Глава 32 · Разное: ожидаемое и невероятное

«Счастлив тот, кто не замечает, лето теперь или зима»

А. П. Чехов «Три сестры»

В понедельник утром, едва Тася убежала в школу, прибыл Эльдар и повез меня к знакомому нотариусу — оформить доверенность на ведение дел.

После мы заскочили в кафе перекусить.

— Не волнуйся, любимая, — прижал мою ладонь к своей щеке Эль, пока мы ждали кофе. — Все будет хорошо. Как будут новости, отец обязательно позвонит…

— Так неловко, — мгновенно порозовела ото лба и ниже. — Столько хлопот и беспокойства…

Эль усмехнулся:

— Любимая, решать проблемы своей женщины, используя все возможные средства и ресурсы — обязанность мужчины. И я счастлив этим заниматься. Для тебя, моя дорогая.

Пока я полыхала ушами, щеками и прочим, пряча счастливое лицо у него на плече, этот потрясающий мужчина заметил:

— Да, я надеюсь, ты понимаешь, что теперь мы обязательно ужинаем вместе? Как тебе хочется: если у вас, то тогда я буду привозить еду с собой, или если пожелаешь, станем выбираться куда-нибудь… вдвоем или вместе с Тасей, когда у неё не будет вечерних занятий.

Я могла только радостно кивать, ощущая себя согласной почти на все.

Эль улыбался очень довольно, обнимал меня и мурчал на ушко:

— И конечно, я буду приезжать к завтраку… и на кофе… и просто днем, поцеловать любимую женщину, Гала́…

А я, вся укутанная в его тепло и нежность, счастливо вздыхала и… соглашалась.

Так вот, во вторник мы ужинали в любимом «Икаре» втроем, а когда дело дошло до десерта, у Эля зазвонил телефон.

— Слушаю тебя, пап, — немножко удивлённо отозвался Эльдар.

А потом хмыкнул и, положив смартфон на стол между нами, нажал на «громкую связь».

Да, ещё в понедельник днём, когда Эль приезжал на кофе, мы с ним выяснили, что я никаких подробностей раздела имущества и развода с Говоровым от Таси не скрываю, поэтому сейчас этот жест оказался очень уместным.

Камиль Ринатович был преисполнен энтузиазма и, как настоящий мальчишка, хотел похвастаться:

— Добрый вечер, дети, дела пошли! Олжас выделил в своей епархии нам шустрого паренька. У того за последние пять лет нет ни одного проигранного дела по разделу имущества, так что всю кухню он знает.

Мы переглянулись, ещё только услышав обращение, а Эль тут же накрыл мою руку своей, чуть сжал и начал поглаживать ладонь большим пальцем, порождая во мне волны тепла и мурашек.

Ну а Тася, вытаращив глаза, слушала внимательно и дышала, кажется, через раз.

Пока Камиль Ринатович перечислял то, что сделал «шустрый паренёк» за два дня, Эльдар выудил из кармана шариковую ручку и нацарапал на салфетке: «Олжас — судья Верховного суда».

Глаза у нас с Тасей стали размером с десертные тарелочки на столе.

— В целом, мои дорогие, все складывается хорошо, и беспокоиться не о чем, — завершил свой доклад отец Эльдара. — Привет вам большой от Стеллы и детей. Будем всегда рады вас видеть у нас. Хорошего вам вечера.

Распрощались мы, все ещё пребывая в шоке.

— То есть можно было вот так? — билось в голове такое же удивление, как и много лет назад, когда я услышала, что Улька с семьей собирается поселиться в гостинице, а не у нас.

Люди не просто пообещали помочь, они уже начали работать.

В подтверждение этого Эльдар, спустя пять минут показал мне в мессенджере сообщение от отца, который прислал скан-копию сопроводительного письма к нашей пачке подтверждающих документов с входящим номером.

— Сейчас дело передадут судье, и твой бывший получит уведомление о времени и дате рассмотрения, — шепнул мне Эль в тот момент, когда Тася отправилась в уборную.

А я лишь только хлопала глазами, не успевая осознавать происходящее.

Как-то лихо понеслись события, я бы сказала.

Домой из ресторана мы возвращались пешком, потому что Эльдар взял за правило оставлять машину в нашем дворе и являться с утра на завтрак, днём заезжать на обед или кофе, ну а вечером — на ужин.

Если честно, я была очень рада, ведь его присутствие рядом наполняло меня не только теплом, нежностью и пониманием собственной значимости, но и дарило невероятное счастье, о котором я то ли не подозревала, то ли давно забыла.

Ну, конечно, история с переоформлением кредита не могла пройти тихо и спокойно, несмотря на всю соломку, подстеленную семьей Алихановых.

Увы, но в этой истории была и вторая сторона.

А именно — мой бывший муж.

Говоров получил уведомление, и, после того как Камиль Ринатович об этом сообщил, я ждала взрыва в любой момент: работала, но вздрагивала от каждого звонка телефона и каждого сообщения в мессенджере.

Продержавшись в таком напряжении всю среду, за ужином я была слишком нервная и дерганная. Поэтому Эль, убедившись, что Тася дома и занимается с репетитором, подхватил меня на руки и уволок к себе, где утешал и успокаивал три часа кряду. А в одиннадцать вечера, возвращая блудную мать Таисии Николаевны домой, у подъезда, после получаса нежностей, на прощание шепнул:

— Сразу говори мне, если он что-то выкинет. Не молчи, Гала́! Ты сильная, ты справишься, ты можешь. Я в этом абсолютно уверен, но, любимая, у тебя есть я. И я сделаю всё необходимое, чтобы в жизни твоей тревог стало меньше. Просто скажи мне.

И он снова меня поцеловал, да так, что чуть из головы все разумные мысли не вылетели.

Именно эти его слова я вспомнила в четверг, когда мне внезапно позвонила старшая дочь.

Ни «Здравствуйте», ни «Извини, мам».

Нет.

Алина, в лучших традициях собственного папеньки, начала с наезда:

— Ты отлично устроилась: никаких особых забот нет, отец оставил тебе квартиру, работаешь в свое удовольствие и деньги получаешь бешеные. Ты вполне можешь, в общем-то, сама выплатить этот кредит!

Я слегка обалдела от постановки вопроса и не нашлась сразу, что ответить, а когда дочь продолжила свое выступление, то я с ужасом узнала ноты и логику Натальи Павеловны.

Да, кровь — не водица. Вот оно, наследство.

— У папы новая жизнь, как ты не понимаешь? А ему все приходится строить с нуля, потому что нажитое он тебе оставил!

— Ну, вообще-то, твой папа сам хотел жить человеком, а не дедом, давай начнём отсюда, — предложила я.

Но кому это?

— Не думала, что ты — такая злопамятная и мелочная! — и Алина бросила трубку.

Вот и поговорили.

Шикарно.

Вечер четверга прошел в тумане и тоске, а в пятницу с утра Эль приехал на кофе и завтрак. И дожевывая омлет, который я в этот раз сподобилась приготовить сама, вздохнул:

— День сегодня дурацкий будет, но я точно не хочу оставлять ничего на выходные, поэтому постараюсь отработать максимально продуктивно. Прости, любимая, на обед и кофе днём не заеду. Жди к вечеру, моё сокровище.

Поцеловав меня, он умчался в офис, а я, закончив с уборкой и устроившись за рабочим столом, вроде как немножко успокоилась. Ну и решила для себя:

— Если моя старшая дочь предпочла закрыть глаза на объективную реальность, выбрав сделать святым отца, то я ничего не могу в этом изменить. Да и не буду.

Все же она взрослая женщина, мать двоих детей, и если это её осознанный выбор, что ж, пусть так и будет.

Мне было больно, горько, обидно, но в глубине души я совершенно не удивилась. Вот такую я вырастила слепую и глухую принцессу.

Но это же, конечно, было ещё не всё.

Ближе к двум часам, услышав звонок в дверь, сильно удивилась: Тасе рано, а Эль сказал, что приедет на ужин.

Да, я даже не могла предположить, что Коля явится лично. И не просто так, а с жутким скандалом.

Вломившись на кухню, начал рычать с порога:

— Галя, что это за бред ты придумала?

Оглядела бывшего мужа с головы до ног. Выглядел он ещё более паршиво, чем в предыдущий свой визит: помятый, потасканный, обрюзгший.

Честно, я бы совершенно спокойно дала ему лет шестьдесят. А где же омоложение от благотворного влияния юной спутницы?

Но, вообще, это было очень странно и грустно, потому как Говоров, все время, что я его знала, и мы жили вместе, всегда был бодр, весел, подтянут, а в глазах его горел огонь. И даже в те дни, когда нам было непросто, он не походил на унылого, опустившегося бомж… пенсионера.

А когда Коля стал гневно высказывать мне свои нелепые претензии, я поняла: очень может быть, кое-кто злоупотребляет алкоголем.

И вот тут стало очень-очень страшно.

Цирроз печени, что свел в могилу всех его родственников, которых я знала, перестал быть призраком на заднем фоне его жизни, а оказался очень даже реальной перспективой.

Это было ужасно.

Пусть Коля поступил, как скотина, но я слишком долго прожила рядом с ним, заботясь о нем, беспокоясь о его состоянии, чаще всего ставя его интересы впереди собственных. И вот теперь, глядя на то, как он натурально разрушается, мне было больно.

Гораздо больнее, чем от всех тех глупых слов, которые бывший муж на меня вываливал.

— С ума сошла? Я же сказал: будет возможность, буду платить! Можно подумать, у тебя нет денег? Потом всё отдам, просто сейчас такая ситуация… ты же отказалась помогать…

Честно говоря, это выступление для меня оказалось каким-то странным потоком сознания, который заставил задуматься:

— Скажи, а ты на такси приехал?

Коля резко замолчал, посмотрел на меня внимательно и недоверчиво.

— С чего вдруг? У меня, если ты не забыла, машина есть.

— Машина — это хорошо, — кивнула спокойно, а потом добавила, — но ты явно пил. И не только вчера. А вождение в нетрезвом виде чревато как штрафами, так и, к сожалению, возможными ДТП.

И тут он взорвался:

— Хватит меня поучать! Хватит лезть в мою жизнь! Тебя один раз попросили помочь, но ты отказалась! Всё! Не смей больше вмешиваться…

Ну что же? Выслушав эти гневные вопли, я решительно закрыла в дальнем уголке своего сознания все сожаления о несбывшемся, переживания о здоровье Говорова и мою печаль.

Просто встала и пошла в прихожую. Удивительно, но Коля сразу потащился следом.

Выйдя в коридор, я распахнула входную дверь, указав на неё совершенно определённым жестом:

— Проваливай, Говоров. Я тебя выслушала, хотя и не должна была. Ты решил забыть о своем обещании? Я нашла возможность о нём напомнить. Всё остальное — в руках правосудия.

Жутко ругаясь, Коля вышел из квартиры, а я, захлопнув дверь и закрыв её на все замки, бессильно прислонилась к ней понимая:

— Все ушло. Безвозвратно. Даже ради детей, даже в память о прошлом, я не смогу сохранить с Колей сколько-нибудь приличные отношения, потому что, ну бы его на хрен.

Да, от общения с Алиной и Колей расстроилась я сильно, и приехавший к ужину Эль это понял, найдя меня у плиты в слезах.

— Так, любимая, это никуда не годится. Но мы сейчас разберемся, Гала́! — Эльдар призвал на кухню Тасю и выяснил ее планы.

А затем объявил:

— Сейчас вы, девочки, собираете свои сумки. Потом мы отвезем Тасю на дачу к родителям, а с тобой, моя дорогая, помчим в аэропорт.

И пока обалдевшие мы собирали вещи, через каких-то знакомых, родственников или еще кого-то подобного Эльдар добыл нам билеты в Хургаду, на берег Красного моря, в пять звезд.

Это оказалось настолько невероятно, что у меня просто не было слов!

Теплое, прозрачное море с множеством обитателей, пальмы, горячий песок пляжа, яркое солнце и пронзительный ветер с пустыни — все это ощущалось невозможно остро из-за того, что рядом был он.

Тот самый правильный, необходимый, восхитительный мужчина.

Эльдар.

— Мой Эль! — шептала я, закатывая глаза в восторге, когда он страстно целовал, нежно обнимал, носил на руках или укутывал в свои объятья.

— Гала́! Моя обожаемая Гала́! Единственная! — откликался он мгновенно.

И это было бесконечно прекрасно.

Увы, наш короткий трехдневный отдых завершился слишком быстро.

Но он был и подарил мне столько приятных эмоций и впечатлений, сколько не принесли предыдущие десять… лет.