Глава 30

Меня вдруг охватывает такое безысходное отчаяние. Даже тело подкидывает вверх.

Сидеть сложа руки больше не могу. Не могу позволить себе спокойно ждать. Ждать удобного случая, подставляя еще не один десяток людей.

Не хочу быть куклой в руках нелюдей, которые заигрались в богов. Не хочу.

Кулаки сами по себе сжимаются. Сердце стучит как ненормальное, барабаня по вискам.

Поэтому, поддаваясь безумному и необдуманному порыву, быстро поднимаюсь и решительно иду к двери.

Она до сих пор не заперта. Невероятно.

Выбегаю в знакомый коридор. Верчу головой в разные стороны. Надеюсь, что Влад где-то здесь. Иначе все напрасно. Потому что я твердо решила все ему рассказать.

Надоело.

Так больше нельзя. Я не желаю жить наперекор своей совести.

Это все слишком.

Нервно дергаю двери. Давлюсь от злости. Они все заперты. Гнев бьет по оголенным нервам, срывая последние заслоны.

Где же ты, когда так мне нужен?

Пальцы скользят по перилам, издавая противный писк, пока я, перепрыгивая через ступеньки, спускаюсь вниз.

Меня всю трясет.

Я как в агонии, никак не могу заставить себя успокоиться.

Снизу на меня устремляются удивленные взгляды мужчин, охраняющих этот дом.

— Куда? — окрикивает меня один из них, когда я, не обращая на них внимания, начинаю ошалело соваться в разные двери.

— Мне нужно увидеть Влада, — перехожу на крик, чувствуя, как меня хватают сзади. С силой тянут, пытаясь оторвать пальцы от очередной дверной ручки.

Скребусь, сопротивляюсь, дергая ногами.

Понимаю, что состояние мое не вполне нормальное.

Разум работает четко. Без перебоев. Но вот в душе явно что-то сломалось, выпуская наружу невиданных ранее демонов. И в тоннеле этого безумства лишь одна мысль, как маятник, заставляет меня сопротивляться: мне нужно все ему рассказать

— Прекрати, девка. А то придется успокоить, — гремит где-то в районе затылка. Злое дыхание поднимает волосы на макушке. Но меня уже не остановить.

Лягаюсь, кусаюсь, чувствуя, как горячие слезы стекают по моим щекам.

На выручку приходят еще двое, обездвижив мои руки и ноги. Я дергаюсь как бабочка в паутине.

— Что взбесилась-то? Сидела спокойно столько дней.

А я не могу. Не могу. Грудную клетку жжет. И это придает сил.

— Отпустите ее, — раздается позади нас до боли знакомый голос. Меня спешно ставят на ноги. Я оборачиваюсь и неожиданно для всех срываюсь с места. Чтобы вцепиться в него пальцами. Прижаться. Врезаться в его грудь. Как наркоман впуская в легкие его запах.

На мою спину ложатся его руки. Прижимают еще сильнее. Я расслабляюсь, наконец начиная нормально дышать, а не задыхаться.

— Все нормально, — бросает своим людям.

И правда, все теперь нормально.

Настолько, что все мое лицо, да и его футболку тоже, заливают слезы облегчения.

— Ну что ты… — успокаивает, поглаживая спину.

А я трясу головой. И иду, так и прижавшись к нему, пока ведет за собой.

Не говоря ни слова, сажает меня на диван. Не хочу отпускать. Держусь за него крепко, всматриваясь в его карие глаза. Он мягко отстраняется, кривя губы.

И мне становится стыдно.

Он ранен. И судя по осунувшемуся, бледному лицу, все еще плохо себя чувствует.

Отпускаю.

Рассматриваю его медленно вздымающуюся грудь. Под темной футболкой выпирает толстая повязка.

Кусаю губы.

Проклятье. Его раны тоже моя вина. Завороженно слежу, как он медленно, стараясь не делать резких движений, поднимается и протягивает мне стакан с водой.

— На, выпей и расскажи, что случилось?

Я послушно киваю.

Я такое сделала, мы такое сделали с ним… а он обо мне еще заботится.

Обхватывая дрожащими руками высокие прозрачные стенки стакана, громко стуча зубами об тонкое стекло, делаю большой глоток.

Меня немного отпускает. Запал проходит, выпуская из невыносимых лап. Муки совести еще бурлят во мне, поедают остатки сомнений.

— Спасибо. Я… — неуверенно моргаю.

И вдруг как в прорубь с головой. Не могу ему сказать. Не могу. Страшно невероятно. Меня хватает лишь на то, чтобы прошептать: я переживала за тебя.

Он снова присаживается рядом и откидывается на спинку дивана.

А я ловлю эффект дежавю. Вспоминая момент в машине, когда он, истекая кровью, потерял сознание. В страхе касаюсь его груди. Он кисло улыбается, заостряя мое внимание на его губах.

— Я не хотел, чтобы ты меня таким видела.

С облегчением выдыхаю и неловко перемещаю свою руку на его ладонь, трогая подушечками пальцев горячую и немного сухую кожу.

Я не могу ему ничего рассказать.

Это… пусть это звучит эгоистично, но, увы, это навсегда испортит его отношение ко мне. А я… Боже… я не хочу видеть в его глазах холод и разочарование. Я не хочу его терять.

Да, Злата. По-моему, ты влипла по самое не хочу и вдобавок влюбилась в своего врага.