Глава 57. Эль

— Эля, я что по-твоему, в игрушки здесь играю? — взгляд Алексея был таким тяжёлым, что я невольно опустила голову. Стало стыдно. — Завтра заседание суда. Последнее. Все решения уже приняты, осталась только формальность. Я не стану забирать иск.

— Лёш, мне не нужны эти деньги. Они заработаны на здоровье людей. Это грязные бабки.

— Мне насрать, как они заработаны. — сказал, как припечатал, захлопнул крышку гроба. — Я не стану ничего менять. Эль, ты дура, что ли? Я тебе что, мальчик? Я серьёзный юрист. Я столько времени и сил угробил на твой развод.

Я слушала Алексея, понурив голову, и понимала, что он прав. Сама же прибежала к нему в слезах, просила о помощи, а теперь пятками назад.

— Ты, конечно, можешь сейчас написать заявление и отозвать мои услуги, но имей в виду, что завтра суд. Навряд ли ты успеешь найти другого адвоката. И, либо ты заплатишь за все документы, и компромат на твоего мужа, что я собрал, нашёл и наработал для тебя, либо идёшь с голой жопой на заседание. Вот тогда твой козёл точно останется при своих интересах. Зато у тебя совесть будет чиста. И кошелёк тоже. Чистый и пустой.

— Что мне делать, Лёш? Подскажи. Ты же умный.

Я, конечно, могла бы посоветоваться с Андреем, но его не было. И я уверен, что он сказал бы, что ему эти деньги на фиг не нужны. И Ромка не отвечал на звонки, не знаю, чем он там был занят, наверняка очередную модельку валял в постели.

— Не хочу я пачкаться этими деньгами. Пускай Антон подавится ими.

— Ой, вы бабы дуры! — покачал головой Лёша. — Этот козёл так подставил тебя. Ты чуть не сдохла, Эль! И ты хочешь просто так отпустить его? Да он тюрьмы заслуживает. Или, в крайнем случае, хорошего мордобоя! Нельзя его без наказания оставлять!

Я не хотела ни тюрьмы, ни мордобоя для Антона. Я хотела, чтобы эта история поскорее закончилась и забылась. А деньги, нажитые его обманом, будут только отягощать и жечь мою совесть. Не хочу!

— Я считаю, что зло должно быть наказано. Это моя принципиальная позиция! — отрубил Алексей. — Как юриста и как человека.

— Ты прав, конечно, Лёш, но…

— Никаких НО, Эль. Завтра я доведу дело до конца, а ты потом можешь распоряжаться этими деньгами, как твоя совесть велит. Можешь хоть все их отдать на благотворительность. В больницы или на лечение детей с лейкемией. Хоть в собачий приют, мне похер.

А что? Это идея! Почему я сама не додумалась об этом? И Антон будет наказан, и деньги пойдут на хорошее дело.

Алексей что-то прочёл на моём лице и снова неверяще покачал головой.

— Ну ты, Элька, дура! Тебе что, деньги не нужны? Помещение под свой салон выкупишь. Ты же хотела.

Хотела. Но не такой же ценой. Не на деньги обманутых людей. Вот если…

— А давай, ты только квартиру нашу на Светлановском у него отсудишь! — загорелась я новой мыслью. — И помещение моего старого салона на Старо-Невском. Машину его ещё можно! Всё, что мы нажили до того, как он в эту аферу залез. Офис же ещё его есть в деловом центре, он тоже выкуплен.

— Короче, я тебя понял. — засмеялся Лёша. — Хочешь с чистыми ручками остаться.

— Не хочу пачкаться. — честно призналась я. — И возиться потом с грязными деньгами не хочу. Не нужны они мне.

— А ты знаешь, что твой муженёк успел большую часть бабла вывести на офшорные счета? По хорошему, вам там и делить особо нечего. Самый жирный кусок уже уплыл в неизвестном направлении. Так что этот прохиндей тебя на бабло давно кинул.

— И чёрт с ними!

— Ох, Элька, Элька! Добрая душа. Вот такие, как ты и становятся вечными жертвами мошенников.

— Ну что теперь, — пожала я плечами, — я предпочитаю людям верить, а не жить в вечном ожидании подвоха. Может, я и дура, как ты говоришь, но зато мне солнышко светит, цветы пахнут, и даже в дождливой осени я нахожу красоту и вдохновение.

Лёша улыбнулся.

— Считаешь меня легкомысленной?

— Да нет. — пожал плечами, затянутыми в дорогой пиджак, Алексей и вздохнул. — Даже немного завидую тебе. Ты как светлячок, Элька. Мелкая, но яркая. Никакая грязь этого мира не пачкает тебя, не задевает. Живёшь и радуешься каждому дню. Я так не умею. Столько дерьма вижу на работе, что солнце мне только в отпуске светит.

Я сочувственно сделала бровки домиком и глаза кота из Шрека. Лёша засмеялся.

— Жалеть меня, что ли, собралась, добрая душа? Себя пожалей.

— Сочувствие и жалость — разные вещи, Лёш. У меня и в мыслях не было пожалеть. Ты слишком сильный для этого. — прозвучало как лесть, конечно, но я и правда так думала и чувствовала. Такие, как Лёша и Андрей могут сами за себя постоять. За себя и за других. Сильные. Настоящие мужики.

— Ладно, постараюсь сделать, как ты просишь. Придётся поднапрячь всех, но до завтра попробуем всё переиграть.

— Спасибо! Спасибо! Ты настоящий друг! — я сложила ладошки в молитвенном жесте и изобразила губами поцелуй.

— Иди уже, светлячок. — усмехнулся Лёша. — Будь по-твоему.