Глава 19

Воспоминания….Твою мать, как их много было. Я сидел и курил в каминной. Смотрел в стену. Злость разрывала меня полностью. На части. Она опять ездила к нему. А он смотрел на неё. Любовался ей. Смотрел в её глаза. Держал её за руку и жаловался, как баба, как сопливая тёлка на свою никчёмную жизнь.

А она жалела его. Жалела. Я по глазам её всё видел, что она любит его и всё готова с начала начать. Что готова жизнь свою за него отдать всё, что любовь у неё к нему живёт и что ни я, а он ей нужен. Что она им живёт, от него с ума сходит. Я всё видел в больнице этой грёбаной, видел, как смотрела на него. Как едва слёзы сдерживала что ни он, а я на двух ногах, рядом стою, на неё смотрю, обнимаю её. Что у меня две ноги, что я могу ходить, а он не может. Была бы её воля, она бы всё сделала чтобы мы местами поменялись и я это видел, я всё это понимал. Я себя ненавидел, отчаянно ненавидел, что на меня смотрела, а его видела, я трахал, а она представляла, как Ярослав, как её её бесполезный Ярик, хлюпик и недомужик трахает. От злости в стену бутылку зашвырнул. Разбилась сука и жизнь моя билась на мелкие кусочки, на молекулы твою мать, показывая что я один, что в моём сердце горит ненависть. Дверь тихонько приоткрывается и входит она…. Хрупкая такая, тоненькая. Глаза эти огромные сияют. Каким то светом красивым мерцающим, а я с ума по ней схожу и себя за это ненавижу. Я никогда не буду унижаться, просить чего-то или умолять, но и не смирюсь с нет. Слово нет для меня нет. Есть да, а даже если нет, я сделаю всё чтобы это было да. Подходит ко мне и садиться рядом. Я закуриваю сигару, а Нина перемещается ко мне на колени. Ощущаю дрожь во всём теле. Твою же мать, но вида не подаю.

– Ян, прости меня!

Кладёт мне голову на плечо, а я непроизвольно обнимаю её. Твою мать не могу я без неё, уже не могу и поделать с этим уже тоже ничего не могу. Сильный, властный, жестокий, психопат….Но рядом с ней млею, как мальчишка и пытаюсь с собой бороться, но ничего. Не выходит ничего. Я понимаю, я люблю её и любого за неё разорву даже не задумываясь.

Она моё всё. Гребаная жизнь в которой, я растворился, я хочу воспитывать её детей и знать что у меня есть она и кроме неё никого. Больше никого. Нина смотрит мне в глаза, а я рывком стаскиваю с неё платье. Хочу её здесь, перед камином на шкуре тигра. Ощутить её тепло, ощутить желание, дикое желание и ощущение что она моя, а я её. Только её. Нины….Моей Нины…

– Ты только моя! – яростно шепчу я и впиваюсь в её губы диким жадным поцелуем, ощущая, как бешено стучит её сердце.

Я не мог от неё оторваться. Желание накрывало меня с головой. Какая она у меня красивая. Желанная. Девочка моя. Целую жадно её плечи от желания с ума схожу. Внутри всё переворачивается. Я хочу её.

– Может выпьем?

Поднимаю глаза на красную разгорячённую Нину.

– Давай выпьем!

Встаю и иду наливать нам коньяк. Нина садится в кресло и закидывает ногу на ногу. Я вижу, что она нервничает, очень сильно.

– У тебя всё хорошо?

Нина кивает и неожиданно встав, сама подходит ко мне. Прижимается всем телом, а я протягиваю ей бокал с коньяком.

– Выпьем?

Она вздрагивает. Отпивает, а я отпиваю залпом. Приятный дурман разливается по всему телу. Мои руки сжимают тонкую талию, а потом скользят к её роскошным бёдрам. Прижимаю её к стене. Твою мать….В голве такой дурман.

– Может ещё выпьем?

Смотрю на неё и усмехаюсь.

– Ты для храбрости что ли?

Нина улыбается.

– Завтра важный повод! Мы подаём заявление в ЗАГС и удочеряешь и усыновляешь детей!

Я прижимаю её к себе крепче. Если бы она только знала, как я счастлив, насколько я счастлив.

– Я жду завтра! – хрипло произношу я. – Очень жду!

Руки Нины ложатся мне на плечи, и она крепче прижимается ко мне.

– Я люблю тебя! – тихо произношу я.

– И я люблю тебя! – произносит Нина, смотря мне в глаза.

У меня всё внутри переворачивается, всё сжимается от неприятного предчувствия.

Я не знаю, что это. Страшное чувство, как будто теряю кого-то или что-то, будто из сердца вырывают. Смотрю на неё и налюбоваться не могу, на глаза её красивые, на волосы роскошную, на кожу фарфоровую персиковую. Нежная такая. Я люблю её и всё моё желание чтобы навсегда из нашей жизни, Ярослав исчез и были Нина и мои дети. Мои. С нежностью отвожу прядь её красивых волос за ухо и смотрю в большие такие родные глаза.

– Ты мне так сильно нужна!

– И ты! Мне очень сильно нужен!

Я не знала правильно ли я поступаю, но сегодня я отчётливо понимала, что не смогу. Не люблю я его, не смогу так долго прожить в сильном контроле, в отчаянии этом.

Не хочу жить и понимаю, что живу ради благодарности. Секс и страсть долго не продержатся, а любовь….Она за столько лет не прошла к Ярославу. Бросить его на произвол судьбы я не могла, да и понимала, что столько мрачных тайн окружает весь этот дом, всю эту историю. Отчитываться, свой каждый шаг сказать ему, я не могу. Я так не справлюсь, рано или поздно случится нервный срыв. Будет отчаяние. Сидела подперев кулаком щёку и смотрела на сонного Туманова. На то, как он спит. Правильно ли я делаю? Правильно ли я всё решила? Сегодня в кабинете случайно нашла записку где он знает про меня всё, все мои данные. Он знал, что я Люба. Знал….А это было страшно. Всё не так просто. Этого я допустить не могла. Прости меня, Ян Туманов. Встаю и быстро иду к детям. Я должна, я просто обязана бежать. Рано или поздно я надоем ему и тогда случится страшное, он отберёт детей, навсегда моих детей.

Охрана спокойно пропустила меня, а я вела за руку ничего не понимающую Лилю.

– Где папа? Куда мы идём, мама?

Я села в такси и поставив переноску с Борей, прижала Лилю к себе.

– Доченька! Папа уехал, мы едем к твоему настоящему папе!

Лиля округлила глаза.

– У меня два папы?

Я кивнула, едва сдерживая слёзы. У неё два папы. Пока такси ехало в сторону больницы, я быстро в интернете нашла квартиру, договорилась с женщиной, судя по голосу разбитной бабёнкой и тяжело вздохнула.

– Да, два папы!

– А разве такое бывает? – не унималась Лиля.

Я притянула крепче дочку к себе. Не бывает, но сегодня я узнала страшную вещь, от которой было больно. Нашла в столе рамку с фотографией и там сзади было написано. Любимая и наша дочка. Любочка.

Слёзы застилали глаза. Неужели Ян оказался моим сводным братом…… Мрзг отказывался в это верить. Когда к больнице приехали, очень быстро действовали. Ярослава вывезла и повезла в квартиру, которую нашла на окраине Питера в не самом благополучном районе.

Женщина, как я подразумевала даже документы не спросила ни у меня, ни у него, ни на детей тем более. Увидев купюру уже радостно представляла, как закупается горячительным, а я ждала, когда она уйдёт.

Уложив детей, я села на кухне рядом с Ярославом. Выглядел он подавленно.

– Ты рискуешь детьми ради меня! Лиля так на меня похожа! Одно лицо!

Я улыбнулась. У Лили были его глаза. С этим не поспоришь. Такие же большие и выразительные. Как у него.

– Я взяла деньги из сейфа! Там много! Ян открывал его при мне, я запомнила код!

Ярослав поменялся в лице.

– А если?

– Не стоит об этом думать! – перебила его я. – Тебе хватит на операцию! Я прихватила акции! Уже нашла человека, но надо действовать очень оперативно!

Ярослав сглотнул, а я подошла к окну, прижалась к нему лбом. На душе было тяжело. Только что я предала Туманова. Предала человека, который позвал меня замуж, старался ради меня, ради детей, а я, взяв деньги кинулась спасать себя и бывшего мужа.

– Ты жалеешь?

Посмотрела на Ярослава. Он так жалко выглядел в этом кресле, так потерянно. Я сглотнула ком в горле.

– Нет, тебе нужна помощь!

Ярослав хмыкнул.

– Ты серьёзно? Из жалости?

Достала сигареты и открыв окно закурила. При чём тут жалость, чёрт возьми. Какая жалость? Ни о какой жалости речь не идёт. У меня к нему чувства, самые настоящие чувства и даже сейчас в таком состоянии, для меня он лучше красивого рослого Туманова. Сильного Туманова, который был огонь в сексе, огонь в жизни, но глаза Ярослава перекрывали всё. Абсолютно всё. Я любила его столько лет и не могла разлюбить, как бы я не хотела, как бы не старалась вырвать его из своего сердца.

Поворачиваюсь к нему, всю трясёт, успокойся, Нина, спокойно. Ты сильная, ты всегда была сильная.

– Знаешь! Столько лет я почему-то именно тебя любила и люблю! Он намного лучше, я даже этого не скрываю! Но, во-первых, из-за тебя, а во-вторых на то есть свои причины, Будницкий! Ты ведь даже ничего про меня не знаешь! Даже, как меня зовут по-настоящему!

Ярослав посмотрел мне в глаза.

– Нина! Нина Золова!

Я усмехаюсь.

– У тебя ведь одноклассницу так звали, Нина Золова! Помнишь?

Ярослав меняется на глазах.

– Помню! А при чём тут это?

Улыбаюсь. Хотя моя улыбка больше похожа на сарказм, на смех сумасшедшей.

– Как при чём? Она тебя любила все эти годы, жила тобой, Ярослав! Боготворила тебя! А ты её предал! Ты забыл?

Ярослав поменялся в лице.

– Хватит! Если ты знаешь всю правду, то знаешь, я поплатился за это! Это ты убила маму?

Я усмехнулась.

– Нет! Я не смогла тебя предать и ничего не сделала твоей маме бы никогда, хоть это ты убил мою сестру!

Ярослав вспыхнул.

– Я не убивал её! Она сама погибла!

Я усмехнувшись захлопнула окно.

– Её убил ты, а она свела счёты с жизнью, и ты прекрасно это знаешь! А ещё ты знаешь, что твоя сестра жива! Или это не так?

Ярослав опустил голову.

– Нина, я….

– Хоть у меня чувства к тебе, я не тебе помогаю и с тобой никогда не буду, я себе помогаю! Спокойной ночи!!