Эпилог

На дороге были пробки. Объехав перекресток дворами и оказавшись у частного садика как раз вовремя, чтобы забрать дочь с прогулки, я оставила машину на парковке и побежала на детскую площадку. Машенька, заметив меня издалека, радостно замахала рукой. Я подошла к Зинаиде Петровне. Поздоровалась.

Воспитательница приветливо улыбнулась.

– Добрый вечер, Ксения Степановна. Я пока не буду Машеньку раздевать. Подожду, когда вы подойдете.

Я благодарно кивнула и поспешила в младшую группу.

– Мама пришла, – закричала Соня, стоило мне переступить порог, и бросилась обнимать.

– Собирайся, зайка, и Каролину с собой бери.

– Она у нас будет ночевать? – поправляя растрепавшуюся косичку, спросила дочь.

– Ты ведь не против?

– Только пусть со мной в комнате спит, чтобы ей не страшно было, – подумав, серьезно заявила моя младшая.

К нам подбежала Каролина. Ее светлые кудряшки упали на глаза, и я аккуратно их поправила, убрав в сложного плетения прическу, чтобы спустя несколько минут они выпали снова. Внешностью дочка Наташи пошла в отца, а непоседливым характером очевидно в маму.

– Собирайтесь, девочки. На улице Маша ждет.

Но малышки не слушали, наперебой обсуждая, чем займутся вечером. Спустя несколько минут мне все же удалось их одеть в яркие курточки и шапки. Попрощавшись с воспитательницей, мы вышли на улицу, где нас, беспокойно переминаясь, поджидала моя старшая.

– Машуля, – радостно позвала сестру Соня и дернула за рукав. – Каролинка с нами едет.

Маша строго кивнула подружкам.

– Только чур качели снова не ломать! – по-взрослому серьезно предупредила она.

Глядя на эту картину, я не смогла сдержать улыбку. Разместила девочек в машине, и мы поехали.

Дети весело галдели, обсуждая события прошедшего дня, а я внимательно следила за дорогой. Но не успела проехать и ста метров, как зазвонил телефон.

– Настя, что случилось? – с беспокойством спросила я.

Девушка была на восьмом месяце беременности, но упрямо продолжала приезжать в офис. Сколько мы с Наташей не пытались отправить ее в декретный отпуск, она упрямо повторяла, что дома скучно. Я могла ее понять, но сносить недовольные взгляды Бегунова становилось все труднее. Виктор бы предпочел, чтобы жена совсем не работала, но вынужден был мириться с решением супруги. Свое недовольство он высказывал мне и Наташе весьма настойчиво, хоть и в очень вежливой форме.

– Не беспокойся, я только сказать, что закончила с макетом. У меня появилось несколько новых идей, связанных с цветовым решением. Посмотри, когда будет возможность.

– Спасибо, вечером гляну! Тебя есть кому отвезти домой? – с беспокойством поглядывая на часы, поинтересовалась я.

– Виктор приедет через пять минут. Он недавно звонил.

– Передавай ему привет!

Удостоверившись, что о подруге есть кому позаботиться, я со спокойным сердцем отправилась домой. Наташа с мужем улетели на несколько дней, оставив на нас с Алексеем заботу о Каролине. Разница в возрасте у девочек была всего несколько месяцев. Нам повезло, они подружились и с удовольствием проводили время вместе не только в саду, но и дома.

Дорога до особняка заняла меньше времени, чем я ожидала. Вырулив во двор, я не увидела машины мужа. Попробовала ему позвонить, но отвлеклась на разбежавшихся по участку девочек.

– Пойдемте в дом! Я приготовлю вам покушать!

– А пирог с яблоками будет? – с надеждой заглядывая в глаза, спросила Каролина.

– Вот вместе и сделаем, – пообещала я.

– Ура! Я тоже хочу пирог печь, – тут же присоединилась Соня.

Девочки забежали в дом, я помогла им раздеться. И мы вместе направились на кухню. Обмазавшись в муке и уронив на пол парочку яиц, совместными усилиями нам удалось в итоге подготовить тесто. Я поставила его в духовку и вздохнула с облегчением, когда на пороге появился Алексей.

Дочки сразу же повисли у него на шее, обнимая и целуя в щеку.

Папа пользовался особой любовью у наших дочерей. Они его боготворили, и он отвечал им взаимностью, чрезмерно балуя и потакая всем капризам. На все мои возражения и упреки муж отвечал односложно: они же девочки.

– Как прошел ваш день? – следуя привычному ритуалу, поинтересовался он у детей.

Соня защебетала про рисование и картинки, а Маша подозрительно насупилась и молчала.

– У тебя что-то случилось, Машунь? – поинтересовалась я с подозрением.

– Меня Петя поцеловал. Сказал, когда вырасту, поженимся.

– Куда он тебя поцеловал? – заволновалась я.

Маша показала на лобик, и я успокоилась, чего нельзя сказать про Алексея. Он буквально побагровел от гнева.

– Кто такой? Как фамилия? – требовал он подробности от дочери.

– Мишутин, – испуганным голоском пролепетала девочка.

– Ты знаешь его родителей? – с нажимом обратился ко мне муж.

Я утвердительно кивнула и поманила его в коридор, подальше от детских ушей.

– Что он себе позволяет?! Куда только воспитатели смотрят?!

– Алексей, – попробовала я урезонить мужа, – ничего ужасного не случилось. Они же просто дети.

– Вот именно. Дети. А представляешь, что начнется, когда подрастут?!

Он тяжело опустился на стул.

– Кто бы мог подумать, что быть отцом такая мука!

– Леш, ты слишком сильно переживаешь, – попробовала я его успокоить.

– Как представлю, что моим девочкам попадется какой-нибудь оболтус типа меня в молодости, и сердце от ужаса сжимается.

Я обняла его за плечи, легко касаясь щекой макушки.

– Все будет хорошо.

– Как только ты меня терпишь?!

Он поднялся и притянул меня к себе, ощупывая голодным взглядом. Я запустила руки в его волосы и приподнялась на носочки. Наши губы почти встретились, когда зазвонил телефон, заставляя разочарованно выдохнуть. Я забыла его на кухне, так что скинуть звонок не получалось.

– Тетя Ксения, – выбежала к нам Каролина, протягивая мой сотовый и заставляя нас с мужем резко разлепиться, – звонит.

Я благодарно кивнула и взяла трубку. На экране высветился номер Бегунова.

– Виктор, что случилось?

– Насте плохо. Я не знаю, что делать.

Просто удивительно, как такой собранный, уверенный в себе мужчина, мог превращаться в плюшевого мишку, когда дело касалось его жены.

– Ты скорую вызвал? Что у нее болит?

– Скорая едет. Настя со мной не разговаривает, и я не понимаю, чем помочь.

– Жди, сейчас приеду.

Оставив девочек на мужа, я поехала к Бегуновым. Их особняк располагался недалеко от нашего, так что добралась я буквально за несколько минут.

Настя сидела бледная. Глаза красные. Губы трясутся. Я не узнавала подругу. Попробовала расспросить, но она только плакала и мотала головой.

Рядом беспокойно вышагивал перепуганный Виктор. Добиться от него объяснений мне тоже не удалось. Оставалось ждать скорую, больше я ничем не могла помочь.

– Мне уже лучше, – вдруг заговорила девушка, обращаясь ко мне. – Может, не надо в больницу? Я сама справлюсь.

– Настя, у тебя слишком большой срок. Необходимо убедиться, что все в порядке с тобой и ребенком. Полежишь несколько дней на сохранении и вернешься, – попробовала я успокоить подругу, но получилось плохо.

Девушка поджала губы и снова заплакала.

Я не могла понять причину подобной реакции. Настя никогда не была паникером. В любой ситуации сохраняла выдержку и трезвый ум, за что я ее ценила и в деловом плане, и как подругу.

От Бегунова толку было мало. Его беготня только нервировала. Между нами тремя повисла какая-то напряженная тишина, заставляя меня чувствовать себя дискомфортно.

Через несколько минут приехала скорая, позволив мне облегченно вздохнуть. Настю осмотрели и увезли в больницу. Мы с Виктором поехали следом. У мужчины так дрожали руки, что я предложила сама сесть за руль. Относящийся к своим машинам с особым трепетом, Бегунов тут безропотно согласился.

– Ксюша, если с Настей или ребенком что-то случится, я себе не прощу – совершенно расклеившись, признался он.

– Вить, не паникуй. Ей сейчас нужна твоя поддержка. Возьми себя в руки.

Он понимающе кивнул и, кажется, даже успокоился. Остаток пути мы провели в молчании.

Настю разместили в платном отделении, и, несмотря на поздний час, сразу приступили к обследованию. Нас попросили подождать в фойе.

Виктор сидел, уронив голову на колени. Не понимая, чем еще могу помочь, я сходила в соседнее кафе и принесла свежезаваренный кофе.

Мужчина сидел в той же позе, что и перед моим уходом. Я потеребила его за плечо. Он поднял на меня изумленный взгляд, словно успел забыть о моем присутствии и признался:

– Я изменил Насте, она узнала.

Стаканчик с кофе выпал у меня из рук, ударился об пол, разбрызгивая горячую жидкость на кафель и брюки.

– Что ты сделал?! – не поверив собственным ушам, переспросила я.

– Я переспал с другой, она ждет ребенка.

Это было как гром среди ясного неба. Виктор, такой любящий и заботливый, просто не мог так поступить с моей подругой.

– Но Настя? Ты разлюбил ее?

Наверное, мой вопрос прозвучал глупо и наивно, но я хотела понять причину.

– Нет, что ты. Я очень, очень ее люблю. Ее одну. Эта женщина. Просто ошибка. Нелепое стечение обстоятельств.

Я слушала его и не верила своим ушам. Ошибка?! Стечение обстоятельств?! Для него это просто. А для Насти? Уверена, что нет.

– Думаешь, она сможет меня простить? Ты ведь простила Алексея.

Да, я сумела простить и пока еще ни разу об этом не пожалела. Но чего мне это стоило?! Сколько слез было пролито? Сколько бессонных ночей пережито? Такого я бы не пожелала никому, особенно Насте. На ее долю и так выпало слишком много страданий.

– Не знаю, – честно ответила я мужчине. – Тебе надо спросить у нее.

Горечь наполнила мое сердце. Я слишком хорошо понимала, что чувствует подруга. Как ей должно быть больно, тоскливо и одиноко. Из тяжелых мыслей меня вывело появление врача.

– Ничего критичного не произошло, но матка в тонусе. Состояние у девушки нервное, налицо сильный стресс. При таком сроке это небезопасно. Я предложил ей остаться на сохранение, и она согласилась.

Я вздохнула с облегчением. Хотя бы серьезных осложнений удалось избежать.

– Я могу увидеть жену? – робко спросил Бегунов.

– Извините, но она попросила вас не пускать, только подругу.

Доктор провел меня по длинному коридору и остановился у палаты номер семь.

– Мы дали пациентке легкое седативное. Ей сейчас было бы неплохо успокоиться и хоть недолго поспать. Постарайтесь ничем не волновать девушку. Чтобы там у них не произошло с мужем, сейчас не время это обсуждать. Вы меня понимаете?

Где уж там не понять?! Мне и самой не хотелось напоминать Насте о случившимся. В ее положении нужно думать о ребенке и собственном здоровье, а все остальные проблемы могут подождать. Я согласно кивнула и вошла в палату.

Подруга лежала под капельницей и слабо улыбалась. Под глазами залегли темные круги, нижние веки покраснели и припухли. Я села на край постели и сжала ее ладонь. Мне так много хотелось ей сказать. Заверить, что бы ни случилось, мы с Наташей обязательно поддержим. Не оставим одну. Поможем вырастить ребенка. Но я молчала, просто сидела рядом и держала ее за руку.

Постепенно глаза девушки закрылись, дыхание стало ровным и спокойным. Настя уснула. Я на цыпочках вышла из палаты и тихонько прикрыла дверь, прошептав на прощание:

– Все пройдет, все обязательно наладится!