Глава 42

Следующие две недели, что мы проводим вместе, ощущаются как что-то нереальное. Словно и не со мной вовсе.

Будто это не я просыпаюсь каждое утро после безумно жаркой ночи, с легкой приятной болью в теле, с красными зацелованными губами и безумно счастливыми глазами.

Не я.

Первый раз, когда украдкой, чтобы его не разбудить, пробралась в ванную комнату и посмотрела на свое отражение, застыла, не веря, что это я.

Я.

Но совершенно иная.

Вся моя нерастраченная чувственность, сексуальность, она словно вышла из-под контроля, преображая не только внутренне, но и внешне. Еще никогда я не была настолько красивой. Вот так, сама для себя. Без косметики и укладки.

Наоборот.

Растрепанные длинные волосы, спутанные от его пальцев, все это только добавляло шарма. И я впервые осознала, какой-то истинно женской чуйкой, что все то, что он горячо шептал каждую ночь напролет, безудержно, сладко целуя мое лицо, — все правда.

И я с ним действительно такая.

Для него.

Под него.

Выточенная. Вылепленная. Им же.

— Ты безумно красивая. Твой взгляд… твой запах… Злата, если бы ты знала, что ты значишь для меня… Ты мое сокровище.

И я верю. Верю каждому слову и добровольно сгораю от его страсти. Люблю, до дрожи в теле, до стонов, срывающих связки. Отдавая себя без остатка.

И плевать, что на нас все смотрят. Что его друзья, вернее друг, Алексей — хмурый и едкий на язык, в гости к которому в тот день мы дошли, но только поздно вечером, по понятным причинам не принимает меня. Да и Елена в полуулыбке качает головой, отмечая мои пьяные глаза. Я и сама задыхаюсь от переизбытка чувств. Не могу скрывать, что и так очевидно. Я его люблю. Да я и не стараюсь скрывать, млея от его легких, точно невзначай, касаний.

Господи. До меня никто раньше так не дотрагивался. Он заменил собой всех и вся. Все мои болезненные потребности в тактильной нужности. Да, именно так — в тактильной нужности. Только сейчас я понимаю, как это важно. Необходимо. Та самая нужность, которой слишком не хватало в детстве, юности. А с ним я обрела себя и ни капельки об этом не жалею.

Мы с ним… не говорим о прошлом. Не мечтаем о будущем. Мы точно намеренно избегаем этой острой темы.

Да и не хочется ворошить этот улей, зная, что если начнем, придется идти до конца. Выяснять… а главное… говорить правду, которой я теперь боялась больше всего. Вот так, по-человечески, конечно, понимала и понимаю до сих пор, что мне все сполна аукнется. Что нельзя построить счастливую жизнь на пепелище, что стоит за нами. За мной, если быть честной до конца. Я, как тот самый страус, просто сунула голову в песок и призрачно наслаждаюсь моментом. Не знаю, как долго у меня получится скрываться, юлить, но я намеренно тяну время, продлевая свое иллюзорное счастье. Но что самое странное, и Влад не настаивает. Лишь изредка, когда нет-нет да и коснусь в разговоре своего детства, смотрит выжидающе. Я осекаюсь, переводя разговор в другое русло, и все.

Мы оба выбираем этот путь. Оба уходим в мир фантазий, где есть только наши чувства.

Пусть недолго, но я стараюсь… стараюсь по максимуму выжимать из этого времени. Поэтому ничего не стесняюсь, просто позволяю себе жить так, как я хочу…

Но все хорошее, как говорится, когда-нибудь заканчивается. Особенно если это хорошее — всего лишь иллюзия. Обман, сотканный из моих и его чувств.

Поэтому сегодня, когда я проснулась, почувствовала, что момент пришел. Каким-то шестым чувством, но почувствовала. Сегодня все закончится для нас.

Уснули мы под утро. Я привычно потягиваюсь, намереваясь быстро ополоснуться и вернуться обратно. К Владу, чья обнаженная спина и упругие ягодицы, да, оказывается, я фетишистка и мне все в нем нравится и возбуждает, притягивают взгляд.

Жадно изучаю его тело, чувствуя, как между ног становится жарко. Свои реакции на него выдрессированы безупречно. Мне не нужны прелюдии или время. Я всегда открыта для него. Иногда мне становится даже страшно, как мое тело реагирует на него. Между нами нет граней или полумер. Все настолько по максимуму, что действительно сносит крышу. Улыбаюсь и спешно поднимаюсь, чтобы на цыпочках добежать до ванной комнаты.

Там молниеносно ополоснуться, рисуя в голове, что непременно хочу с ним сделать, пока он вот так спит, беззащитно, что ли, позволяя о нем фантазировать. Представлять, покрываясь мурашками. Мое тело горит. Я торопливо выхожу, укутываясь в полотенце.

Влад на удивление не спит. Гашу в себе жгучее сожаление. Мне так хотелось разбудить его поцелуями. Провести пальцами по его спине, чувствуя, как он постепенно загорается, вторя моему пожару. Медленно подхожу к нему. Он обнаженный стоит у окна и с кем-то разговаривает по телефону.

Его голос впервые за все это время звенит от ярости. Он непривычно взволнован. Что случилось? Остро ощущаю сейчас, что лезу в клетку ко льву. Мне нужно остановиться и оставить его в покое. Но не могу устоять. Или еще не умею. Поэтому и обнимаю со спины, скрещивая свои руки на его животе. Вдыхаю его особенный запах, щурясь как кошка. Трусь щекой о теплую кожу. Но от моих ласк он лишь напрягается. Становится как камень.

Да что же происходит?

Переключаюсь на его разговор, вслушиваясь в его слова.

— Нет, млять. Ты не понял. Я не могу сейчас светиться. Да, ты сделаешь то, что нужно. Нет… Я сказал. И это не обсуждается.

Отключает телефон. Нервно, словно все дело именно в пластиковом гаджете, а не в человеке, что просит или требует невозможное. Кто же ему звонил?

На языке крутится вопрос. Но я молчу, не в силах задать его вслух. Что-то останавливает меня. Держит.

Все эти дни… Ему звонили. Много. Но он уверенно ограничивал, дозировал разговоры. Ничего не объяснял и сразу возвращался в обычное расположение духа. Становился таким, каким я привыкла за все эти дни его видеть. А сейчас… когда резко поворачивается, я делаю шаг назад, так холодит душу его взгляд. Брови собраны на переносице.

— Что-то случилось? — все же заглядываю в его лицо.

Он кладет руки на мои плечи. Подтягивает к себе, стискивает меня пальцами.

— Нет. Пока нет. Сегодня у нас будут гости. Нужно подготовится. В основном тебе!