Глава 29

Во время перерыва решаю вознаградить нервы первоклассным обедом в ресторане на крыше нашего бизнес-центра. Андрей водил свою любовницу по лучшим заведениям Москвы, записывая всё в представительские расходы, почему и я не могу сделать так хоть раз? Заказываю себе стейк под перечным соусом, огромную порцию тёплого салата с грушей и всерьёз думаю, не взять ли бокал сухого? До вечера должно выветриться… Но, ответственность не даёт мне даже открыть рот, чтобы преступить закон. Я как раз отрезаю второй кусочек мяса средней прожарки, любуясь прозрачным соком, капающим из розовой серединки, когда начинает гудеть телефон. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Почему? Ну почему? Может быть, сделать вид, что не услышала и не отвечать? Но вдруг случилось что-то экстренное? Мы не разговаривали больше полугода. Я вздыхаю и откладываю нож с вилкой. – Мам? – Ну неужели удосужилась ответить? Зачем ты с собой всё время таскаешь этот телефон, если не можешь сразу родной матери ответить? Самое лучшее, это никак не реагировать на пассивную агрессию и молча ждать, пока она не перейдёт к сути. – Сегодня я видела девчонку мелкую, подростка. Тощая, как ты в четырнадцать, тащится по дороге и чисто в телефон смотрит. Я ей говорю: «упадёшь, дурочка!» А она в ответ меня трёхэтажным! Ты представляешь?! Ну что за дети пошли?! Я с тоской смотрю на стынущий салат и постепенно покрывающийся жировой плёнкой мясной сок под стейком. – Жаль, что мать её не научила уму разуму, но ничего, в жизни попляшет ещё мелкая дрянь. Стараясь не шуметь, отпиваю из своего стакана со свежевыжатым соком. Мама может так очень долго. – К чему всё это?! А, звоню узнать, это правда, что Нинка умерла? Я изо всех сил зажмуриваюсь. – Мария? – Да, мам. Похороны были почти неделю назад. – Сгорела-таки. И ты ходила? – Я хотела помочь Мише. – Хм. Николай, небось, разнюнился. Нинка-то его в ежовых рукавицах держала. Как этот тютя теперь один жить будет? Ты чего молчишь? – Не знаю, мама, мы не разговаривали. – Сестра её наверняка налетела на сервизы бабкины и на украшения. – Бабушкины украшения она отдала мне. Мама надолго замолкает, и я даже смотрю на экран, – не прервалась ли связь. – Мария, я тебе чего звоню-то. У Павлуши соседи дачу продают, недорого. А там участок хороший, деревья плодовые, лес рядом. Хочу купить. Потом Боре же по наследству перейдёт. Лет десять назад мама сошлась с мужчиной по имени Павел. Мягкий характер и вечное состояние лёгкого подпития не дают ему ощутить всю тяжесть её нрава. Я рада, что он есть, потому что мама нечасто вспоминает обо мне, а тратит всю свою энергию на жизнь с ним, – постоянно возмущаясь и пиля. Единственного внука мама назвала однажды «малахольным» и категорически отрицает РАС как явление. Мою депрессию она тоже предлагала лечить физическим трудом и холодными обливаниями. Спасибо, мамочка. – В общем, если сейчас залог не внести, уйдёт дача. – У меня нет денег, мама. – Мария, это всего миллион. Я же тебе говорю, потом земля Боре перейдёт. – Все мои средства в обороте. Прости. – Ну а бабкины украшения на что? Сжимаю виски одной рукой, ощущая, как надвигается мигрень. Жаль, что она не бросила меня в мои семь лет, как отец. По крайней мере, у матери не было бы повода шантажировать тем, что растила и кормила, жертвуя для меня всем. – Я хотела бы оставить их себе. Да и вряд ли можно продать старую бижутерию за такие деньги. – У Андрея возьми. Господи, чтобы я ещё хоть раз ответила на её звонок! – Мама, мы разводимся. Андрей завёл любовницу и теперь она живёт в нашей квартире. Выматывающий душу разговор тянется ещё бесконечные двадцать минут. Естестенно, это я виновата, что муж бросился к другой бабе. Андрей, конечно, мужик хоть куда, пусть даже и не без придури. Уж точно получше, чем его отец, мой свёкор, который на дух не переносит мою мамочку. Надо было стараться ради мужа получше! Ну неужели нельзя для родной матери переступить через проклятую гордость и попросить у Андрея денег? Когда я вижу, что ко мне пробивается со звонком Иван, я объявляю маме, что пора. Расплачиваюсь за так и не съеденный обед и спускаюсь к себе, стараясь не смотреть в сторону кабинета Андрея. Ну почему, когда мы продумывали планировку офиса, его аквариум встал у входа, а мой – в самой глубине? Теперь я вынуждена проходить мимо мужа и его напряжённого взгляда. Утренний скандал подбросил новых дровишек в и так не очень здоровую атмосферу в компании. *** Подскакиваю с места и хватаю контракт. Можно смахнуть стакан с горячим кофе ему на брюки, но, заметив траекторию моего взгляда, Андрей подхватывает моё подношение и отталкивается вместе с креслом от стола. – Маша, Маша, просто выслушай! – Он засовывает стакан с надписью «Лучшему партнёру» в свой шкаф с бумагами и гасит сигарету в пепельнице. – Сядь, пожалуйста, давай не будем устраивать цирк для подчинённых! Я наклоняюсь к нему через стол. – Цирк был тут между тобой и Женей, дорогой! Ты, видимо, совсем не узнал меня за эти четырнадцать лет! Я скорее откушу тебе голову, чем снова лягу с тобой в постель! – Даже когда на кону развитие бизнеса? – Плевать на бизнес! – Швыряю на кресло злополучный контракт. – Если ты думаешь, что я утрусь и прощу тебе всё, что здесь было, – выкинь эту мысль немедленно! – трясущимися руками поправляю сбившуюся блузку, делаю глубокий вдох и выхожу из кабинета. Вся орава в офисе бешено стучит по клавиатурам, наверняка смакуя очередную мою вспышку. Ещё один день начался.