5. Обязательно продолжим ругаться
Демид
Дом Савицких
Делаю шаг назад, запрокидываю голову и начинаю громко смеяться. Через несколько секунд опускаю голову и натыкаюсь на внимательный взгляд жены, которым она смотрит на меня, как на сумасшедшего.
Хватаю её за руку, притягиваю к себе. Обнимаю за талию. Зарываюсь лицом в её шелковистые волосы. Втягиваю носом любимый аромат и тихо говорю:
- Моя маленькая глупышка, Беверли может собираться куда угодно. Но быть моей женой ей явно не светит. И никогда не светило. Ты моя жена и всегда ей будешь. Поняла?
Ида издаёт звук, похожий на “Да”. Я мягко отстраняю жену от себя, ласково провожу рукой по её волосам, целую прикрытые глаза, мокрые щёки…
- Пожалуйста, родная… Я так устал постоянно ругаться... И ты устала. Знаю, — шепчу и начинаю нежно целовать её мягкие, припухшие губы.
Ида слабо, но отвечает на мои поцелуи. Углубляюсь. Глажу её шикарное тело. Со стоном отрываюсь от сладкого рта и припадаю к шее. Нащупываю молнию на платье. Тяну вниз. Снимаю бархатную тряпку с моей офигенной девочки…
- Мы ещё не закончили, Демид! — тихо ворчит Ида, перебирая мои волосы изящными пальчиками.
- Да-да, малышка… Обязательно продолжим ругаться… но чуть позже — бормочу и провожу языком по нежной коже её ключиц.
Крепче обхватываю ягодицы жены, теснее прижимаюсь к ней возбуждённым членом. Ида издаёт сдавленный стон и шепчет:
- Не думала, что тебя возбуждают заплаканные женщины, Савицкий.
- Меня возбуждаешь только ты, Савицкая. Любая… И перестань кусать меня, лучше расцарапай мне спину… От наслаждения… Пока я буду жёстко трахать тебя, — хрипло отвечаю и мягко прикусываю её нижнюю губу.
- Какой же ты пошляк, Демид, — бормочет Ида, прижимаясь ко мне всем телом.
- Но тебе же это нравится… Нравится, что я такой?! - шепчу, накручиваю её волосы на кулак, мягко тяну вниз, заставляя жену посмотреть мне в глаза.
Ида ничего не отвечает мне. Она никогда не отвечает. Не говорит, что любит меня… Никогда.
Да ладно. Похер. Всё равно люблю свою девочку. И когда-нибудь она скажет, что любит меня. Уверен! А пока…
Укладываю жену на обеденный стол. Она откидывается назад, и её грудь оказывается в моей власти. Стискиваю её аппетитные сиськи руками. Облизываю и нежно покусываю торчащие соски. Ида начинает тихонько постанывать. М-м-м, обожаю эти сладостные звуки!
Спускаюсь ниже. Губами и языком скольжу по её извивающемуся телу. Все мысли покидают мою голову. Кроме одной. Хочу сделать приятно любимой, успокоить, отвлечь…
Стаскиваю с Иды трусики. Мягко пресекая её слабые попытки сопротивления, развожу стройные ножки в стороны. Несколько раз провожу вверх-вниз языком по нежным, набухшим лепесткам. Жену дёргает, как от удара током, она выгибается и издаёт протяжный стон.
Приникаю губами к её клитору. Играю с ним. Ноги Иды бьёт мелкая дрожь. Она вцепляется руками в мои волосы. Стонет ещё громче.
Ловлю кайф! Продолжаю свою пытку. Немного погружаясь внутрь её горячей дырочки, делаю несколько резких, поступательных движений языком.
Снова возвращаюсь к самой чувствительной точке. Осторожно дую. Ещё несколько ритмичных движений, и тело жены начинает извиваться в мощном оргазме.
Даю любимой несколько секунд понежиться. Целую шелковую кожу её бёдер. Провожу по ней языком…
- А Беверли ты… ты делал так? — смущённо спрашивает жена, приподнимаясь на локтях.
- Стоп, Ида! Не начинай… Так, я делал и делаю только тебе. Больше мой рот не касался ни одной… Ты первая и единственная у меня в этом плане, — недовольно говорю, отстраняясь от Иды.
Подаю руку жене, и она, приняв её поднимается со стола. Притягиваю к себе. Беру за лицо. Заглядываю в глаза.
- Хоть в чём-то я у тебя первая и единственная, — выстреливает.
- Всё! Хватит! Ты моя первая и единственная любовь! Запомни это! И больше мне никто не нужен. Ни Беверли, ни кто-либо другой… А если ты не прекратишь вредничать, то мне придётся заткнуть твой сладкий ротик. И я даже знаю чем…
Подхватываю Иду на руки и несу в спальню.
В последнее время я мало времени уделял жене. Отец плохо себя чувствовал, и мне пришлось взять на себя новые обязанности.
И теперь мне нужно срочно оказаться внутри этой маленькой вредины, чтобы с лихвой компенсировать недостаток внимания.
А ещё необходимо вытрахать из неё всю дурь.
Всю эту чушь, связанную с Беверли. Слишком много стало её в нашей жизни. И отчасти, я сам в этом виноват…