Глава 4 · Сюрприз, Настенька

Слова Кирилла — «Завтра мы сделаем тест ДНК» — звучали в моей голове как самый безжалостный выстрел от ненавистного врага. Я продолжала сидеть в кабинете, который только что стал моей тюрьмой, а затем — и полем боя. Моё тело дрожало, но слёзы быстро высохли. На слёзы совсем нет времени.

Нужно бежать. Немедленно!

Я вскочила. Плевать на отчёты. Плевать на аудиты. Плевать на кредиты!

Всё это — пыль по сравнению с угрозой, нависшей над дочкой. Он не просто хочет узнать правду, он хочет забрать нас. В его словах прозвучало это напрямую.

Схватила сумку, сунула в неё рамку с фотографией Алисы. Паспорт? Ключи? Всё в сумке. Я даже не закрыла свой компьютер, не выключила свет. Я просто вылетела из кабинета, игнорируя ошарашенные взгляды коллег, которые, конечно, слышали последний грохот голоса Бровинского.

Мчалась по улицам, как сумасшедшая. Такси, быстрее же, к детскому саду! Мысли в голове путались.

Я должна исчезнуть! Он не должен знать, где мы живём! Если Кирилл узнает адрес, то придёт за дочерью… Бывший сделает этот тест ДНК и победит, он — Бровинский, он — Всемогущий. Он докажет, что я лгала, а значит, я «неадекватная мать, скрывающая ребёнка»!

Нет, нет, нет! Я должна успеть!

Подъехав к садику, я буквально влетела в группу, где Алиса играла с куклами.

— Мама! — Алиса удивленно подбежала ко мне. — Почему так рано?

— Солнышко, у мамы очень важное дело! — я попыталась улыбнуться, но это вышла лишь жалкая гримаса. Я схватила её курточку, натянула шапку. — Мы сейчас уедем, милая. Очень-очень срочно!

— Уедем? А куда? — Алиса нахмурила бровки, точно как Кирилл.

— Домой! И будем играть! — я отмахнулась от воспитательницы, которая задавала слишком много вопросов, бросив дежурное: «Срочный семейный вопрос!», и поволокла Алису из здания.

В такси я прижала её к себе. Мой маленький, тёплый комочек — вот всё, что имело значение.

— Мамочка, ты дрожишь, — Алиса прикоснулась к моей щеке.

— Просто замёрзла, — соврала я, сжимая челюсти, чтобы не закричать от безнадежности и постоянного вранья, которое приходиться говорить.

Мы подьехали к нашему скромному дому.

Я дрожащей рукой открыла дверь.

— Вот мы и дома! Сейчас мы будем… — моё приветствие оборвалось.

Посреди нашей маленькой комнаты, напротив старого, выцветшего дивана, стоял Кирилл.

Бывший муж ждал нас.

Он был одет всё в тот же дорогой, тёмный костюм, но его пиджак был расстегнут. За его спиной, как два столба, стояли двое его телохранителей — огромные, безликие мужчины.

У ног Кирилла лежали два чемодана. Один — мой, старый, тканевый. Второй, поменьше, — Алисин, с рисунком единорога. Чемоданы были полны. Кто-то уже собрал наши вещи.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Он не просто знал адрес. Он посмел проникнуть в дом.

— Сюрприз, Настенька, — произнес он, и в его голосе не было ни тепла, ни насмешки. Только холодная, абсолютная власть. Он даже не потрудился обернуться к охранникам. Он смотрел только на меня, как хищник на загнанную жертву.

Алиса, почувствовав напряжение, спряталась за мои ноги, но её любопытный взгляд всё равно изучал незнакомого мужчину.

— Как ты… Как ты нашёл нас⁈ — хрипло выдохнула.

— Это несложно, когда у тебя есть деньги и связи, — он сделал шаг, сокращая расстояние, и я почувствовала, как моё тело напряглось, готовое к борьбе. — Уволена, Емельянова. А теперь слушай меня внимательно, потому что я не собираюсь повторять, — он перешёл на жёсткий ультиматум и мой сердце понеслось вскачь от дурного предсчувствия.

— Ты никуда не сбежишь. Твои попытки убежать с работы были милыми, но бессмысленными.

Кирилл указал на чемоданы.

— Твои вещи собраны. Эти двое, — он кивнул на охрану, — сопроводят вас до порога моего дома, даже если ты будешь вырываться. Ты поймёшь, что значит быть моей собственностью. Ты будешь моей личной помощницей. С проживанием в моём доме. — он произнес это последнее слово с намёком на его богатство, на которое я так долго плевала.

— Нет! — я твердо посмотрела на него. — Я не соглашусь на это, Бровинский! Не вернусь в золотую клетку. И ты не заберёшь Алису, я вызову полицию! Ты врываешься в мой дом, уходи!

— Полицию? — он холодно усмехнулся. В его глазах не было ни капли прежнего Кирилла. Только сталь. — Дерзай, Настя. Я скажу, что ты — моя жена, которая сбежала четыре года назад, украв у меня ребёнка. Я расскажу всем о твоей измене, которую ты сама мне подтвердила!

Он нагнулся, чтобы его голос стал тихим и ядовитым, обращённым только ко мне.

— Я уничтожу твою репутацию. В суде я докажу, что ты неадекватная мать, которая прячет ребёнка, и погрязла в кредитах. Я смогу, Настя. Раздавлю тебя и лишу родительских прав. Или…

Его взгляд переместился на Алису, которая, чувствуя всю эту ужасную энергетику, прижалась к моей юбке, искоса поглядывая на большого, страшного дядю.

— Или ты работаешь на меня. Ты будешь жить под моей крышей, работать под моим контролем. И главное — ты будешь рядом с дочерью.

Бывший муж знал, куда бить. В защиту ребёнка.

Мой взгляд упал на испуганное, дрожащее личико Алисы. Если он начнёт эту войну, у меня нет шансов. Он заберёт её. Он уничтожит меня. Я не имела права рисковать.

— Хорошо, — моё слово прозвучало как приговор. — Я согласна. Но ты не смеешь подходить к ней…

— Условия буду ставить я, Настя, — перебил он, и в его глазах вспыхнул огонёк триумфа. — Не ты.

Бровинский хлопнул в ладоши, и его телохранители тут же подхватили наши чемоданы.

— Мы едем. — Он кивнул на дверь. — Сейчас.

Я взяла Алису на руки. Мой ребёнок — она моя цель, моя бесконечная любовь. Посмотрела на Кирилла, прямо ему в глаза.

Он забирал нас силой своей власти и богатства, возвращая меня в золотую клетку. Но на этот раз я не была той наивной дурочкой.

Нет! Я была матерью. И я сделаю всё, чтобы этот зверь не отобрал моего ребёнка.