потому что за последний месяц мне стало казаться, что голова моя сама превратилась в огромный колокол.

– Так что ты там говорила? – повернулась к Марине, которая сегодня приехала ко мне ни свет, ни заря, заранее сообщив, что это дело не терпит отлагательств.

– Мне… в общем, я приняла решение уехать со Славой.

Я нахмурилась и ответила, подбирая слова:

– Ты ведь любишь Андрея. Зачем выходить замуж за другого?

В последние несколько недель жизнь Марины можно было обозвать только двумя словами – «Санта-Барбара». Погружённая в материнство, я порой даже чувствовала себя виноватой в том, что уделяю мало времени дружеским отношениям. Но, несмотря на то, что и родители, и Григорий Александрович и, конечно же, в первую очередь Саша делали всё, чтобы взять на себя львиную долю забот о детях, я всё равно погрузилась в воспитание моих малышей с головой.

– Затем, что я так и не смогла его простить. А Лемешев с ума сходит из-за того, что у меня другой, – проговорила Марина.

Я вздохнула.

– Ну, ещё бы! Уверена, он тебя очень любит.

– Ага. Так любит, что когда я ему сказала, что мы расстаёмся и я собираюсь строить свою жизнь без него, он тут же оказался в объятиях какой-то девицы!

Она выглядела настолько возмущённой, что у меня на лице появилась улыбка.

– Не пытаюсь его защитить, ты не подумай… Но раз вы расстались, то Андрей, видимо, и посудил, что теперь ему всё можно.

Я развела руками. Марина посмотрела на меня с выражением на лице а-ля «И ты, Брут». Она встала и заходила по комнате.

– Это ещё не всё… Я… В общем, я беременна от Лемешева. Второй месяц пошёл… И я не хочу с ним быть!

Мои брови поползли наверх. Нет, отчасти я понимала Марину. Ещё полгода назад у неё имелся план, по которому она бы окончательно влюбила в себя Андрея, а потом помахала бы ему ручкой… Но ребёнок…

– Послушай… И ты всё равно хочешь выйти замуж за другого? За того, которого не любишь? Постой… Ты Лемешеву ничего не скажешь о том, что он станет отцом?

Марина обернулась ко мне, сложила руки на груди.

– Именно так. И ты – единственная, кто будет знать этот секрет. Поклянись, что никому ни слова!

Я прикусила нижнюю губу. Всё это мне решительно не нравилось.

– Он имеет право знать, – всё же сказала я. – Но не от меня, разумеется, – добавила, когда на лице подруги появилось встревоженное выражение.

Поднявшись, я подошла к окну и выглянула на улицу. На детской площадке виднелись три фигуры – внушительная мужа и две крохотные – Дины и Глаши.

– Знаешь, я часто задаюсь вопросом, правильно ли поступила, когда позволила Саше показать, что все его слова правдивы. И что он готов биться за семью точно так же, как и я.

– И какой у тебя на это ответ? – буркнула Марина, вставая рядом.

– А у меня его нет, – с улыбкой, в которой сквозили нотки горечи, ответила подруге. – Но я очень надеюсь, что этот самый шанс, что дан Саше, он использует с умом. Пока, вроде бы, всё в порядке.

Марина потянулась ко мне, я крепко обняла её и она всхлипнула.

– И знай, что какое бы ты решение ни приняла, я тебя поддержу, – добавила, чмокнув Маринку в макушку.

Подруга запрокинула голову и посмотрела на меня с благодарностью.

Три года спустя

– Злата Сергеевна, поставщики из «Юнион» просили с ними связаться. Кофе принесу через пять минут. Через два часа приедет Александр Григорьевич. Он просил напомнить вам, что сегодня вы ужинаете в ресторане.

Вероника выдала эту информацию скороговоркой, а я откинулась в кресле и помассировала переносицу пальцами. В последнее время я ужасно уставала, за что регулярно получала нагоняй от Саши и родителей. Но фирма, которую мне передал свёкор, что вдруг стал испытывать проблемы со здоровьем и уехал жить в более тёплый климат, требовала максимальных вложений. В первую очередь с моей стороны, как директора.

Решение занять этот пост далось мне непросто. Во-первых, я понимала, что это ударит по самолюбию Саши. И хоть муж вполне успешно развивал свою фирму, я долгое время раздумывала, не отказаться ли от предложения Григория Александровича. Оно больше походило едва ли не на ультиматум, потому в итоге я сдалась. Во-вторых, дети. Мне хотелось проводить с ними максимум времени. Они были такими крошечными, каждый день их жизни был совершенно уникальным, не похожим на другие… А я пахала, как лошадь, порой приезжая домой ближе к полуночи. Но заверяла себя, что это в первую очередь для блага Дины, Глаши и Марка.

– Злата Сергеевна, – постучав ко мне в кабинет через десять минут, сказала Вероника. – К вам посетитель.

Я выпрямилась в кресле и нацепила туфли, которые до этого сняла, чтобы дать отдых ногам.

– Пусть зайдёт, – велела секретарше, и когда та отступила и кивнула кому-то в коридоре, на пороге кабинета появился Марат.

– Привет, – поздоровался он, улыбаясь. – Ты такая важная стала, как я посмотрю, к тебе не попасть вот так сразу.

Я поднялась ему навстречу с ответной улыбкой.

– Глупости, – покачала головой. – Я самая обычная, какой и была раньше.

За последние три года мы с Маратом виделись от силы несколько раз, да и то мельком. Как-то самим собой разумеющимся стал тот факт, что Тинаев стал всё реже появляться рядом с нашим семейством, а потом и вовсе исчез.

– Я заехал попрощаться, – сказал он, когда я указала на диван, предлагая присесть, на что Марат покачал головой. – У Саши уже был. Сказал ему, что съезжу к тебе.

– Попрощаться? – растерянно переспросила я. – Но что случилось? Ты уезжаешь?

– Да. Предложили отличную возможность за границей. Грех отказываться, – развёл он руками.

Я прикусила нижнюю губу. Сначала уехала Маринка, теперь вот Марат. От прошлой жизни словно бы оставались лишь отголоски.

– Тогда в добрый путь, – кивнула я.

Тинаев подошёл и скользнул губами по моей щеке. Отстранился и прежде, чем уехать, сказал:

– Я очень рад, что ты счастлива, Злата.

После чего вышел размашистым шагом, оставив мне ощущение горечи, витающее в воздухе.

Через два часа, как по расписанию, ко мне в кабинет вошёл муж. Принёс розу на длинном стебле, чем немало меня удивил.

– Мы что-то празднуем? – уточнила я, стоя перед зеркалом и подкрашивая губы.

– Ужин с тобой – всегда праздник, – улыбнулся Волошин, положив цветок на мой стол и подходя сзади.

Провёл ладонями по моим плечам сверху-вниз и обратно.

– М… Вот как? А я думала, что пропустила нечто важное в этой беготне. Посиди, пожалуйста, минут десять, я ещё не готова.

Саша наклонился и прикоснулся губами к изгибу моей шеи. Отошёл к дивану, на котором и устроился.

– Марат заезжал? – спросил он ровным тоном.

И хотя я видела, что имя Тинаева и то, что бывший друг нашей семьи был в моём офисе, Волошина задевает, он это ничем не показал.

– Заезжал, да. Попрощаться.

Я приподняла волосы, раздумывая, заколоть их наверху или оставить распущенными. Всё же уложив их так, что они рассыпались по плечам, отошла к столу и невзначай проговорила:

– Читала сегодня новости. Попалась довольно интересная. Даже с фотографией.

Я смотрела на Волошина пристально, но он был спокоен. Ничем не выдал того, что что-то знает про бывшую, которая сегодня вдруг снова появилась на горизонте. Весьма опосредованно, но всё же.

– Что за новость? – спросил он с интересом.

– Про… Диану, – проговорила я ровным тоном. – Она сейчас в какой-то из арабских стран. Просит помощи у посольства. Ехала туда в надежде выйти замуж… за шейха.

Я не сдержалась и чуть нервно хихикнула. Вид Волошина, который сначала округлил глаза, а после поджал губы, знатно меня веселил.

– Дай угадаю… А стала какой-нибудь поломойкой? – выдавил он из себя и, запрокинув голову, стал ржать.

Именно ржать – не смеяться.

А у меня внутри узел напряжения стал ослабевать. Это, возможно, было глупым, но мне на мгновение показалось, что Саша, узнав о Диане такие известия, может броситься ей на выручку.

– Да уж, – отсмеявшись, сказал Волошин, поднимаясь и подходя ко мне. – Ну и чёрт с ней.

Он присел на край стола, притянул меня к себе за руку, и когда я оказалась в объятиях мужа, прошептал:

– А может…к чёрту ужин, м?

– Ну уж нет! – возмутилась в ответ. – Я уже настроилась.

Уперлась в плечи Волошина, притворно попыталась его от себя отстранить, что мне в итоге сделать не удалось.

– Тогда ужин… а потом домой. Дети у бабушки и дедушки, я договорился. Выпьем вина, потанцуем… Потом можем поиграть во что-нибудь интересное, – говорил Саша, перемежая слова лёгкими поцелуями.

Я на секунду застыла и, прежде чем высвободиться, чтобы отойти от Волошина, потому что мне и самой уже захотелось послать ужин в преисподнюю, сказала:

– Поиграть можем… главное – не в шейха и его новую жену.

Саша снова расхохотался, но, через мгновение посерьёзнев, ответил:

– Никаких новых жён. У меня есть одна-единственная. И это неизменно.

В этот момент я ему безоговорочно верила. А что будет дальше – знали только небеса.

И время, которого у нас впереди было предостаточно.

– Дай угадаю… А стала какой-нибудь поломойкой? – выдавил он из себя и, запрокинув голову, стал ржать.

Именно ржать – не смеяться.

А у меня внутри узел напряжения стал ослабевать. Это, возможно, было глупым, но мне на мгновение показалось, что Саша, узнав о Диане такие известия, может броситься ей на выручку.

– Да уж, – отсмеявшись, сказал Волошин, поднимаясь и подходя ко мне. – Ну и чёрт с ней.

Он присел на край стола, притянул меня к себе за руку, и когда я оказалась в объятиях мужа, прошептал:

– А может…к чёрту ужин, м?

– Ну уж нет! – возмутилась в ответ. – Я уже настроилась.

Уперлась в плечи Волошина, притворно попыталась его от себя отстранить, что мне в итоге сделать не удалось.

– Тогда ужин… а потом домой. Дети у бабушки и дедушки, я договорился. Выпьем вина, потанцуем… Потом можем поиграть во что-нибудь интересное, – говорил Саша, перемежая слова лёгкими поцелуями.

Я на секунду застыла и, прежде чем высвободиться, чтобы отойти от Волошина, потому что мне и самой уже захотелось послать ужин в преисподнюю, сказала:

– Поиграть можем… главное – не в шейха и его новую жену.

Саша снова расхохотался, но, через мгновение посерьёзнев, ответил:

– Никаких новых жён. У меня есть одна-единственная. И это неизменно.

В этот момент я ему безоговорочно верила. А что будет дальше – знали только небеса.

И время, которого у нас впереди было предостаточно.