ГЛАВА 3

Кира Нет… Это дурной сон! Это всё происходит не со мной! Это не может быть он… Я погружаюсь в оцепенение, не в силах от нахлынувшей паники сделать и нескольких шагов. Перед глазами всё плывёт. Но единственное, что я вижу абсолютно чётко – колючий взгляд холодных серых глаз моего бывшего мужа, его напряжённые скулы и руки, сжавшиеся в кулаки. Кажется, он тоже не ожидал увидеть меня здесь, но… Я здесь. Он – тоже. И я совершенно не знаю, как быть дальше. Ведь теперь мне придётся работать под началом моего бывшего мужа, и… О, нет… Он ведь не знает о детях! А если знает? Он специально приехал сюда, чтобы отобрать их у меня?! Не позволю! Эти мысли отрезвляют меня и выводят из кратковременного ступора, который, по моим собственным ощущениям, длился целую вечность. Надо как-то убираться отсюда, но… Боюсь, это будет выглядеть слишком подозрительно. А мне совсем не хочется, чтобы хоть кто-то из коллег прознал крохотную деталь из моего прошлого. Деталь под названием Борис Сперанский. Мой бывший муж и отец моих детей… Нет! Об этом никто не должен знать… Нервно сглатываю. После того, как я заглянула в зал, в помещении воцарилась тишина. Сперанский тоже замолк, хотя до этого, судя по всему, произносил пламенную речь. Сейчас же всё пространство зала занимает лишь шепоток коллег, который слышится практически отовсюду. Надо поскорее решать, что же мне делать – сбежать отсюда или тихонечко пройти в зал и куда-нибудь сесть, чтобы дослушать выступление Сперанского? Первый вариант вызовет кучу подозрений, так что… мне ничего не остаётся. – Простите, – тихо шепчу я и буквально на цыпочках прохожу к одному из кресел. – Кхм, – немного прокашливается Сперанский, всё ещё не переставая буравить меня взглядом, – продолжим. Что же, коллеги! Рад вам сообщить, что с сегодняшнего дня наша больница перепрофилируется в современный медицинский центр. Мы начнём работать над открытием отделения обсервации и расширим спектр нашей деятельности. И теперь руководить центром буду я. Нервно сглатываю. Не могу отвести от мужчины глаз. Он совсем не изменился. Разве что взгляд стал более суровым… В остальном – такой же самоуверенный мерзавец, который ради своих целей пойдёт по головам. Будет согласен на любую ложь и предательство, только чтобы добиться цели, или удовлетворить свои потребности. Внутри меня разгорается странное чувство гнева, страха и какого-то непонятного сожаления… Стоп! Дурочка! Он предал тебя, смешал твою любовь с грязью, а ты всё ещё чувствуешь какое-то там сожаление?! Я ведь напалмом выжигала из своего сердца любовь к Сперанскому. Заставляла себя его ненавидеть и у меня отчасти это получилось. Но где-то в глубине души, под семью печатями всё ещё тлеют угольки и крошки оставшихся чувств – униженных, уничтоженных, раздавленных. Нервно тереблю замёрзшими пальцами подол халата и вслушиваюсь в то, что говорит Сперанский. Его голос, который раньше был самым любимым для меня, сейчас режет слух. – Я искренне надеюсь на то, что мы с вами вдохнём новую жизнь в эту клинику и покорим много новых горизонтов, – произносит Сперанский напутственные слова. Только голос у него совсем не доброжелательный. Скорее ,напротив. Через потоки тёплых слов слышна какая-то угроза. Хотя, возможно, я себя просто накручиваю. Не каждый день встречаешь бывшего и узнаёшь, что теперь он – твой босс. Но… Мы друг другу никто. Абсолютно чужие люди на протяжении нескольких лет. Единственное, что нас связывает – дети, но… О них Борису знать необязательно. ***– Кира! Кира! – слышу за своей спиной голос подруги. Разворачиваюсь и, действительно, вижу Аню. – Привет, – немного вымученно улыбаюсь я. – Привет! Ты всё-таки приехала! Я так рада… Как тебе новый главный? – в глазах подруги я вижу искренний интерес. – Как тебе сказать… По мне – он просто напыщенный индюк, который снова решил поиграть в хирурга, – фыркаю я. – Снова? – переспрашивает Аня. Чёрт… Какова вероятность, что кто-то кроме меня знает о том, что Сперанский на протяжении нескольких лет работал в министерстве здравоохранения? Наверняка, немногим… Надо как-то выкручиваться. – А? Да, я почитала про него в интернете, пока он выступал, – вру я. – Он долгое время не практиковал. В минздраве работал. Стараюсь говорить как можно более равнодушно. Но внутри меня всю, почему-то, трясёт. Наплевать. Главное – не подавать виду… – Ох, он ещё и со связями, – восторженно отзывается подруга. – Интересно, он женат? Кажется, в Ане проснулся инстинкт охотницы. Но она – не та девушка, которая может заинтересовать Сперанского. Она слишком добрая, слишком честная и слишком доверчивая. Такой когда-то была и я. Больно обожглась в итоге. Потому что полюбила не того. И доверилась не тому. Меня передёргивает. – Что с тобой? – взволнованно спрашивает подруга, явно перестав думать про Сперанского. – Тебе плохо? Как близнецы? – Тише! – неожиданно громко цежу я, опасаясь, как бы рядом не было бывшего мужа. – С ними всё хорошо. Не хотели в садик идти, но я их уговорила. Поэтому вечером я обещала им шарлотку и прогулку в парке с аттракционами… Так что ладно, мне пора идти. В конце-концов, у меня сегодня официальный выходной. Попрощавшись с подругой, направляюсь к выходу, только вот… Стоит мне развернуться, как я сходу врезаюсь в чью-то грудь, поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Борисом. Только не это… – Кира Владиславовна? – В-вы… – Да. Есть разговор. Внутри меня всё начинает трястись. Какой ещё разговор?