Глава 43.1

Стройными рядами в мою сторону двигалась процессия. Возглавляли ее барабанщицы в ярких одеждах. Они отбивали какой-то кубинский ритм, а вокруг веселились и танцевали люди. Забыв про вчерашний дождь, на небо выбралось солнце и задорно прыгало солнечными зайчиками среди шумной толпы.

Чем бы ни был этот потрясающий праздник, мне безумно захотелось к нему присоединиться. Быстро умывшись и натянув джинсы, я выскочила на улицу. Угрюмое и печальное еще вчера настроение сменилось на праздничное. Я танцевала рядом с незнакомыми людьми и чувствовала себя по-настоящему свободной. И, как ни странно, любимой. Всю свою жизнь я переживала из-за отца, не зная, что он мне неродной. Старалась изо всех сил добиться того, что ребенку дается даром. Любви, заботы, внимания. Угождала, подстраивалась, переступала через себя, была послушной. Теперь я знала, отец меня любил. Не Мизюков, настоящий отец. Просто так. За то, что я есть. Без всяких условий.

И я буду любить своего ребенка. Уже люблю. Сильно и искренне.

Лондон захватил меня атмосферой. Я гуляла по музеям и паркам. Завтракала на улице в уютных кафе, наблюдая, как прохожие спешат по делам. Щеголяла по рынку в джинсах или шортах, и с азартом торговалась с местными продавцами, исключительно ради удовольствия.

Вечерами я работала над новыми проектами, которые благодаря протекции Бегунова, потекли к нам рекой.

– Как у вас дела с Сэмом? – беспокоилась я за подругу, которая основную работу брала на себя.

– Все отлично! Ты знаешь, ему тут даже нравится. Конечно, приходится часто выезжать по делам, но он не жалуется.

– А ты как? Справляешься там без меня?

– Ксюша, не начинай! Я, конечно, ужасно по тебе соскучилась, но это не повод, чтобы все бросить и вернуться.

– Как там Алексей? – с дрожью в голосе, наконец, смогла поинтересоваться я.

– Сейчас успокоился и пропал. А то все носился, кричал, угрожал, требовал выдать ему твой адрес. Надо ведь, гад какой! Собрался признать тебя недееспособной. И ведь как только такое в голову пришло!

Наташа разошлась, а я не могла выдавить ни слова. Меня душила обида и запоздалый гнев.

– Ладно, не кисни, Ксюш. Слышу же, как ты там вздыхаешь. Наладится все.

Как бы мне ни нравился Лондон, а я все же с нетерпением ждала от Александра Павловича хороших новостей. Он звонил каждые два дня, но ничего утешительного сообщить не мог.

– Развод движется к концу. Ваш муж, конечно, сильно сопротивляется. Требует личной встречи, торгуется из-за каждой минуты с будущим ребенком, но беспокоиться не о чем. Ничего серьезного он нам сделать не может. Напрасно вы отказались от раздела имущества. Отец обеспечил вас полностью, но половина нажитого все же положена вам по закону.

Мне не нужны были деньги Алексея. Он считал, что купил меня. Я заплатила за свободу. Теперь мы квиты. И если бы не ребенок, разошлись бы навсегда.

Хотела ли я этого?! Да. Слишком много боли. Обид. Переживаний. Слез. Я предпочла бы оставить все это в прошлом. Навсегда.

Так протекали мои дни. Я успела привыкнуть и полюбить дом отца. Казалось, называя так дом, я сохраняла память об отце, позволяла оставаться рядом в вещах и атмосфере. Приближалось время родов, и я уже присмотрела клинику, когда мои планы смешались из-за одного-единственного звонка.