Глава 50

Пять дней… бесконечно долгих пять дней я звоню Владу в надежде… А на что, собственно, я надеюсь, упрямо набирая его номер? Первые дни я то и дело бегаю на ресепшен, пользуясь их аппаратом. А потом… когда Елена, укоризненно качая головой от безуспешных попыток меня успокоить, дает свой телефон, мобильный, я, испытывая к этой женщине невероятную благодарность, звоню из номера, каждый раз натыкаясь на сводящий с ума женский голос: «Абонент временно недоступен».

Меня уже тошнит от этого голоса, в прямом и переносном смысле этого слова. Так же, как нажимать кнопку вызова, я бегаю в туалет, где меня все чаще выворачивает наизнанку.

И брату я звоню. Он… взял трубку всего один раз. Молча выслушал мои сдавленные всхлипы вперемешку с мольбами и угрозами, мои нервы на третий день не выдержали. Я высказала ему буквально все. Но главное… главное — до хрипоты в голосе умоляла не трогать Влада. Вернуть его мне. Тогда, тот единственный раз, он просто бросил: «время еще есть», и отключился, оставляя меня один на один со своими терзаниями и переживаниями.

Я чувствую себя загнанным зверем — белкой в чертовом колесе, где я кручу по кругу мысли, вспоминаю наши счастливые дни с Владом, понимая… что для меня и для него уже никогда не будет как прежде.

И даже наш еще не родившийся ребенок обречен нести этот крест вместе со мной.

Боже. Что же мне делать?

На пятый день, открыв глаза, я, изнеможенная бессонными ночами и непрекращающимся токсикозом, в первую очередь хватаю телефон.

Ни одного пропущенного.

Но именно сегодня во мне что-то изменилось. Еще не знаю что, но это неожиданное чувство заставляет меня встать.

Странно. Я не чувствую привычную уже тошноту. Тело ломит, словно у меня жар, но в целом не все так плохо.

А вдруг с новым днем не только мое состояние изменилось.

Но и…

Глупая…

«Абонент временно недоступен».

Зло отбрасываю телефон в сторону. Он падает стеклом вниз. Но сразу передумываю и беру его обратно, досадно поджимая губы, потому что от моих нервов на экране появляется трещина. Не только моя жизнь трещит. Все вокруг расходится на трещины, выходя из-под контроля.

Мажу взглядом по валяющемуся на тумбочке тесту на беременность.

Очередному.

Ошибки быть не может. Елена два дня назад предлагала отвезти меня к своему проверенному врачу. Но мне страшно покидать это место. Вдруг Влад приедет, а меня нет… и тогда он ошибочно решит…

А что он решит, Злата?

Что ты сбежала?

Ополаскиваю лицо ледяной водой. Это помогает взбодриться.

Отражение в зеркале смотрит на меня с укором.

Ну же, Злата. Тебе просто позарез нужно отыскать Влада.

Все зашло слишком далеко.

И вдруг, как обухом по голове, практически опьяняя меня, на ум приходит нужное решение.

Резко вскакиваю.

Срываюсь.

Достаю обычную спортивную сумку, не глядя кидая свои весьма скромные пожитки.

Плевать.

Поймаю попутку и сама его найду. А начну я с его дома.

Руки дрожат, пока силюсь застегнуть тугую молнию.

Все будет хорошо. Я успею.

Без сожаления захлопываю дверь, оставляя сомнения в прошлом.

Для Елены оставляю записку, где сердечно благодарю за все, что она для нас сделала, и прошу за меня не волноваться. А то я ее знаю. Она же будет напрягать мужа и сама отправится меня искать, боясь, что я наделаю глупостей.

Выйдя на дорогу, высоко поднимаю руку.

Интересно, как я выгляжу со стороны? Девушка с огромной сумкой и заплаканным лицом. Хорошая возможность встретить здесь сердобольного водителя. И правда. Не проходит и пары минут, как возле меня тормозит автомобиль.

За рулем женщина.

— Куда вам, девушка?

— В Дёмино подвезете?

Подозрительно смотрит, оценивая мой внешний вид.

Ну да. Это элитный поселок. И мой образ не очень вяжется с той роскошью, которой напичкан каждый дом.

— Садитесь, — милостиво приглашает, открывая дверь, видимо, впечатлившись моей мрачной решимостью.

С облегчением выдыхаю и залезаю на заднее сиденье, ставя рядом с собой тяжелую сумку.

Едем в полной тишине. Изредка ловлю на себе заинтересованный взгляд женщины. Радует то, что она не лезет с расспросами, давая время составить оправдательную речь. Мое идеальное общение с собственной совестью достигает пика, когда я, убаюканная плавной ездой, засыпаю, но резко вскакиваю, ощущая, что машина остановилась.

— Приехали, барышня.

Женщина жадно осматривает местные достопримечательности.

— Тебе точно сюда? Вдруг не пустят?

— Меня пустят, спасибо.

Сую ей в руку пятитысячную банкноту (и снова спасибо Елене, она зачем-то, словно знала наперед о моей импульсивной выходке, дала мне немного наличных денег). И не слушая не слишком искренние возражения, выхожу наружу, вдыхая разгоряченный воздух.

Бегу мимо охраны.

Никто из четверых мощных мужчин меня не тормозит. Только лишь хмуро кивают, словно приветствуют меня, и возвращаются к прерванной моим появлением беседе.

Я же ускоряюсь.

Подошва белоснежных кроссовок мягко скользит по влажному асфальту.

Уже на подходе к огромному современному дому я понимаю, что там кто-то есть.

Панорамные в несколько метров высотой окна переливаются, вибрируют.

От громкой музыки?

Тяжелые басы буквально сносят с ног.

Такая музыка никогда не нравилась Владу. Он предпочитал тишину, говоря, что в детском доме, где он рос, всегда было шумно. Это не могло не оставить отпечаток в его восприятии мира.

По коже проходится ледяной вихрь.

Может, там Сава, друг Влада?

Не хотелось бы с ним пересекаться.

Хотя отступать больше некуда. Если здесь только рыжий. То так и быть, поговорим.

Он обязан объяснить, куда пропал Влад.

Даже если ему будет неприятно с мной разговаривать. Плевать. Это его трудности.

Это он меня ненавидит. Не я.

Решительно поднимаюсь по ступенькам. Замираю напротив стальной двери и все никак не могу собраться с духом. Вытираю об обычные спортивные штаны влажные ладошки и сразу грею их, выдыхая изо рта теплый воздух. Так и внутри у меня то бежит кровь, разгоняясь до скорости света, то сердце стынет, замерзая от лютой стужи.

Ну, с Богом.

Уверенно дергаю дверь. Меня заполняет звук басов, сотрясая бедные перепонки.

Оглядываюсь по сторонам. Нахожу источник зла. И подойдя к музыкальному центру, нажимаю на долгожданную паузу.

Звук обрывается. Дом трещит от нагнетающей тишины.

— Есть кто дома?

Мой голос разлетается одиноким эхом.

Никого.

Иду наверх, в его спальню. А когда натыкаюсь на узкую щель в приоткрытой двери, ускоряюсь, задыхаясь от тревоги. Хватаюсь за стальную ручку. Легкое нажатие и…

Обрыв, с большой высоты в пропасть. Лечу, не разбирая дороги. Падаю и разбиваюсь вдребезги об свои же наивные чувства.

Трясу головой. Делаю шаг вперед.

Пожалуйста, пусть это все окажется сном.

Не надо так со мной… Не хочу.

Секунда, две. Но картинка не меняется, отравляя мое настоящее и разрушая фундамент будущего до голого основания.

Смотрю прямо перед собой и с отчаянием понимаю, что это все происходит со мной по-настоящему.

Прямо по центру, широко расставив ноги, расслабленно, чуть прикрыв глаза, сидит Влад, утопая в мягкости удобного кресла. А между его ног, выгибая точеную спину, умело колдует над его пахом блондинка, насаживая свои губы на его член.

Несмотря на патовую ситуацию, меня не так шокируют причмокивающие звуки и обнаженная девушка возле ног любимого мужчины. Нет. Пальцы. Его пальцы, с наслаждением зарывающиеся в длинные пряди девушки. Я не могу сдвинуться с места или хотя бы закрыть глаза, чтобы не сравнивать и не утопать в своей боли от мысли, что еще неделю назад этими руками он ласкал меня, выбивая крики наслаждения. Его пальцы с разбитыми костяшками, бледными шрамами как вечное напоминание о непростом детстве. Да, я знаю каждую морщинку, каждую линию на его ладони. Да мне даже знаком их вкус, когда он в порыве страсти трогает мои губы, а я, смелея от невероятных ощущений, веду по солоноватой коже языком, дурея и пьянея от аромата.

Зачем?

Я знаю, зачем и за что.

— Влад, — болезненно выдыхаю.

— Злата, родная… ты пришла?

Врезаюсь в него взглядом и отступаю… пораженная его интонацией.

Словно ему трудно выговаривать эти слова. И он растягивает каждую гласную.

— Ты пришла вовремя. Присоединяйся, — непривычно пьяный голос режет слух. Ведь Влад не пьет. Никогда. Не позволяя другим, а главное, себе нарушать свои же запреты.

Нарушил. Позволил.

Из-за меня.

— Мариночка, будь так любезна, уступи место.

Мариночка с удовольствием подчиняется. Мягко отстраняется, выгибаясь как кошка. И с животной грацией ластится, выпрашивая у моего мужчины ласку.

Ее взгляд блуждает по моей застывшей в дверях фигуре. Она игриво смотрит, тонким пальчиком вытирая уголки пухлых губ.

А меня накрывает осознание.

Он все узнал! И сделал соответствующие выводы.

Боже.

Наконец закрываю глаза, ослепнув от слез.

Делаю шаг назад. Еще один. Спешно спускаюсь, неуклюже спотыкаясь об каждую ступеньку.

Дыхание перехватывает.

Но не успеваю открыть входную дверь, как меня отбрасывает в сторону. Группа людей… в масках, с автоматами, врываются в дом, заполняя собой все пространство. Пячусь, скользя бедрами по полу. Они пришли не по мою душу. Меня заметили, но так и оставили лежать на полу.

Что происходит?

То и происходит, зло вмешивается в мои мысли внутренний голос. И ты в этом виновата… только ты, Злата.

Я.

Пытаюсь поймать его взгляд, когда его выводят в наручниках из дома. Не смотрит на меня. Только прямо.

* * *

Кладу руку на плоский живот. Боже, прости меня, молю у маленького сердечка.

— Злата Викторовна, вам плохо?

Открываю глаза.

Старательно вытираю щеки, убирая с них обжигающую влагу.

Набираю в легкие затхлый теплый воздух и, собирая себя по кусочкам, говорю, смотря на немного сконфуженного следователя:

— Я все расскажу. Но только с самого начала. И вы тогда сможете решить, кто прав, а кто виноват.

Конец