Глава 25

Хватаю вещи и бегом в машину. Уже только в дороге понимаю, что физически не успею вернуться на работу к концу обеда, и мне надо предупредить об этом Волкова.

– Слушаю тебя, Ань, – отвечает Илья на мой звонок. – Надумала выйти со мной на обед.

– Эээ, нет, Илья, прости. Я не по этому вопросу звоню, – растерянно отвечаю я.

– Случилось что-то? – он моментально распознает мое волнение.

– Да, появилось срочное дело… В общем, я немного задержусь с обеда. Позвонила, чтобы тебя предупредить.

– Какое дело? Помощь нужна? –обеспокоенно спрашивает он.

А мне так стыдно и неловко… Если скажу Илье, из-за чего, вернее, из-за КОГО мне пришлось уехать, он просто посчитает меня дурой и покрутит у виска. Я ведь и сама себя ругаю за решение помочь Руслану. Но дополнительное порицание со стороны Волкова мне уж точно не нужно.

И я решаю сказать то, чем спасалась на прошлой работе, когда приходилось вписывать личные дела в рабочее время:

– Нет, помощь точно не нужна, это рабочий вопрос. Я еду на встречу в типографию по одному из заказов. Нужно лично обсудить кое-какие детали.

– Я тебя понял. Тогда позже увидимся на работе, – отвечает он и кладет трубку.

Выдыхаю с облегчением. По пути заезжаю в аптеку за лекарствами, ведь хорошо помню, что оставалось в домашней аптечке, а что закончилось, но может пригодиться сейчас.

Припарковываюсь возле дома, глушу двигатель, но не тороплюсь выходить из машины. До этого момента я была полна решимости помочь Руслану, хоть и понимала неправильность этого. А теперь во мне откуда-то взялся страх, а я просто не понимаю, чего именно боюсь.

Стряхиваю с себя пустое волнение. Чего бояться? Руслан сейчас болен, без сил лежит в постели. Что он мне сделает? Ничего.

А даже если бы он чувствовал себя нормально, то все равно ничего бы не смог сделать. Не привяжет же он меня к батарее, чтобы я больше не ушла?

В любом случае мне теперь есть, к кому обратиться за помощью. Есть Илья, есть юрист. Даже если какая-то неприятность случится, ее можно будет решить.

Что касается моих чувств… Тут мне точно нечего бояться. Больнее быть уже просто не может.

Медленно вдыхаю и выдыхаю воздух, чтобы придать себе спокойствия, достаю из бардачка ключи от дома, беру пакетик с лекарствами и выхожу из авто. Отпираю дверь и уже с порога вижу Руслана, который лежит калачиком под пледом на диване в гостиной.

– Это я, – произношу, снимая обувь.

Подхожу к Руслану. Он весь дрожит. Поднимает на меня красные припухшие глаза, и его губы трогает ленивая улыбка:

– Анюта. Ты приехала.

Касаюсь ладонью его лба и прихожу в ужас:

– Да ты ведь кипяток!

Понимаю, как сейчас Руслану плохо, и сердце сжимается в груди. Ну откуда во мне все еще берется жалость к нему?

– Что ты уже пил от температуры? – спрашиваю у него.

– Не помню. Глянь на столике у дивана.

Поворачиваю голову и вижу блистер с таблетками. Качаю головой и хмыкаю:

– Это же он боли в мышцах. На что ты вообще рассчитывал?

– Я не запомнил, прости, – хрипло отвечает он, щурясь от света. – Не справляюсь без тебя.

– Ну да. Интернетом ты без меня пользоваться тоже не умеешь, – недовольно бормочу себе под нос и иду на кухню, чтобы налить воды в стакан. – Ты когда ел в последний раз?

– Вчера. Кажется, – неуверенно отвечает он.

– Ну и как тебе сейчас давать лекарства? – вздыхаю я, наполняю стакан, беру таблетку жаропонижающего и возвращаюсь к Руслану. – Это выпьешь прямо сейчас. Температура и так слишком высокая, тянуть уже нельзя. А остальное будешь пить после еды.

– Спасибо, – кивает Руслан и с трудом пытается приподняться, чтобы выпить таблетку.

– Лежи уже. Помогу, – сажусь рядом с ним на краю дивана, подкладываю ладонь под его голову, приподнимаю ее и кладу в рот таблетку, а затем подношу стакан к его губам.

Руслан делает несколько глотков и тут же откидывается обратно на подушку:

– Спасибо за заботу, любимая.

Недовольно поджимаю губы:

– Не называй меня так. Ты теперь не имеешь на это права.

Намереваюсь встать с дивана, но Руслан останавливает меня, хватает за руку ослабшей ладонью. Ему не хватит сил меня удержать, а я почему-то не тороплюсь сопротивляться.

– Я просто говорю правду, Ань, – тихо отвечает он.

– Нет, в том-то и дело, что это неправда, – возражаю я. – Любовь нельзя оценивать словами. Гораздо важнее действия. А какие поступки были у тебя? Проанализируй их, и сам себе ответь, сделал бы так любящий человек, или нет? Так что не надо громких слов, Руслан. У тебя нет ко мне любви. И вряд ли она вообще когда-либо была.

– Прости меня, – шепчет он. – Я знаю, что причинил тебе много боли, вел себя совсем неадекватно. Мне надо было исправить ошибку, а вместо этого я наделал кучу новых. Прости меня. Ты можешь мне не верить, но я по-прежнему тебя люблю, Ань. Очень сильно люблю.

– А я все равно не верю. И не понимаю, зачем ты сейчас все это говоришь, – мотаю я головой. – Хотя, предположение все есть. И если это для того, чтобы не терять долю своего имущества, то можешь не тратить свои силы на пустые слова. Я не подумала сказать тебе об этом раньше, но скажу сейчас: я ни на что не претендую, Руслан. Все, кроме моей машины и личных вещей останется тебе после развода.

– Ты… Сейчас это серьезно? – хмурится он, будто не верит моим словам.

– Абсолютно, – киваю в подтверждение. – Поэтому расслабься. Ты ничего не потеряешь от развода со мной. Только обретешь свободу и избавишься от необходимости ограничивать себя в удовольствиях. Если, конечно, это ограничение вообще у тебя было когда-либо.