Глава 30

— Даш, я тебя понимаю, можешь укладываться спать, если хочешь, я уеду и ночевать буду в другом месте, а сейчас, пока я рядом, иди поспи, на тебе лица нет… — смотрю в красные глаза жены, не хочу сейчас напрягать ее разговорами, пускай отдохнет.

— Спасибо, Ром, если тебе не сложно, Владик вроде у твоей мамы поел, а на вечер приготовлю ужин, как отдохну, — говорит и уходит в спальню.

А я, пользуясь случаем, заказал доставку продуктов и цветов, чтобы порадовать жену. Решил приготовить борщ, я никогда его не готовил, а тут посмотрел рецепт и стал пробовать.

Когда борщ уже почти готов, я усаживаю Владика за стол, и заглядываю к жене.

Волна тепла захлестывает меня, когда я смотрю, как она спит, а ее белые кудряшки нимбом окружают ее голову. Она выглядит такой очаровательной в своей любимой пижаме, я не могу ей не налюбоваться. Когда я уже собирался оставить ее отдыхать, ее веки дрогнули. Она моргнула, разглядывая меня, сонное замешательство затуманило ее прекрасные глаза.

— Рома?! Что за запах? — потянулась она, сладко зевнув, пытаясь прикрыться одеялом.

— Идем ужинать? — тихо улыбаюсь, на удивление, мой первый борщ по рецепту вышел, ничего такой, Владик с удовольствием его уплетает.

— Ты заказал доставку из ресторана? — удивленно лепечет Дашка, веет носом запах, который доносится из кухни.

— Нет, я приготовил сам борщ. Впервые, — гордо произношу, мне кажется, она даже поперхнулась от неожиданности.

— Серьезно? Ты же не умеешь готовить, — накинув коротенький халат, который выделяет ее ножки, она выходит из спальни.

— Ну, решил попробовать, вроде получилось съедобно, по крайней мере, Владик ест, — иду за Дашей и накладываю ей из кастрюли в тарелку, рядом ложу тонко нарезанные сало и чесночные пампушки.

— Вау! Ром, это так вкусно выглядит! Мой живот требует это попробовать скорее, — гладит Владика за голову. — Сынок, вкусный борщ папа приготовил? Влад с набитым ртом восторженно кивнул. . Улыбка Даши стала шире, и мое сердце наполнилось тихой радостью. Ее одобрение много значит для меня.

— Садись скорее, — помогаю ей, отодвинув стул.

— А цветы откуда? — на милом лице жены играет румянец, вижу, как светятся её глаза, теперь я всегда буду делать её счастливой…

— Поехать выбрать не смог, но заказал в доставке твои любимые розы, самый свежий букет, хочу, чтобы в доме ты вновь ощутила уют, — склоняюсь к Владику, вытирая ему ротик, он же ест, как может, оттого весь в борще.

— Я поел, пойду играть, — спрыгивает со стула сын и бежит к себе в комнату, он сегодня очень спокойно себя ведет. Как мне говорит, очень рад возвращению домой.

— Это очень вкусно, Ром. Серьезно. Садись и ты тоже ужинать, — хвалит Даша мой борщ, а я готов прыгать от радости, что угодил ей.

Мы поужинали, и я стал собираться, надо найти какой-нибудь отель и завтра ехать разбираться с Виолеттой. Срочно брать ДНК и выяснять, чья это дочь. Теперь мне растопить сердце жены будет трудно, но я готов идти до конца. Очень хотелось бы отметить этот Новый год и день рождения сына всей семьей.

Помню, как мы собирались отмечать Новый год, позвали друзей, и мы с Дашкой готовили весь день. Но буквально за два часа до нового года у неё начались схватки, и бой курантов я встречал под окнами роддома. Это был мой самый лучший и дорогой подарок от жены, и по сей день мы отмечали его в кругу семьи.

— И где ты сейчас будешь искать место, чтобы переночевать? — провожая меня у дверей, вдруг спрашивает она.

— Папа, не уезжай! Уже темно! — капризничает сын, вижу, как Даша отводит задумчивый взгляд в сторону, кусая губы.

— Разберусь, столько отелей, мы же не в деревне, — улыбаюсь, целуя сына, — Владик, я приеду завтра, куплю тебе что нибудь, ты пока подумай, что хочешь, если мама разрешит заехать? — поднимаю глаза на Дашку, она смущается, и слегка улыбнувшись, произносит тонким голосом.

— Да, конечно, приезжай, Владик будет ждать. Спасибо тебе за то, что дал выспаться и накормил таким вкусным борщом, и цветы очень красивые, — шепчет мягким голосом, смотрит так завораживающе.

— А ты будешь? Будешь ждать? — как то нелепо спрашиваю.

— Буду, — отрезает резко, — Мы ведь не чужие и нас связывает сын, — грустная улыбка уходит с лица и вижу, как болезненно сжимаются её губы.

Оглядываюсь, еще раз, любуюсь её красотой, какая же она всё таки чудесная, словно ангел, которому сделали очень больно, подвергая опасности и разбив хрупкое сердечко…