Глава 34. Утро страшнее ночи

Бояться надо было не ночи, а утра. Когда ты совершенно не ожидаешь, спишь, улетая мыслями в сон, к тебе со спины уже подкрадывается большая загорелая рука. Сначала она скользит по бёдрам вверх, задерживается на выпирающем мягком месте, сжимает кожу, оставляя на ней отпечатки. Это не больно, скорее возбуждающе и отдаётся тянущим чувством в животе. Потом рука перемещается на живот, нежно гладит его, поднимается выше к груди, пальцы аккуратно выкручивают её навершие, желание по коже пробегает огненной волной и концентрируется в одной точке. И так хочется, чтобы рука сместилась туда…ниже, там, где соединяются ноги. Мозг ещё видит мелькающие картинки остатков сна, но импульсы, которые посылает всё тело, вырывают его из бессознательного состояния.

Он же обещал не распускать руки…но как же хочется продолжения, особенно когда к мучительным ласкам присоединяются губы. Они ласкают мочку уха, дыхание холодит влажную кожу. Жар и холод сталкиваются и порождают волну мурашек, которая следует вслед за его языком, вниз по шее. Рука перестаёт терзать грудь и, наконец, спускается к укромному местечку. Это так сладко и мучительно одновременно. И в самый последний момент, когда мне хочется отдаться во власть этих рук окончательно, мозг использует последнюю попытку здравомыслия и подкидывает картинку из сна. Глеб целует Кристину. Это больно. Разве ты хочешь испытать всё снова?

Я распахиваю глаза, мой взгляд натыкается на взгляд Глеба. Он нависает надо мной. Чёрные зрачки расширены и сливаются с радужкой, из-за чего кажется, что его глаза полностью чёрного цвета, бездонные как ночь.

– Нет, – шепчу я, не в силах отвести взгляд, но мозг ещё сопротивляется его гипнозу.

Глеб молчит, наклоняется и целует в губы без языка, просто прижимается губами, и от этого ещё невыносимее. Если поцелуй продлится на секунду дольше, я сама вцеплюсь в его губы, пытаясь насладиться его вкусом.

– Нет, – уже громче говорю ему в губы.

Глеб отстраняется от меня и улыбается.

– Хорошо, – шепчет в ответ.

И перекатывается на спину.

Моё тело неудовлетворенно ноет. Настроение портится. Вдогонку накатывают воспоминания из сна. Становится ещё паршивее. Я сворачиваюсь клубком, заставляя тело замолчать.

Я больше не хочу рисковать собой. Не хочу, чтобы было больно. Но и отталкивать Глеба тоже невыносимо.

Мы лежим молча, через полчаса меня начинает окутывать дремота. Вздрагиваю оттого, что он встаёт с кровати и начинает одеваться. На часах восемь. Ещё рано, особенно если учесть, что я уснула в четыре, но спать совсем не хочется. Я встаю вслед за ним. Мне надо сходить в свой дом, переодеться.

– Завтракать будешь? – спрашивает меня Глеб.

– Да, только в дом схожу, переоденусь, а то неудобно в твоей футболке ходить, – почти извиняющимся голосом отвечаю я, хотя понимаю, что ни в чём не виновата перед ним.

– Хорошо. Я буду на веранде.

Дома я долго собираюсь. Никак не могу решить, какое платье надеть. Сегодня такой день солнечный и мне хочется выглядеть привлекательно, словно Глеб заразил меня своей сексуальностью. Я стою перед зеркалом и осматриваю себя критичнее, чем обычно. Оранжевый сарафан, кажется, мне слишком ярким и кричащим, а зелёное платье слишком закрытым для такого солнечного дня. Я снова лезу в шкаф, перебираю старые платья ,которые мне совершенно не нравятся. Что за вкус у меня был? Или это меня сытая жизнь в такую привереду превратила? Взгляд останавливается лёгком шифоновом белом платье с запахом. Я не носила его, боялась замарать, да и слишком открытым оно мне казалось. Беру в руки, ткань приятная на ощупь, накидываю его, завязываю. Вырез глубокий, заканчивается ниже груди, но его вполне можно закрепить булавкой. В остальном платье безупречно, словно ждало своего момента.

Когда вхожу на веранду, белый круглый стол уже накрыт. На нём в прозрачных кружках искрится янтарного цвета чай, от которого распространяется аромат мяты и бергамота. В центре стола стоит ваза с белой и голубой гортензией. Глеб поднимает глаза от телефона, и его взгляд замирает на мне. И я впервые наслаждаюсь тем, как он жадно смотрит на меня. От этого я чувствую себя чуть ли не принцессой. Я поправляю волосы, подхожу к столу и присаживаюсь напротив.

– Спасибо.

– Что? – рассеяно переспрашивает хриплым голосом Глеб.

– Спасибо, говорю за чай.

– А. Пожалуйста.

Он снова утыкается в телефон, и я чувствую лёгкое разочарование. Мне хотелось хоть какой-то реакции от Глеба. Он молчит и продолжает что-то строчить.

А как же я и обещанное внимание?

– Когда ты собираешься первое свидание устроить? Или вчерашний вечер и есть первое свидание? – не выдерживаю я его равнодушия и задаю вопрос в лоб.

–Глеб снова отрывается на секунду, смотрит на меня невидящим взглядом, его мысли ещё там в телефоне.

Интересно кто мог его так заинтересовать?

– Сегодня хочу устроить. Чуть позже, сейчас кое-что решить надо.

– Я думал он сообразительнее, – бормочет себе под нос Глеб.

– Что? – переспрашиваю я.

– Да помощник, которого оставил исполняющим мои обязанности. Жёстко тупит парень.

– Ехать придётся?

Глеб поднимает взгляд от телефона, словно выныривает из своих мыслей, смотрит пристально на меня, так что я начинаю чувствовать себя голой.

– Нет, Софи. Я не уеду. Макса подключу. Или ты уже обрадовалась отдохнуть от меня? – он усмехнулся.

– Ты сам предложил идею про три свидания. Никто тебя за язык не тянул.

– Я знаю.

Глеб лениво потянулся к стакану, и я засмотрелась, как его пальцы обхватили ручку.

– Ты любишь индийские фильмы? – внезапно спросил он, отхлебнул глоток и поморщился. Пока Глеб решал вопросы чай уже остыл. Я встала из-за стола, протянула руку и забрала у него кружку, выплеснула чай под кусты гортензий. Легко ступая, прошлась мимо Глеба в кухню, ополоснула чашку, налила кипятка и заварку. Вернулась и отдала её Глебу. Всё это время он молчал, лишь изогнутая бровь выдавала его удивление.

– Что это на тебя нашло?

– Просто захотелось сделать тебе приятное. Нельзя?

– Хм. Какая-то ты подозрительная сегодня. Случайно снотворное или пурген в чай не подмешала?

Я даже растерялась от его вопроса.

– Глеб, я просто налила тебе чай. Так поступила бы любая.

– Это была шутка. Но видимо, неудачная. – Глеб аккуратно пригубил горячий чай и на секунду прикрыл глаза. – Спасибо. Чай волшебный. Ты точно туда ничего не добавляла?

Июльский жаркий день тянулся медленно лениво. Татьяна Дмитриевна от такой жары, да и после ночных возлияний отдыхала в своей комнате. Она оказывается, даже не заметила, что мы приехали в три часа ночи. Глеб продолжал сидеть в стуле в тени веранды. Я же не знала, чем себя занять. О том, чтобы заниматься какими-то делами в огороде или во дворе в такую жару и речи быть не могло.И я, как любой любитель читать, решила найти книжную полку и нашла её в гостиной. Схватила первую попавшуюся, уютно устроившись в кресле, начала читать.

Уже ближе к обеду Глеб, наконец, оторвался от переговоров и заглянул ко мне.

– Какой твой любимый фильм?

– Зачем тебе?

– У тебя, случайно, в роду евреев не было?

– Не знаю, а что?

– Вопросом на вопрос отвечаешь.

– Может, и были.

Глеб подошёл и завис надо мной, пытаясь разглядеть, что я читаю, но я тут же захлопнула книгу.

Он присел передо мной на корточки, наклонился и поцеловал в колено. Я вздрогнула.

– Что ты задумал? – я отодвинула от него ноги.

– Ничего. Просто хотел пригласить на свидание.

– Ну хорошо.

Он подал руку и помог мне выбраться из мягкого кресла.

Доехали мы быстро. Глеб остановился перед небольшим невзрачным зданием в два этажа почти без окон.

– Это пыточная?

– Что за мысли София?

– Ничего такого, просто здание странное.

– Пошли, что-то покажу.

Мы вышли из машины и подошли к входной двери. А когда оказались внутри, я поняла почему Глеб спрашивал про мой любимый фильм. Это оказался маленький кинотеатр. Абсолютно пустой. Интерьер сохранился со времён семидесятых. Деревянные сиденья, от которых за время просмотра фильма попа становилась квадратной. Но Глеб предусмотрел и это.

Мы прошли в середину зала к своим местам , на которых лежали яркие подушки.

– Располагайся. Сейчас начнётся. Правда, выбрал на свой вкус.

На большом экране появились титры.

– Мы же не одни здесь? Механик там наверху?

– Угу, но тебя это не должно волновать. Ему нас не видно.

Когда на экране появились Роуз и Джек я чуть не захлопала в ладоши от радости. “Титаник” был моим любимым фильмом.

– Спасибо, – шепнула ему на ухо и поцеловала в щеку.

– Ох, Софи. Не искушай меня, я и так еле держусь.

Хриплый голос выдавал его с головой.

– Ты обещал.

– Помню.

Я так погрузилась в фильм, что не замечала ничего вокруг. Даже когда на колено скользнула его рука во время сцены близости, я увлечённо вздыхала о любви героев.

А вот когда рука начала нагло шарить под юбкой, приближаясь к трусикам, я вздрогнула.

– Глеб!

– Что? Мы же на свидании. Для полноты погружения я должен поприставать.

Я с трудом оторвала от своей ноги его руку и переложила на его ногу.

– Ты сегодня так обворожительно выглядишь.

Глеб придвинулся ко мне ближе и его губы замерли на уровне моего уха.

Я старалась не обращать на него внимания.

– Такая нежная и хорошенькая. Вот только платье это…

– Тебе не понравилось платье?

– Наоборот, понравилось. Удобное. Стоит только потянуть за завязку, и ты уже раздета.

– Но ты же не будешь этого делать.

– Не знаю. Всегда мечтал заняться любовью в кинотеатре.

– Это фетиш такой, что ли? – хихикнула я , сама от себя не ожидая. Всё-таки романтическая атмосфера фильма сказывалась на нас. Глеб снова обхватил моё колено.

– А почему нет попкорна? – неожиданно спросила я, пытаясь отвлечь Глеба и тут же перехватывая его руку.

– Разве ты его любишь?

– Откуда тебе знать, что я люблю, а что нет.

– Знаю. А откуда неважно. Это мой маленький секрет.