22. Там кто-то есть

Ида

Позднее субботнее утро. Жмурясь от яркого солнца, неохотно открываю глаза. Сонно смотрю на часы. Почти полдень. Хочется снова закрыть глаза и погрузиться в сладкий сон.

Но нужно вставать. Муж обещал приехать к обеду. Надо привести себя в порядок.

Вчера Демид узнал, что скоро станет отцом. Он отвёз меня на обед, а после работы домой. Всё это время муж задавал массу вопросов, а я старалась на них отвечать.

Я боялась, он будет недоволен тем, что не рассказала про беременность сразу. Но Демид понял меня и больше не поднимал этот вопрос. Да и что обсуждать. Между нами всё и так слишком сложно.

Наше общение стало более дружелюбным. Но не таким, как раньше. Оба держим дистанцию, боясь сделать себе и друг другу больно.

Мы просто партнёры. Объединённые общей целью. Не более того.

Постоянно повторяю эти слова, надеясь, что когда-нибудь я в них поверю. И будет не так больно…

Выхожу из душевой кабины. Насухо вытираюсь. Накидываю тонкий, розовый халатик. Завязываю пояс.

За дверью слышу голоса. Мужские.

Сердце перестаёт биться. Там кто-то есть.

Осторожно проверяю, закрыта ли дверь.

Да. Я не Демид. Я всегда закрываю дверь в ванную комнату.

Глазами ищу телефон. Только бы я взяла его с собой…

Вот он. Лежит на каменной столешнице. Дрожащими пальцами беру смартфон в руки. Забираюсь в самый дальний угол комнаты и сажусь на мягкий, пушистый ковёр.

Звоню Демиду. Он сразу же берёт трубку. По моим щекам начинают бежать слёзы. Максимально прижимаю аппарат к уху и, прикрывая динамик рукой, шепчу:

– Демид, у меня в доме кто-то есть.

– Где ты? – серьёзно спрашивает муж.

– Я в ванной, у спальни, – дрожащим голосом говорю и прикусываю нижнюю губу.

Демид решительно отвечает:

– Я сейчас буду, – и прерывает связь.

Убираю телефон от лица. На всякий случай ставлю на беззвучный режим.

Прислушиваюсь. Голоса стихли. Но появился другой звук. Звук шагов. Сердце рвётся из груди, дыхание сбивается.

Судорожно сжимаю телефон. Но он мне уже не поможет. В лучшем случае Демид приедет минут через 5–7. Если вызову полицию, то они будут добираться ещё дольше…

Ручка двери начинает дёргаться. Не переставая дрожать, вжимаюсь в свой угол. Насколько позволят животик, поджимаю ноги. Опускаю голову и, прикрыв уши, начинаю рыдать.

Сквозь собственные всхлипывания и тихие стоны слышу родной голос:

– Ида, это я. Открой.

Мне не показалось?!

Выбираюсь из своего укрытия и на слабых ногах подхожу к двери.

– Демид, это ты? – тихо спрашиваю, прижавшись ухом к двери.

– Да. Открывай… Или могу выбить дверь?!

Это точно он!

Непослушными пальцами открываю замок, и дверь распахивается. На пороге стоит муж. Увидев, в каком я состоянии, Демид делает шаг вперёд, обхватывает меня и прижимает к себе.

– Господи, малыш…

Холодными пальцами цепляюсь за его кожаную куртку, прижимаюсь к широкой груди, пытаюсь что-то сказать. Но ничего не выходит. Мне не хватает воздуха. Начинается истерика…

Демид берёт меня на руки и несёт в гостиную. Прижимая меня к себе, он усаживается на диван. Отстраняется, скидывает куртку и снова обнимает меня. Покачивает как ребёнка. Начинаю понемногу успокаиваться.

– Господи, милая, прости меня. Я идиот. Я кое-что привёз. Открыл ворота и дверь своими ключами. Запустил курьера. Думал, ты в спальне, оденешься и выйдешь. Я же сказал, что приеду…

Отстраняюсь, смотрю мужу в глаза и немного икая, говорю:

– Так это был ты?! Савицкий, ты напугал меня до смерти. Сейчас только двенадцать часов… И… и почему ты не сказал по телефону, что это ты?

– Я не думал, что найду тебя в таком состоянии. Ты же всегда спокойная, уравновешенная, рассудительная… – начинает говорить Демид, поглаживая меня по спине.

– А теперь нет. Наверное, это все гормоны… – громко говорю и снова начинаю плакать. Утыкаюсь мужу в грудь.

Демид целует меня в макушку и тихо говорит:

– Ида, постарайся успокоиться. Это плохо для малышек… Лучше посмотри, что я тебе привёз.

Неохотно выбираюсь из его объятий, вытираю щёки и осматриваюсь. На полу стоит огромный пакет от известного магазина. Заглядываю внутрь яркой упаковки. Замечаю множество плоских коробочек.

Достаю одну из них. Через прозрачную сторону футляра виднеются кремовые, кашемировые перчатки. Достаю следующую коробку. Снова перчатки. Но чёрные и кожаные. Поворачиваю голову в сторону Демида. Он довольно улыбается.

– Савицкий, я правильно понимаю, это все перчатки?! – спрашиваю мужа, продолжая копаться в пакете.

– И несколько варежек. Вдруг понравится… – отвечает Демид, хитро поглядывая на меня.

– Ну надеюсь, теперь ты закрыл свой гештальт?! – задаю вопрос, просовывая ладошку в белую варежку из ангорской шерсти.

– Если будешь их носить, то, да, – бархатно смеясь, отвечает Демид и чуть более серьёзно, дополняет: – Одну пару я уже забросил в машину.

Скромно улыбаясь, говорю:

– Спасибо, – и подойдя к мужу ближе прошу: – Пойдём на кухню. Я ещё не завтракала…

Демид молча вскакивает с дивана, хватает меня за руку и ведёт на кухню.

Войдя в помещение, я снова начинаю оглядываться. Практически все поверхности заставлены ящиками с фруктами.

– Савицкий, что происходит? – удивлённо спрашиваю я.

Поворачиваюсь к мужу лицом, смотрю ему в глаза и неуверенно говорю:

– Демид, мне столько и за месяц не съесть. Они испортятся.

Муж берёт апельсин. Начинает играть с ним, быстро перебрасывая из одной руки в другую, и невозмутимо произносит:

– Могу переехать и помочь.

Скрещиваю руки на груди и решительно произношу:

– Нет уж. Просто забери половину домой.

Демид кладёт фрукт на место, делает шаг вперёд, останавливается рядом со мной. Наклоняется. Убирает прядь волос от моего лица и вкрадчиво говорит:

– А может, и правда будет лучше, если я перееду сейчас. Ты вся на взводе…

Нервно сглатываю, несколько раз моргаю. Делаю шаг назад. Упираюсь в столешницу. Пытаюсь восстановить сбившееся дыхание.

Да. Я на взводе. Во всех смыслах. Его близость дарит покой, но она же его и лишает. Особенно теперь, когда он не рычит на меня. И очень даже мил. Контролировать себя становится труднее.

Тем более токсикоз почти прошёл. Чувствую себя хорошо. Только всё время хочу спать и… Демида.

Гормоны сводят с ума. Ещё наброшусь на него, он, естественно, меня осадит, я буду унижена. Это всё усложнит. Б-р-р…

– Нет, Савицкий. Просто оставь свои ключи на тумбочке, у входа. И не забудь забрать часть фруктов, — уверенно говорю, достаю бутылочку йогурта из холодильника и выхожу из кухни.