Глава 17

— Маша!

Когда дочь вышла из машины, я изо всех сил толкнула твердую мужскую грудь и помчалась к ней. Загородив собой Машу, потянулась к передней дверце автомобиля, но, видимо испугавшись происходящего, незнакомка резко рванула вперед, не оставляя мне шансов на спасение.

Он снова схватил меня за руки и потянул на себя.

— Не трогай меня! Пожалуйста, — на глаза набежали слезы. Олег скользнул по мне взглядом. Когда его глаза увидели мои изодранные в кровь голые ноги, Олег стиснул челюсть.

— Марго, я с тобой, я приехал помочь.

— Так же как в прошлый раз? Олег, пожалуйста, дай мне уйти! Я больше не вернусь к нему!

От страха, я забыла, как дышать. Казалось, в любой момент рядом остановиться машина Паши и он вернет меня в дом.

— Марго! — раздался громки крик Риты откуда-то сбоку. Я обернулась и увидела бегущую навстречу подругу. И лишь когда ее руки сомкнулись на мне, я смогла выдохнуть

— Рит… — слезы текли по щекам. — Рита, где Даня?

Подруга отстранилась, ее глаза были полны слез.

— Не переживай, с ним все в порядке. Он с твоей мамой в безопасном месте. Завтра утром мы заберем его. Олег на самом деле хочет тебе помочь.

Из всего, что она сказала, я услышала только о Дане. И лишь в этот момент я смогла глубоко вздохнуть.

— Спасибо, Рит…

Когда страх быть пойманной ушел, тело налилось усталостью словно свинцом. Я обнимала Риту и Машу, и не могла пошевелиться, хотя понимала, что нужно уходить.

— Марго, нам пора, — голос Олега раздался так неожиданно близко, что я вздрогнула.

Осознание ситуации накрыло паникой.

— Нет, Олег, пожалуйста, уезжай! Мы разберемся сами!

Я видела, как мои слова сделали ему больно, но я не понимала, как могу довериться этому человеку.

— Марго, пожалуйста… — он протянул ко мне руку, в его светлых глазах полыхала граничащая с отчаянием мольба. — Нам нужно ехать.

Высокий, крепко слаженный мужчина, владелец многомиллионного состояния, успешный бизнесмен и карьерист стоял посреди ночной дороги, в забытом богом месте. Стоял с протянутой рукой, и с глазами, полными надежды и желания… казалось, если я скажу ему «нет», это разобьет его навсегда.

Не знаю почему, но увиденное так сильно поразило меня, что на мгновение я позабыла обо всем на свете. Пока Рита не толкнула меня в плечо.

— Марго, хватит спать! Олег прав, нужно ехать!

Схватив под руку, она буквально потащила меня к припаркованной у обочины машине Барского. Маша уже сидела на заднем сидении.

— Я к дочке, — проговорила сдавленно, когда Рита пыталась запихнуть меня на переднее сидение. Тут же согласившись, она закрыла за мной дверь.

Я обняла Машу и уткнулась носом ей в шею. Дочка обхватила руками мои плечи в ответ. Так мы и просидели всю дорогу… Я не знала, куда мы едем, не знала, что будет дальше. Я была так измотана, и уже спустя несколько минут пути, уснула. Все также крепко обнимая дочку, я буквально провалилась в сон.

Почувствовав на себе чьи-то руки, резко распахнула глаза. Первое, что увидела — Барский… вернее, его скулы, напряженную крепкую шею и грудь. Он нес меня на руках во дворе собственного дома.

— Выпусти… — тут же постаралась высвободиться из его рук. Но Олег в ответ лишь сильнее прижал к себе.

— Олег, пожалуйста, поставь меня на землю, я пойду сама…

— Нет, — раздалось жесткое. Барский перехватил меня крепче.

Он занес меня в дом и усадил на диван. Рита с Машей зашли следом. Барский опустился на пол и коснулся руками моих лодыжек. Мне стало неуютно.

— Олег, не надо…

Сейчас, при свете ламп, я видела в какой ужасном состоянии были мои ноги. В кровоподтеках, перепачканные грязью. Когда Олег снова посмотрел на меня, я забыла, как дышать. Столько ярости полыхало в его взгляде, обращенном на правую скулу. Только сейчас я вспомнила, что именно по ней бил меня Паша со своей матерью.

— Он ударил тебя? — в голосе звучала угроза. Я отвела взгляд. Мне было стыдно говорить об этом. Попыталась подняться, но боль была такой сильной, что пришлось вернуться обратно на диван. Я посмотрела на подругу в надежде получить от нее помощь, но Рита словно и не замечала нас. Калугина была занята Машей.

Олег подался вперед и снова подхватил меня на руки.

— Олег, прекрати! Я серьезно!

Ни слова не отвечая, он направился наверх по лестнице.

— Барский, это уже выходит за все рамки! Я в полном порядке, мне нужно идти домой…

Он опустил на меня взгляд. Олег выглядел сердито.

— Уже пришла.

Войдя в собственную спальню, на этот раз он усадил меня на кровать. А когда я попыталась вскочить с места, надавил ладонями на мои бедра. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. И я замерла испуганно, словно кролик.

— За все рамки выходит поведение твоего мужа. А еще мое поведение, ведь я собственными руками вернул тебя ему. А сейчас просто дай мне обработать твои раны. Дай мне знать, что ты в безопасности. Я клянусь, как только ты будешь в порядке, я выйду из этой комнаты и не потревожу тебя. Об остальном поговорим завтра.

Его голос звучал так напряженно, и в то же время неестественно тихо. Складывалось ощущение, будто каждое слово дается ему с огромным трудом. Растерянная, я лишь кивнула в ответ, и в то же мгновение его взгляд потеплел.

— Спасибо.

С этими словами он вышел из комнаты, а вернулся минуту спустя. Снова устроившись у меня в ногах, открыл аптечку и вооружившись перекисью ватными дисками, принялся обрабатывать мои ступни.

Я старалась не думать о том, в каком виде предстала пред ним сейчас. Я пыталась не замечать боль и то, какими нежными были его пальцы. Я не хотела знать, о чем он думает, и что чувствует сейчас… разве была для меня какая-то разница? И когда он закончил бинтовать мои ноги, я выдохнула.

— Ложись спать. Я сейчас скажу Рите, она поднимется к тебе. Завтра утром мы все обсудим.

Он собрал все лекарства, и направился к выходу. Я хотела поблагодарить его, хотя страх еще сидел в груди… Но в горло, словно песка насыпали.

— Олег, — только и смогла выдавить из себя. Он замер на входе.

— Мне страшно, — сказала то, что ощущала сейчас больше всего. Барский поднял на меня уставший взгляд.

— Теперь ничего не бойся, Марго. Больше никто тебя не обидит.

***

— Олег! — она выбежала на улицу, надоедливо следуя по пятам. Упертая и раздражающая своей упрямостью. Рита никогда не умела слушать.

— Я же просил, вернись к Марго и побудь с ней. Я скоро вернусь.

Она застыла на середине пути. Когда наши взгляды встретились, Калугина испуганно поежилась.

— Барский, ты же понимаешь, что это не выход? Если он узнает, что ты за Марго, сотрет тебя в порошок. Нам нужно все хорошо обдумать.

В этот момент так много ярости кипело внутри. Я уже и забыл, когда ощущал такие сильные эмоции.

— Просто вернись в дом.

Она и с места не сдвинулась. И, казалось, продолжала стоять и дальше после того как закрылись ворота и я сорвался по ночной дороге.

Сожаления разрывали на части. Я чувствовал такую злость, но самое ужасное, я чувствовал ее только по отношению к себе.

В свои тридцать семь осознать, что ты полный неудачник, сложно. Как много «я не должен был» сейчас крутилось в голове.

Жизнь порой та еще стерва. Она проверяет на прочность, заставляя отказываться от самого дорогого. Я уже и забыл, когда делал что-то для себя. Делал не потому что обязывает положение, не для того, чтобы забить дыру внутри и не чувствовать себя ничтожным, а просто потому что хотел. Как давно я не чувствовал абсолютно ничего — атрофировав намеренно все до единой эмоции. Так было проще — прятаться, существовать рядом с ней, не имея возможности быть вместе. Но умышленно лишая себя всего, разве к этому я собирался прийти? Увидеть ее такой разбитой и сломленной, осознавать, что я сам позволил ему делать ей больно?

Жизнь та еще стерва. Лишая всего, ставя на колени и делая абсолютно несчастным, она дает тебе право делать то, что желаешь. И сейчас я желал лишь одного…

— Где ты? — слова царапнули горло острыми булыжниками. За окном мелькали ночные витрины, дорожное полотно темной полосой стелилось под колесами. Я понимал, что сейчас во мне говорят эмоции, и Рита была права. Но перед глазами снова и снова всплывал образ Марго, ее изрезанные ноги, затравленный взгляд и та отметина на скуле… зубы сводило от неконтролируемой злости.

— Барский, у тебя срочное что? Я сейчас немного занят.

Его речь была развязной и медлительной. Левин был пьян. И это ввело в еще большую ярость.

— Срочно. Поговорить надо.

— Черт, если твой вопрос стоит меньше ляма, я тебе в морду дам!

— Адрес говори.

— Сейчас скину локацию.

***

Он сидел в закрытой ВИП зоне с малолетней шлюхой. При виде меня расплылся в довольной улыбке, делая знак официанту, добавить дополнительную посуду. Еле хватило сил дождаться выхода из помещения работника ресторана.

Пока ехал сюда, все пытался успокоиться. Думал, смогу держать себя в руках, но стоило зайти в помещение и увидеть его пьяный довольный взгляд, и то, как он прижимал к себе эту девку — крышу сорвало.

— Это Валерия, — проговорил довольно Паша.

Девица расплылась в довольной улыбке.

— Здравствуйте, Павел о вас много рассказывал…

— Выйди, — бросил ей на ходу.

Замер в нескольких шагах от Левина.

В голове пульсировало лишь одно. В то время как Марго с дочкой была вынуждена спасаться бегством по ночной лесополосе, этот ублюдок развлекался со своей шлюхой.

Наши с ним взгляды встретились, и он, наконец, разглядел все, что не видел до этого. Заметил, как напрягся Левин, но это было последнее, что запомнил мой мозг. Дальше как в тумане. Пришел в себя, когда он лежал на полу, подо мной. Вся морда в крови, руками прикрывается. Даже сдачи дать не может, мудак. Впрочем, никогда не мог. Всегда трусом был и слабаком.

— Еще раз приблизишься к ней, я тебе руки поотрываю, — из груди вырвался рокот. Сам свой голос не узнал.

Отпустив его, поднялся. И пока Левин пытался встать, взял со стола салфетку и швырнул в него.

— Вытрись, рубашку испачкаешь.

— Пошел ты! — Паша сплюнул в сторону, вытирая лицо.

Он был на полу. Я сделал то, что хотел. Но с сожалением понимал, что это не принесло мне должного успокоения.

— А, я понял! — засмеялся вдруг Левин. — Ритка нажаловалась, да? Куда она сына моего дела?! Передай, если к утру не привезет ко мне, я с нее шкуру спущу…

Я видел его таким впервые. Невменяемым, не контролирующим свои эмоции и слова, опустившимся на самое дно. Я все не мог понять, в какой момент он решил, что может стать таким?

Левин вернулся за стол и налил себе еще виски. Опрокинув в себя бокал, вернул ко мне смеющийся взгляд.

— Че ж ты за мудак такой, Паша? Чего тебе не хватало, а? Будь у меня то, что имеешь ты, я бы…

Он подался вперед, с замершей на губах улыбкой.

— Но у тебя этого нет, Олег. Нет у тебя Марго, никогда не было и не будет, слышишь?! Она любила меня, не тебя.

С губ сорвался смех. Левин словно навсегда остался в возрасте пятнадцати лет. Он так гордился этой заслугой, что не мог сдержать эмоций.

— А ты, Паш? Ты любил ее?

В его глазах сверкнула злость.

— Не твое дело!

Я засмеялся.

— А она? — кивнул на вошедшую только что в зал любовницу Паши. — Она тоже «твое дело»?

— Хватит строить из себя святого, Барский. Может, поговорим о твоих отношениях с женщинами, а? Чего так перья распушил? Думаешь, я тебе ее отдам?

Я приблизился к нему вплотную.

— Думаешь, я теперь у тебя спрашивать буду?

Даже сейчас я чувствовал себя на грани. Скованный невозможностью сказать ему все, что кипит внутри, невозможностью вывести его сейчас на чистую воду, я ощущал себя отвратительно. Левин еще не знал, что Марго не с ним. И я не мог рисковать ее спокойствием. Поднявшись, направился к выходу.

— Не забывай, кому ты всем обязан!

Я замер. Эти слова половину жизни были для меня тем еще якорем. Только сегодня я понял, что пора перестать чувствовать вину.

Обернулся. Левин едва ли не рыдал от ярости. Он выглядел как капризный мальчишка, у которого отбирали любимые игрушки. Смешно, ведь я только сейчас осознал, что и Марго, и я были для него именно долбанными игрушками.

— Бизнес твой — пустышка, Барский. Я тебя предупреждаю, если сунешься к нам и будешь мешаться мне, я отберу у тебя все!

— Давай, начинай уже сейчас.

Швырнув бутылку в стену, он поднялся из-за стола. Левин не наступал, но старался показать свою ярость.

— Ты тупой сукин сын! Забыл, кому обязан жизнью?!

Эта фраза поймала меня уже на выходе. Не оборачиваясь, растеряв куда-то всю злость, я с горечью подумал о том, что все это время считал другом такого как он.

— Помню. И всегда помнил, Паша. Твоему старшему брату, но никак не тебе.

***

Машина у главного входа. Мне нужно просто сделать с десяток шагов и уехать отсюда. Все о чем я сейчас могу думать — как сделать так, чтобы она забыла весь этот ужас. Больше никому не позволю обидеть ее. С этими мыслями, я открываю дверь, но замечаю стоящую в нескольких метрах Риту.

Девушка только что вышла из того же ресторана, где несколько минут назад состоялся наш разговор с Левиным. Она несмело подходит ближе, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— А ты здесь что забыла?

Калугина неуверенно переминается с ноги на ногу.

— Хотела проследить, что ты не натворишь глупостей.

Прикрыл глаза на мгновение.

— Я же просил тебя остаться с Марго. Вдруг ей что-то…

— Они с Машей уснули, у них все в порядке. Тем более, к дому приехала твоя охрана, там даже муха не пролетит.

Я слишком устал, чтобы спорить с ней.

— Садись.

Как только она устраивается на пассажирское, я срываюсь с места. Внутри полный разгром, и тишина в салоне немного спасает. Но когда мы заезжаем во двор, Ритино терпение подходит к концу.

— Ты же понимаешь, теперь он поймет, что Марго у тебя…

Я просто кивнул. Это больше не имело значения.

— Я слышала… ваш разговор.

Усмехнулся, посмотрел на нее. Калугина закуталась в свитер, и нервно теребила в руках брелок от ключей.

— И почему я не удивлен, — произнес, задумчиво осматривая дом. Свет горел лишь на первом этаже. Марго спала, и эта мысль немного успокоила.

— Я не знаю, что с ним произошло вдруг, но Левин больной и свихнувшийся маньяк. Он не отступит, а когда поймет, что ты помог ей, он уничтожит твой бизнес. Ты же понимаешь, что у него есть для этого все рычаги?

— Не думай об этом, Рита.

Она кивнула. Девушка выглядела расстроенной.

— Спасибо тебе, — произнес вслух. Рита замерла и перевела на меня удивленный взгляд.

— Все это время у нас были сложные отношения, но я благодарен тебе за то, что позвонила и рассказала о случившемся. Спасибо, что позволила мне быть с ней рядом…

Девушка смущенно отвела взгляд. Она заметно нервничала.

— Сегодняшняя ночь для всех нас стресс и открытия…

— Через час разбуди Марго, езжайте за Даней и вези ее вот сюда, — я протянул ей листок с адресом.

Несколько секунд она изучала его.

— Что это?

— Это мой дом. Ключи возьмешь в кухне на столе. Там же банковская карта с кодом. Купите все, что понадобится…

Рита молчала. Ее взгляд был устремлен на кисти моих рук. Опустив глаза, только сейчас понял, что содрал костяшки в кровь.

— Нужно как-то забрать их вещи… они остались на квартире, — произнесла несмело.

— Дай мне ключи, я решу этот вопрос.

Я потянулся к дверной ручке.

— Она злиться на тебя… ты же знаешь?

Слова Риты остановили меня. Знала бы она, как я на себя злился. Только это уже было не важно.

Калугина выглядела так, словно что-то не дает ей покоя.

— Ну… говори. Завтра может не быть такой возможности.

Собравшись с мыслями, она подняла на меня уверенный взгляд.

— Ты знаешь, я столько обижалась на тебя. Ты мне так нравился, я все понять не могла, ну кто… кто сможет успокоить твою кобелиную натуру? Сможешь ли ты остепениться? Я столько ночей провела в слезах…

— Рит…

Она подняла ладонь вверх.

— Там на дороге, когда мы забрали Марго ты выглядел таким потерянным… А сейчас с Пашей… ты ведь готов был его убить, если бы он перешел черту… Я только сейчас поняла, что у меня никогда не было шанса. И ни у кого его не было, кроме нее…

Я долго смотрел на нее. В машине так и витал аромат сожаления и усталости.

— У меня его тоже не было никогда, Рит. В том то и проблема. Прости еще раз… но теперь мне плевать, есть у меня этот шанс или нет… Я больше не стану отступать.

— Думаешь, так ты выбьешь для себя шанс?

Рита выглядела раздосадованной. Сейчас она больше не думала о себе, все ее мысли занимала Марго. И верная подруга отстаивала ее счастье и спокойствие.

— Я знаю, что ты задумал. Ты поможешь ей во что бы то ни стало. Возможно, потеряешь все, что у тебя есть в борьбе с Левиным. Но посмотрит ли она на тебя хоть однажды так, как ты этого жаждешь?

Я был уверен, что не посмотрит.

— Мне все равно, Рит. Теперь я буду делать то, что хочу.