10.

Утром я просыпаюсь настолько раздражённая, что даже на саму себя злюсь.

Давненько не считала своё тело настолько немощным. На первых ступенях реабилитации я постоянно сталкивалась с трудностями, превозмогала их через боль, делала всё, чтобы поскорее встать на ноги, а теперь я стою на них, но всё равно слаба. Ноющая боль в позвоночнике становится невыносимой, и я готова волком ВЫТЬ. На глаза наворачиваются слёзы, когда встаю. Я так сильно привыкла к таблеткам, что сейчас, когда их нет, чувствую себя никчёмной. Так получается я и не становилась сильной? Всё это была лишь иллюзия, созданная проклятыми препаратами? Злюсь на себя, готова рвать и метать. Взбешённая вылетаю в коридор и стучусь в комнату Дениса. Он не отвечает Уже уехал? Вроде бы рановато. Открываю дверь и вхожу. Забрав у меня таблетки, Денис пошёл к себе в комнату: я слышала, как открывалась дверь. Оставил их где-то здесь?

Мечусь по чужой совершенно незнакомой мне комнате и ловлю себя на мысли, что впервые оказалась здесь. Хоть провела в доме мужчины немало времени, я не заходила в его спальню. И вот теперь смотрю на такую простую просторную обстановку и понимаю, что она разительно отличается от того, что я себе представляла. Логово холостяка со скверным характером виделось мне иначе. Я думала, что тут всё тёмное, на стенах чёрные обои, где-нибудь в углу обязательно шкафчик с выпивкой. Ничего подобного.

Удивлена ли я? После того как Денис потихонечку начал открывать мне свою душу, удивить меня крайне непросто. И всё же да — я удивлена.

- Не меня ищешь? — бархатистый голос заставляет обернуться и посмотреть на его обладателя.

- Где таблетки? — рычу я, скользя взглядом по обнажённому торсу мужчины, по которому стекают тонкие струйки воды.

Он только что вышел из душа и толком не обтёрся полотенцем, которое сейчас опоясывает пояс мужчины, скрывая его мужское достоинство. Вспыхиваю, понимая, что держится полотенце еле-еле, и если оно упадёт…

Так, Алина, возьми себя в руки!

Мужика голого не видела, что ли?

Это же Денис. Просто Денис, и если даже увижу то, что сейчас скрыто, я не должна смущаться. И всё же румянец становится ещё гуще.

- Какие таблетки, Малинка? — удивляется Денис.

- Которые ты забрал у меня. Прошу тебя, перестань кривляться! Мне нужны эти проклятые таблетки! Сейчас.

Всхлипываю от отчаяния, чувствуя себя хуже. Меня уже потрясывает, и даже если это зависимость, в настоящий момент плевать — разберусь с ней позднее, а сейчас мне нужно избавиться от боли.

- Я ведь сказал тебе, что ты не должна больше принимать их, Малинка. Неужели ты сама не понимаешь, что травишь свой организм? — спрашивает Денис и запускает пятерню в волосы.

- мне плевать. Дай мне их прямо сейчас, - говорю уже громче, готовая перейти на крик.

- Тебе так плохо? Может, всё-таки обратимся к врачу? Он осмотрит тебя, чтобы разобраться в причинах ухудшения состояния. Возможно, ты слишком рано приступила к работе?

Закатываю глаза и нервно цокаю языком. Мне только нотаций сейчас не хватало!

Он издевается надо мной?

- Я опоздаю в офис к Величаеву. Пожалуйста, перестань мучить меня. Отдай мне их, Денис. Умоляю тебя.

- Ладно.

- Ладно?

Меня удивляет, что он не спорит, не пытается образумить и так быстро сдаётся. Это непохоже на Дениса. Чего он добивается?

- Ладно.

Мужчина приближается к комоду, открывает верхний ящик, достаёт баночку и протягивает мне.

- забирай, раз уж ты решила гробить свою жизнь. Кто я такой, чтобы указывать тебе, как жить правильно. Бери, Малинка и делай то, что подсказывает тебе совесть, раз тебе наплевать на мои слова и просьбы. В конце концов, это твоя жизнь, а не моя.

А-а-а! Вон оно что! Он рассчитывает, что меня замучают угрызения совести? Вот только Денис сильно ошибается. С ними я как-нибудь справлюсь. Высыпаю на ладонь две таблетки и сразу же отправляю их в рот Денис смотрит на меня осуждающе, но больше ни слова не говорит. Я покидаю его комнату, чувствуя себя паршиво. Однако пока умываюсь и привожу себя в порядок, боль отпускает, благодаря чему настроение поднимается на планочку выше.

- Хочешь, подвезу тебя сегодня к офису? У меня ничего важного на утро не запланировано, - предлагает Денис.

Смотрю на него, ощущая вину за то, что сорвалась и не смогла сдержаться, забрав таблетки. мужчине удалось достичь желаемого эффекта — совесть всё-таки мучает меня.

- Прости, - говорю едва слышно и отвожу взгляд в сторону.

- Не стоит извиняться. Я был не прав, Малинка, пытаясь вразумить тебя и заставить принять моё мнение, как единственное верное. Ты сама должна распоряжаться своей жизнью. Я никто для тебя, и мне следует уяснить, где моё место. Впредь я постараюсь не лезть к тебе со своими глупыми советами и требованиями. Ты не обязана мне подчиняться.

Ну как у него удаётся быть таким? Денис вроде бы не говорит ничего плохого, а его слова всё равно задевают за живое. Я должна радоваться, что он перестанет контролировать меня, да не получается. Хочется сказать, что он сильно заблуждается, что стал мне близок за это время, и я готова прислушаться к нему, но порой сложно бороться с болями, однако язык не поворачивается. Это будет выглядеть как признание? Пожалуй. Именно по этой причине я пока не могу разбрасываться подобными словами. Сначала стоит разобраться в себе.

- Спасибо, что ты понимаешь меня, - киваю я. — Если не трудно, можешь подвезти меня.

Не стану отказываться от помощи. Я сегодня работаю на двух, поэтому водителю нет смысла столько времени дожидаться меня у офиса.

- Без проблем. Я скажу ему, чтобы в час уже стоял на парковке.

- В час?

- Ну а вдруг ты освободишься раньше?

Денис улыбается, подмигивает мне и уходит, а я ощущаю раздирающую пустоту внутри что же я творю?

И что происходит между нами?

Почему меня то влечёт к мужчине, то отбрасывает от него?

В машину сажусь молча. Меня снова захватывает чувство стыда за то, что накричала на Дениса, требуя отдать мне таблетки. Я веду себя, как наркоманка, и в этом точно нет совершенно ничего хорошего. Мужчина был прав, когда сказал, что я должна перестать пичкать организм этой дрянью, но пока не получается. Хоть боли отпустили — уже хорошо. Совесть может поедать меня сколько угодно, но она не доставляет сколько дискомфорта, как физические муки. Самое противное —ноющая боль, пульсирующая в теле, как говорит врач — фантомная. Вот только какая она фантомная, если всё настолько ощутимо?

В салоне серебристого внедорожника играет какая-то расслабляющая мелодия, и я понимаю, что не выспалась. Веки тяжелеют, и я успеваю несколько раз зевнуть.

Сложно будет подстраиваться под новый график, хоть и приезжать в офис должна буду пока три раза в неделю.

Может, зря я всё это затеяла?

Напрягаюсь сейчас, столько нервов трачу, а всё ради чего?

Ради носителя статуса «мужчина».

Да разве могу я назвать Юру мужчиной? Мужчина не стал бы падать настолько низко и пытаться убить неугодную жену, лишь бы всё имущество осталось ему. Он мне ещё предложил стать его любовницей — как только язык не отсох говорить такие вещи?

Любовницей, блин!.. Хватило же совести такое предлагать. После его попыток лишить меня жизни — это выглядело слишком глупо. Или Юра меня дурочкой считает, потому и выдвинул такое предложение? Думал наскучалась по нему? Нет... он прав, конечно, ведь прошлая я молила выгнать любовницу из дома и обещала забыть измену. Противно от того, насколько слабой и бесхребетной я была тогда. Тошно.

- Малинка, если хочешь спать, я могу вернуть тебя домой в мягкую уютную кроватку. У Величаева ещё есть время, найдёт себе нового переводчика, -предлагает Денис.

Опомнившись, я понимаю, что мы уже стоим на парковке бизнес центра, и мне пора.

Смотрю на мужчину, некоторое время залипая на нём взглядом. Раньше Денис не казался мне очаровательным. Вспоминаю нашу первую встречу, и по коже пробегает табун мурашек Тогда Денис показался мне грубым, циничным и самовлюблённым психопатом.

Хотя всё это можно назвать одним словом —нарцисс. Теперь я вижу его в ином свете, и от этого мне не по себе. Я привыкла к нему и незаметно для самой себя прониклась тёплыми чувствами? Но разве такое бывает?

- Если будешь хлопать глазами, быстро вылетишь со своего места! — рыкнул Денис, бросив на меня презрительный взгляд. — Я просил кофе, а ты мне что принесла? Только попробуй назвать эту гадость таким чудесным словом, как «кофе».

- Простите, пожалуйста. Я приготовила кофе в точности по рецеплту, который мне оставили, - оправдывалась я, потупив взгляд.

- Ладно. Прощу на первый раз, но я люблю крепкий и сладкий, а это какая-то непонятная ерунда. Однако ты ещё заплатишь мне за свою провинность и невнимательность... Грех не воспользоваться такой приятной внешностью, чтобы удержаться на своём рабочем месте.

Правда?

- Малинка, ты меня сейчас испепелишь гневным взглядом. С тобой точно всёнормально?

— зовёт Денис, я вздрагиваю и смотрю на него.

- Да, прости, просто вспомнила наше с тобой знакомство...

Признаюсь честно, слова просто вырываются, хоть и не хотелось мне об этом говорить.

- Очень интересно. Хочешь поговорить об этом? Знаешь, оно получилось не самым приятным, но у меня в тот день было скверное настроение, поэтому я сорвался на тебе...

Могу объясниться.

Он тоже помнит. Сказала бы, что это мило, да не смогу. Нет. Я не хочу, чтобы Денис сейчас оправдывался или извинялся — это всё равно ничего не изменит.

- Я пойду. Не хочу опаздывать в свой первый рабочий день.

- Малинка, - Денис хватает меня за руку, когда я уже открываю дверцу машины и собираюсь выйти.

Оборачиваюсь и едва выдерживаю наш зрительный контакт. На свету карие глаза с вкраплением красного кажутся светлее, они гипнотизируют меня, отчего я едва контролирую собственные желания, а они появляются отнюдь не самые приличные.

- Что-то забыл? — спрашиваю, пытаюсь вытянуть руку, и Денис отпускает, словно чувствует мою неловкость.

- Я хотел сказать, что теперь у нас есть новый план, и тебе совсем необязательно очаровать Величаева. По крайней мере, не теми способами, которые ты наверняка успела обдумать. Ты не должна соблазнять его или что-то вроде того.

Денис словно не хочет отпускать меня, он смотрит с надеждой, и я чувствую себя неловко, вот только сказать мне сейчас нечего. Все слова застревают в горле, отвечаю лёгким кивком и выхожу из машины. Точно знаю, что мужчина смотрит мне вслед, но не оборачиваюсь. Мне нельзя, потому что могу отступить от цели, а план «Б» кажется пока слишком призрачным и каким-то... ненастоящим? Я пока не уверена в том, что имею действительно хоть какое-то отношение к Лаврентьеву и его семье, пусть сходство с его супругой действительно сильно удивляет меня. Вот только вроде как я ищу «папу», а не «маму».

Вспоминаю о тёте и о том, что хотела встретиться с ней вот только могу ли я доверять ей?

Скажет ли она правду, даже если знает?

Она терпеть меня не могла и считала дни до моего совершеннолетия, чтобы поскорее избавиться от навязанной родственницы. Нет. Ставить на неё нельзя. Вряд ли она скажет хоть что-то стоящее.

- Куда разогналась? Я думал, что после вчерашнего разговора ты поразмыслишь над своим нахождением в этой компании и поймёшь, насколько оно неуместно, - останавливает меня Юра.

Он не хватает меня, даже выдерживает дистанцию, но его голос действует хуже. А эти самоуверенные напыщенные речи только подстёгивают меня действовать активнее.

- Юрочка, а больше ты ничего не думал? Я не собираюсь отказываться от работы из-за прошлого неудачного опыта, который в настоящем не имеет для меня совершенно никакого значения. Ты лучше работай больше, а то на должность управляющего вдруг поставят кого-нибудь другого, а не тебя.

Юра резко меняется в лице: бледнеет, скулы заостряются, нижняя челюсть двигается, скорее всего, от скрипа зубов. Вот смотрю на него и не понимаю —почему между ним и Денисом я выбрала Юру? И была бы я счастлива, если тогда сделала иной выбор?

С этими словами оставляю бывшего и ныряю в успевший подъехать лифт. Не думала, что буду сталкиваться с когда-то любимым муженьком так часто, и мне не нравится то, что изначальный план идёт коту под хвост, и теперь мне придётся как-то выкручиваться.

Стоит выйти на нужном этаже, как секретарь сразу же просит меня пройти в кабинет Артёма Валерьевича.

- Он какой-то злой, сказал, что хочет срочно поговорить с вами, - говорит женщина и заикается.

Приехали!.. Надеюсь, Юра не успел ничего наплести Величаеву? Даже радуюсь, что на такой случай у меня всё-таки остаётся план «Б».