Глава 20. Когда ты в последний раз видел меня?

Селеста пришла после полуночи и на этот раз не постучала в главную дверь. Она обошла Дом Безымянных со стороны узкого двора, трижды коротко ударила костяшками по стеклу нижнего окна и отступила, пряча лицо под капюшоном. Лиана в это время ещё сидела над книгами Эвелины, пытаясь понять, куда могла исчезнуть Мара после смерти матери, и сначала решила, что звук ей показался. Роэн услышал тоже. Он поднял голову, сразу потушил одну из двух ламп и только потом пошёл к окну, сунув за пояс короткий нож.

— Если это очередной посетитель с оружием, я начинаю брать плату за вход, — пробормотал он, осторожно отодвигая занавеску. Потом увидел знакомую фигуру и помрачнел ещё сильнее. — Конечно. Кто бы сомневался.

Лиана уже поднялась. За последние недели тело почти окончательно перестало напоминать о том, что однажды было мёртвым, однако после долгой работы всё ещё появлялась слабость, и она привычно опёрлась ладонью о край стола, пока Роэн открывал боковую дверь. Селеста вошла быстро, сразу сбросила капюшон и закрыла створку за собой. Лицо снова изменилось. Родинка вернулась, зато линия подбородка теперь была уже прежней, селестиной, а тёмная полоса на щеке расползлась тонкими тенями почти до уха. В ушах блестели дешёвые жёлтые серьги, совершенно не подходящие к лянинскому лицу, и Лиана почему-то заметила именно их.

— Кассиан завтра утром переносит часть записей из нижнего кабинета, — сказала Селеста вместо приветствия. Она тяжело дышала, будто большую часть дороги шла пешком. — Не знаю куда. Возможно, понял, что я рылась возле шкафа, а возможно, просто решил сменить хранилище. Если хотим увидеть то, что там находится, идти нужно сегодня.

Роэн закрыл дверь на засов.

— Что именно ты нашла? — спросил он и сразу посмотрел на её руки. Оружия не было видно, но привычка проверять никуда не делась. — Не «какие-то записи». Что конкретно?

Селеста вытащила из-под плаща небольшой металлический диск. По краю шёл фамильный узор Вейров, в центре было вырезано что-то похожее на переплетённые буквы, только линии уходили одна в другую и не складывались ни в один знакомый знак.

— Это было в ящике, который открывается печатью Лианы Вейр, — ответила она. Потом посмотрела на Лиану и добавила без прежней болезненной паузы: — То есть сейчас моей рукой. Я не открывала сам шкаф. Только ящик перед ним.

Лиана взяла диск. Металл оказался холодным, а потом внутри головы сразу возникло чужое ощущение — не воспоминание, не голос, а десятки тонких нитей, натянутых в разные стороны. Она отдёрнула пальцы так резко, что диск едва не упал.

Роэн поймал его раньше.

— Значит, неприятная вещь, — заметил он и завернул металл в платок, не касаясь голой рукой. Потом посмотрел на Селесту. — Где шкаф?

— За кабинетом есть ещё одна комната, — сказала она. — Я раньше думала, там хранятся рабочие материалы. Сегодня печать на двери приняла меня как хозяйку дома, но дальше второй замок. Этот диск должен быть ключом.

Лиана смотрела на завернутый металл.

— Ты уверена, что Кассиан не оставил его специально? — спросила она. Вопрос был неприятным, но после прошлого ножа доверие не выросло настолько, чтобы можно было позволить себе красивую беспечность. — Если он уже подозревает тебя, слишком удобно оставить вещь, которая ведёт прямо к нужной комнате.

Селеста сжала губы.

— Нет, не уверена. И не собираюсь просить, чтобы ты мне поверила, — ответила она. Потом сняла плащ и бросила на спинку стула. — Но завтра утром Арвен должен прийти с двумя людьми. Я слышала, как Кассиан сказал: «старые связи больше нельзя держать в доме». Думаю, он хочет перенести всё после того, как понял, что я задаю слишком много вопросов.

Роэн нахмурился.

— Или уничтожить.

Селеста посмотрела.

— Может быть.

Лиана почувствовала знакомый холод. В памяти сразу возникла Сайра Рашт, сидящая среди детских вещей и впервые за двадцать лет вспоминающая дочь. Если записи исчезнут, они могут потерять единственный след к десяткам людей, которых Кассиан разобрал так же, как Эвелину.

— Идём, — сказала Лиана.

Роэн повернулся к ней.

— Нет.

Она подняла брови.

— Мы это уже проходили.

— Поэтому и говорю быстрее, — ответил он. В раздражении его голос стал жёстче. — Ты не входишь в дом человека, который уже один раз тебя убил, не зная, ловушка это или нет.

Лиана скрестила руки.

— А ты входишь?

— Я хотя бы не являюсь целью всей его работы.

— Очень весомое преимущество.

Селеста устало закрыла глаза.

— Если вы собираетесь повторить свою любимую ссору о том, кто кому разрешает рисковать, делайте это по дороге. Времени мало.

Роэн посмотрел на неё.

— Я всё ещё могу выгнать тебя обратно к мужу.

Селеста усмехнулась.

— Попробуй.

Лиана неожиданно рассмеялась. Напряжение не исчезло, но именно эта глупая перебранка на несколько секунд вернула ощущение нормальности, которого в происходящем давно не было.

— Все идём, — сказала она, уже надевая плащ. Потом посмотрела на Роэна и добавила, прежде чем тот успел возразить: — Ты можешь считать это моим очередным плохим решением и потом долго рассказывать, что предупреждал.

Роэн сжал челюсть.

— Если мы выживем, обязательно расскажу.

Они вышли через заднюю дверь. Ночь была холодной, без дождя, но камни мостовой блестели после вечерней сырости. Селеста шла впереди, выбирая маленькие улицы и несколько раз меняя направление. Карету они не брали. Любой знакомый кучер мог привести вопрос к дому Вейров, а незнакомый через час забудет пассажиров, но сама поездка всё равно останется в дорожной ведомости. Роэн настоял на пешем пути. Селеста не спорила. Лиана шла рядом с ним и время от времени ловила себя на том, что смотрит не на дорогу, а на фигуру впереди.

Раньше она знала походку Селесты только как чужую. Молодая любовница Кассиана двигалась чуть быстрее, чем требовалось, легко, почти вызывающе, словно город всегда уступит дорогу. Теперь в этом движении появилось что-то другое. Иногда Селеста поправляла капюшон старым жестом Лианы, а через несколько шагов резко одёргивала руку и делала иначе. Даже тело училось заново решать, кому принадлежит.

— Ты всё время это замечаешь? — спросила Селеста, не оборачиваясь. Видимо, почувствовала взгляд.

Лиана не стала притворяться.

— Да.

— Раздражает?

Она подумала.

— Иногда.

Селеста кивнула.

— Меня тоже.

Роэн шёл с другой стороны и некоторое время молчал. Потом спросил:

— Если печать впустит нас, как выйдем?

Селеста указала вперёд.

— Есть служебный выход через старую галерею. Его почти не используют. В детстве Адриан однажды прятался там от наставника.

Лиана сразу вспомнила. Мальчику было восемь, он не выучил длинное стихотворение и решил, что исчезновение из дома решит проблему образования навсегда. Его нашли через два часа под лестницей с куском хлеба и очень серьёзным планом жить там до совершеннолетия.

Она улыбнулась.

Селеста тоже.

Потом обе заметили.

Улыбки исчезли.

— Это твоё? — спросила Селеста тихо.

Лиана знала, о чём вопрос.

— Воспоминание — да.

— Я тоже вижу хлеб.

— Он стащил его из кухни.

— И ещё яблоко.

Лиана нахмурилась.

Этого она не помнила.

— Возможно.

Селеста посмотрела через плечо.

— Я не знаю, откуда.

— Не сейчас, — сказал Роэн. Он даже не повысил голоса, но обе женщины сразу замолчали. — Сначала заберёмся внутрь. Потом будете разбирать, кто помнит яблоко.

Дом Вейров появился в конце улицы. Лиана остановилась на несколько секунд. Ночью он выглядел почти так же, как многие годы: несколько освещённых окон, тёмные деревья возле ограды, знакомый изгиб крыши. Отсюда невозможно было понять, что внутри живёт другая женщина под её именем, что хозяин дома уже готовит следующую и что где-то в подземной комнате, возможно, хранятся остатки жизней тех, кого никто больше не ждёт.

Селеста подошла к боковой калитке. Печать пропустила её без звука. Когда следом шагнул Роэн, металл на створке вспыхнул, но Селеста удержала руку на знаке, и сияние погасло.

— Быстрее, — прошептала она. Затем посмотрела на Лиану. — Тебя может не принять.

Лиана подошла.

Калитка не отреагировала вообще.

Не отвергла.

Просто не заметила.

Она усмехнулась.

— Удобно быть мёртвой.

Селеста отвела глаза.

Лиана прошла.

Внутри двор пах мокрой землёй и поздними розами. Она знала каждый камень. Вот окно, через которое Адриан в двенадцать лет пытался тайком впустить щенка. Вот маленькая трещина на цоколе, появившаяся после зимы семь лет назад. Вот балкон спальни, где Лиана стояла по утрам, пока ещё верила, что Кассиан замечает её отсутствие в кровати.

Они вошли через галерею.

Слуги почти все спали. Один лакей прошёл по дальнему коридору, увидел Селесту и сразу поклонился.

— Госпожа Вейр, вы поздно вернулись, — сказал он и мельком посмотрел на двух сопровождающих. На Лиане взгляд задержался дольше, но узнавания не появилось. — Приказать приготовить чай?

Селеста не замедлила шага.

— Нет. Я сама позову, если понадобится.

— Разумеется.

Он ушёл.

Через несколько шагов Лиана тихо спросила:

— Ты привыкла?

Селеста не сразу поняла.

— К чему?

— К тому, что они называют тебя мной.

Она помолчала.

— Сначала нравилось.

Лиана почувствовала укол, но Селеста продолжила раньше, чем он успел превратиться в злость.

— Потом перестало.

— Почему?

— Потому что однажды поняла, что если скажу им своё имя, они решат, что хозяйка дома заболела.

Лиана кивнула.

Больше не спрашивала.

Кабинет Кассиана находился на первом этаже. Дверь была закрыта, но семейная печать пропустила Селесту. Внутри всё осталось знакомым до боли. Большой стол. Тёмные стеллажи. Кресло у окна. На каминной полке часы, подаренные Лианой после первого крупного назначения мужа. Она сама выбирала их почти целый день, потому что Кассиан тогда постоянно жаловался на старые, отстающие на четверть часа.

Он сохранил.

Лиана подошла ближе.

Не коснулась.

Селеста сразу направилась к дальнему шкафу. Отодвинула несколько книг, нажала на деревянную вставку, и часть стены с тихим щелчком ушла внутрь. За ней оказалась узкая дверь.

Роэн посмотрел на Лиану.

— Ты знала?

Она покачала головой.

— Девятнадцать лет.

Слова вышли глухо.

— И ни разу.

Селеста опустила взгляд.

— Я тоже не знала до прошлой недели.

— Ты живёшь здесь несколько недель.

Лиана усмехнулась.

— Почти утешает.

Роэн достал диск. Развернул ткань и поднёс металл к углублению возле замка. Ничего не произошло.

Селеста подошла.

— Дай.

Она взяла диск голой рукой. Сразу вздрогнула, но не отпустила. Вставила в углубление и положила вторую ладонь на печать.

Дверь открылась.

За ней не было большой ритуальной залы. Только длинный узкий проход, уходящий вниз. Стены светились слабым сероватым светом, а воздух оказался неожиданно тёплым.

Лиана сделала первый шаг и почувствовала голоса.

Не слова.

Сотни ощущений.

Чужая радость.

Боль.

Вкус яблока.

Страх перед водой.

Мужские руки.

Детский смех.

Женщина плачет.

Кто-то ждёт у окна.

Кто-то ненавидит собственные волосы.

Лиана схватилась за стену.

Роэн сразу оказался рядом.

— Что?

Она подняла ладонь.

— Подожди.

Селеста тоже побледнела.

— Я слышу.

Роэн посмотрел на обеих.

— Что именно?

— Всё, — прошептала Селеста.

Лиана закрыла глаза. Обрывки шли со стен. Не из одного предмета. Не из одной женщины. Пространство само было наполнено следами.

— Здесь он хранил связи, — сказала Лиана. Голос почти потерялся среди чужих ощущений. — Не воспоминания целиком. То, что не успел перенести или не знал куда деть.

Роэн коснулся стены костяшками пальцев и ничего не почувствовал.

— Мне пусто.

— Потому что это не твоё.

Лиана открыла глаза.

Селеста стояла рядом, зажав виски.

— Мне хуже, — сказала она. — Они цепляются.

Лиана посмотрела.

Понятно.

Селеста уже была сосудом для слишком многих чужих частей.

— Можешь идти дальше?

Та кивнула.

— Да.

Роэн не поверил.

— Врёшь.

— Знаю.

Она усмехнулась через боль.

— Но идти всё равно буду.

Они спустились.

Внизу оказалась круглая комната. Здесь не было тел, крови или ритуального кресла. Всё выглядело почти красиво. По стенам стояли высокие зеркала, между ними — полки с небольшими предметами: кольца, пряди волос под стеклом, куски ткани, письма, игрушки, броши, пуговицы. В центре комнаты находился низкий каменный стол, над которым висела сложная сеть тонких светящихся нитей.

Лиана остановилась.

Вот оно.

Не магия как чудо.

Архив.

Склад человеческих связей.

На каждой полке — жизнь.

Роэн подошёл к ближайшей и прочитал маленькую металлическую табличку.

— Номер двенадцать, — сказал он. Лицо стало жёстким. — Без имени.

Лиана взяла маленькую деревянную пуговицу.

Эвелина.

Имя ударило сразу.

Она едва не выронила вещь.

— Роэн.

Он подошёл.

— Что?

— Эвелина была здесь.

Он посмотрел на полку.

— Значит, это она.

Селеста с другой стороны комнаты вдруг сказала:

— Здесь Рена.

Обе обернулись.

Она держала вышитую салфетку.

Белая ткань.

Синие инициалы.

Р. Э.

Лиана почувствовала холод.

— Это моя салфетка.

— Нет.

Селеста посмотрела.

— Её.

Тишина.

Лиана подошла.

Салфетка действительно та самая.

Та, с которой всё началось.

Или похожая.

Нет.

Шов на краю.

Тот же.

— Как она вернулась сюда? — спросила Лиана.

Роэн нахмурился.

— Возможно, Кассиан забрал после того, как ты начала искать.

Лиана вспомнила разговор в гостиной. Салфетка лежала у неё на коленях, потом осталась на столе.

Да.

Он мог взять.

Селеста положила вещь обратно.

— Здесь десятки.

Роэн начал считать полки.

— Больше двадцати.

Лиана почувствовала тошноту.

— Мы нашли двенадцать тел.

— Значит, не все попали к нам.

Она посмотрела на зеркала.

В одном отражалась женщина с её шрамом.

В другом — молодая Лиана.

В третьем — Селеста.

Лиана резко отвернулась.

— Не трогайте зеркала, — сказала она.

Селеста усмехнулась.

— Я и не собиралась.

Роэн подошёл к центральному столу. Светящиеся нити сходились над камнем, некоторые уходили к полкам, другие будто исчезали в стенах.

— Если это уничтожить? — спросил он.

Лиана сразу покачала головой.

— Нет.

— Почему?

— Не знаю.

Она смотрела на нити.

— Но чувствую, что часть связей держится здесь.

Селеста подошла.

— Кассиан говорил, что если разрушить систему неправильно, всё, что не закреплено, исчезнет.

— И те, кто получил чужое?

— Могут потерять больше, чем украденное.

Роэн нахмурился.

— Значит, просто разбить не получится.

— Нет.

Лиана коснулась одной нити.

Перед глазами вспыхнуло лицо старой женщины.

Потом молодая девушка.

Потом голос.

Высокий.

Певица.

Она отдёрнула руку.

— Здесь нужно возвращать, а не ломать.

Роэн посмотрел.

— Через него.

Лиана кивнула.

— Через Кассиана.

Селеста побледнела.

— Он придёт.

Все трое замерли.

Она подняла голову.

— Я чувствую.

Роэн сразу повернулся к двери.

— Откуда?

— Не знаю.

Селеста зажала грудь.

— Эта связь… он близко.

Лиана почувствовала тоже.

Не магию.

Знакомый шаг.

Где-то наверху закрылась дверь.

Потом тишина.

Роэн вытащил нож.

— Уходим.

Лиана не двинулась.

— Нет.

Он посмотрел.

— Лиана.

— Нам нужен он.

— Не сейчас.

— Именно сейчас.

— Мы не знаем, что он может здесь сделать.

— А он не знает, что я здесь.

Роэн сжал челюсть.

— Это не преимущество, если он один раз тебя уже убил.

Лиана посмотрела.

— Тогда стой рядом.

Он замер.

Не ожидал.

Потом кивнул.

— Буду.

Селеста вдруг отступила к стене.

— Он не должен сразу увидеть меня с вами.

Лиана посмотрела.

— Почему?

— Если я ещё могу вернуться в дом после этого, пусть хотя бы несколько минут не знает, что помогла.

Роэн усмехнулся.

— Оптимистично.

Селеста ответила зло:

— Я пытаюсь оставить варианты.

— Оставляй.

Она скрылась за высокой полкой у дальней стены.

Шаги приблизились.

Дверь открылась.

Кассиан вошёл один.

Сначала увидел Роэна.

Лицо стало жёстким.

Потом Лиану.

И остановился.

Несколько секунд он не двигался вообще.

Лиана смотрела.

Вот человек, с которым прожила девятнадцать лет.

Муж.

Бывший.

Убийца.

Отец её сына.

Человек, который когда-то засыпал возле печи на полу, потому что у них не было кровати, и человек, который потом положил жену в ритуальное кресло и проверял, остановилось ли сердце.

Кассиан побледнел.

— Нет, — сказал он и сделал шаг назад. Потом посмотрел внимательнее, словно надеялся, что лицо исправит ошибку. — Ты…

Лиана почти улыбнулась.

— Жива.

Он молчал.

Глаза скользили по шраму.

По губам.

По волосам.

Пытались найти знакомое.

Не могли.

— Это невозможно, — произнёс Кассиан. Голос стал тише. — Я проверял.

— Плохо проверил.

— Сердце не билось.

— Теперь бьётся.

Он сделал ещё шаг.

Роэн сразу переместился между ними чуть боком.

Кассиан заметил.

— Уйди, Вальд.

— Нет.

— Это семейное.

Роэн усмехнулся.

— Очень давно нет.

Лиана положила ладонь ему на предплечье.

Не отталкивая.

Просто дала понять, что сама.

Роэн посмотрел.

Отступил на полшага.

Кассиан всё ещё не мог перестать смотреть.

— Лиана? — спросил он.

Вопрос.

Не имя.

Лиана почувствовала странную боль.

— Да.

Он нахмурился.

— Ты действительно считаешь…

Замолчал.

— Что? — спросила она.

Кассиан провёл рукой по лицу.

— Это имя всё ещё твоим.

Лиана рассмеялась.

Хриплый голос разошёлся по комнате и вернулся от зеркал.

— Вот что тебя потрясло?

Он сжал губы.

— Я не это имел в виду.

— Я выжила после того, как ты остановил мне сердце, и первое, что тебя удивляет, — почему я продолжаю называться своим именем.

Кассиан посмотрел на шрам.

— Ты изменилась.

— Заметила.

— Связь разрушена.

— Не внутри.

Он резко поднял глаза.

— Что?

Лиана подошла к столу.

— Ты отрезал мир от имени. Не меня от себя.

Кассиан молчал.

Роэн стоял рядом с дверью.

Селеста не показывалась.

— Как ты попала сюда? — спросил Кассиан.

Лиана усмехнулась.

— Сначала расскажи, сколько женщин лежало на этих полках.

Его лицо изменилось.

Совсем немного.

— Ты не понимаешь, что здесь.

— Начинаю.

— Не трогай ничего.

— Почему?

— Потому что можешь уничтожить людей.

Лиана почувствовала ярость.

— Ты всё ещё говоришь это мне.

— Это правда.

— После склада с телами.

Кассиан побледнел.

— Ты помнишь склад?

— Я там проснулась.

Тишина.

Он отвёл взгляд.

Впервые.

Лиана увидела.

Не раскаяние.

Но удар.

Он действительно представлял её мёртвой.

Возможно, иногда вспоминал.

— Я не знал, — сказал Кассиан.

— Что очнусь?

— Да.

— А если бы знал?

Он не ответил.

Лиана кивнула.

— Именно.

Кассиан подошёл к центральному столу.

— Ты не должна была выжить.

— Знаю.

— После полного отсечения…

Он замолчал и внимательно посмотрел на неё.

Теперь не как на жену.

Как на задачу.

Лиана почувствовала.

Сразу.

— Не смотри так.

Кассиан нахмурился.

— Как?

— Я это лицо уже видела.

Она кивнула в сторону зеркал.

— Когда лежала в кресле.

Он сжал челюсть.

— Я пытаюсь понять.

— Почему не умерла.

— Да.

— Конечно.

Лиана усмехнулась.

— Тебе всегда легче понимать механизм, чем человека.

Кассиан раздражённо выдохнул.

— Не начинай.

Она рассмеялась.

— Господи.

Роэн тоже едва заметно усмехнулся.

Кассиан бросил на него злой взгляд.

— Вальд, выйди.

— Нет.

— Ты не имеешь отношения к моему браку.

Лиана посмотрела на мужа.

— А я имею?

Он замер.

— Что?

— К браку.

Она указала на себя.

— Я же теперь, по твоим словам, не Лиана.

Кассиан стиснул зубы.

— Ты прекрасно понимаешь.

— Нет.

Лиана подошла ближе.

— Хочу услышать.

Он молчал.

— Кто я для тебя сейчас?

Кассиан смотрел.

Шрам.

Другой голос.

Другое лицо.

Та же женщина.

И не мог ответить.

— Ты была моей женой, — сказал он наконец.

— Была.

— Девятнадцать лет.

— Почти.

— Мать моего сына.

Лиана почувствовала боль.

— Моего тоже.

— Да.

Ответ пришёл медленнее.

Она заметила.

— И всё же ты не знаешь, как меня назвать.

Кассиан раздражённо отвернулся.

— Это бессмысленно.

— Для тебя.

Он прошёл к столу.

— Давай прекратим.

Лиана подняла брови.

— Что именно?

— Это.

Кассиан указал между ними.

— Спор.

— А что предлагаешь?

Он помолчал.

Потом сказал то, чего она не ожидала.

— Сделку.

Роэн сразу напрягся.

Лиана смотрела.

— Конечно.

Кассиан продолжил:

— Ты выжила. Это меняет положение.

— Для кого?

— Для всех.

— Говори.

Он провёл ладонью по столу, будто подбирал слова.

— Если ты действительно способна существовать вне старой связи, нет необходимости доводить дело до нового конфликта.

Лиана усмехнулась.

— Ты называешь убийство старым конфликтом?

— Я говорю о будущем.

— Тогда говори нормально.

Кассиан сжал челюсть.

— Откажись от имени.

Тишина.

Роэн тихо выдохнул.

Лиана смотрела.

— Добровольно?

— Да.

— Окончательно?

— Да.

— И что получу?

Кассиан, кажется, принял вопрос за интерес.

В лице появилось почти облегчение.

— Новую личность.

Лиана не перебивала.

— Документы. Дом. Деньги. Защиту. Если хочешь, можешь уехать из столицы.

Он посмотрел на шрам.

— Лицо тоже можно восстановить.

Лиана почувствовала странное спокойствие.

— Какое?

Кассиан не сразу понял.

— Нормальное.

— Моё?

Пауза.

— Не полностью.

— Значит, другое.

— Красивое.

Лиана рассмеялась.

Кассиан раздражённо нахмурился.

— Что?

— Ничего.

Она провела пальцами по шраму.

— Продолжай.

— Голос можно улучшить.

— Новый?

— Похожий на прежний, если хочешь.

— А имя?

— Выберешь сама.

Роэн тихо произнёс:

— Очень щедро.

Кассиан резко повернулся.

— Замолчи.

Лиана подняла руку.

— Нет. Пусть.

Она снова посмотрела на мужа.

— И что с Селестой?

Кассиан замер.

— Она останется Лианой Вейр.

— С моим лицом.

— С тем, что уже закреплено.

— С моими воспоминаниями.

— Частично.

— С тем, как я любила тебя.

Кассиан поморщился.

— Мы уже обсуждали, что это сложнее.

— Хорошо.

Лиана кивнула.

— Тогда с тем, как я ждала твоих прикосновений, верила тебе и радовалась, когда ты возвращался.

Он молчал.

— С моим материнством.

— Не всем.

— Достаточно, чтобы Адриан называл её матерью.

Кассиан отвёл взгляд.

— Со всем прекрасным, — сказал он наконец. — Тем, что не должно исчезнуть только потому, что жизнь изменила тебя.

Лиана почувствовала, как внутри что-то холодеет.

Не от слов.

От интонации.

Он действительно считал предложение великодушным.

— А я получу новый дом.

— Да.

— Новое лицо.

— Да.

— Новое имя.

— Да.

Кассиан подошёл ближе.

— Ты сможешь жить.

Лиана смотрела.

— Я уже живу.

Он помолчал.

— Не так.

— Как?

— Тебя забывают.

— Да.

— Ты не можешь нормально существовать в обществе.

— Да.

— Адриан не узнаёт.

Лиана почувствовала удар.

Кассиан увидел.

— Именно.

Он сказал мягче:

— Не мучай его.

Роэн сделал шаг, но Лиана подняла руку.

Не надо.

— Продолжай, — сказала она.

Кассиан почти поверил, что убеждает.

— Для него всё уже установилось. Чем дольше ты вмешиваешься, тем тяжелее.

— Он приходил ко мне сам.

Кассиан замер.

Вот это был удар.

— Что?

— Адриан.

Лиана смотрела прямо.

— Нашёл Роэна. Пришёл.

Лицо Кассиана стало белым.

— Ты снова втянула его.

— Я не звала.

— Врёшь.

— Нет.

— Он не мог…

Кассиан остановился.

Понял.

— Что он вспомнил?

Лиана усмехнулась.

— Боишься?

— Я защищаю сына.

— Конечно.

— Что он вспомнил?

— То, где тебя не было.

Кассиан замер.

Слова повисли.

Лиана почувствовала, что это важно.

Не только для Адриана.

Для всего.

— Что значит «не было»? — спросил Кассиан.

Она подошла к одной из полок.

Взяла маленькую деревянную пуговицу.

— Ты всё время думал, что знаешь меня лучше всех.

Он молчал.

— Так и говорил.

Лиана положила вещь обратно.

— Что видел почти каждую часть.

— Я прожил с тобой девятнадцать лет.

— Да.

— Знал тебя.

— Знал ту часть, которая была рядом с тобой.

Кассиан раздражённо выдохнул.

— Опять красивые формулировки.

Лиана усмехнулась.

— Нет. На этот раз буквально.

Она повернулась.

— Ты сказал, что перенос шёл по связи с тобой.

— Да.

— Воспоминание о трактире потянулось, потому что весь вечер был связан с нашей встречей.

— Да.

— Первый дом.

— Да.

— Свадьба.

— Да.

— То, как я ждала тебя.

Кассиан молчал.

— Желание.

— Частично.

— Восхищение.

— Да.

— Доверие.

— Иногда.

Лиана кивнула.

— Всё, где в центре был ты.

Он нахмурился.

— Не только.

— Хорошо.

Она подошла ближе.

— Мать.

— Я получил часть.

— Потому что я рассказывала о ней тебе.

Кассиан замер.

— Адриан.

— Он наш сын.

— Именно.

Лиана почувствовала, как мысль собирается сама.

— Ты брал то, к чему у тебя была дорога. Даже если не знал конкретную деталь, дорога шла через тебя.

— В основном.

— А что не шло?

Он не ответил.

— Моё детство до тебя.

— Частично доступно через рассказы.

— Только то, что рассказывала.

— Да.

— Мои мысли, которые я тебе не говорила.

Кассиан молчал.

— Мои страхи, о которых ты не знал.

— Возможно.

— Мои мечты.

Тишина.

— То, как я была матерью, когда тебя не было рядом.

Лицо Кассиана изменилось.

Совсем чуть-чуть.

Лиана увидела.

— Вот.

Она подошла ещё ближе.

— Вот где ты ошибся.

Кассиан смотрел.

— Нет.

— Да.

— Ты не понимаешь структуру.

— Объясни.

Он открыл рот.

Не сказал.

Лиана продолжила:

— В кресле ты тянул всё, что мог.

Перед глазами снова возник металл на висках.

Боль.

Адриан.

Мать.

Девочка на крыше.

— Когда дошёл до сына, осталось то, где тебя не было.

Кассиан побледнел.

— Это не…

— Я держала его после рождения, а ты был рядом. Это ушло частично.

Лиана чувствовала, как голос становится твёрже.

— Но были ночи, когда тебя не было дома. Зимние прогулки. Болезни. Разговоры. Маленькие вещи, о которых я никогда не рассказывала.

Кассиан молчал.

— Они остались.

Она коснулась груди.

— Мать осталась там, где существовала до того, как я начала рассказывать о ней тебе.

— Это невозможно.

— Почему?

— Потому что глубокое имя должно было потянуть всё.

Лиана рассмеялась.

— Должно было.

Кассиан шагнул к центральному столу.

— Если сердцевина сохранилась…

Он говорил уже не с ней.

С собой.

— Связь не была полностью отсечена.

— Была.

— Нет.

— Для мира — была.

Лиана смотрела.

— Для меня — нет.

Кассиан быстро провёл рукой над светящимися нитями.

Несколько дрогнули.

— Поэтому Селеста нестабильна, — произнёс он.

Лиана почувствовала злость.

— Вот опять.

Он поднял глаза.

— Что?

— Ты понял главное и первым делом подумал о ней как о неисправности.

Кассиан сжал губы.

— Это имеет прямое отношение.

— Конечно.

Лиана подошла.

— Но ответь сначала на другое.

Он нахмурился.

— На что?

Лиана смотрела на человека, которого когда-то любила настолько сильно, что продала серьги матери ради его неудачного опыта. Человека, ради которого спорила с семьёй. С которым рожала сына. Которого ждала. От которого потом устала.

— Когда ты в последний раз видел меня? — спросила она.

Кассиан замер.

— Я вижу тебя сейчас.

— Нет.

Лиана покачала головой.

— Сейчас ты видишь ошибку системы.

Он раздражённо выдохнул.

— Лиана.

— Когда?

Она сделала шаг.

— Не моё лицо. Не голос. Не способность поддерживать тебя. Не то, как я смотрела. Не материнство. Не тело, которое пережило рождение Адриана и могло пригодиться для следующего наследника.

Кассиан побледнел.

Роэн у двери замер.

За полкой стояла Селеста.

Лиана знала.

И всё равно говорила только мужу.

— Когда ты последний раз видел во мне меня, а не то, что ещё можно было забрать?

Тишина стала абсолютной.

Кассиан смотрел.

Долго.

Потом сказал:

— В трактире.

Лиана почувствовала почти физическую боль от ответа.

— Тогда ты меня едва знал.

— Именно.

Он словно ухватился.

— Ты сидела возле окна. Был снег. Ты смеялась над моими сапогами.

— Над тем, как серьёзно ты выглядел.

— Да.

— И что ты видел?

Кассиан начал говорить быстрее:

— Девушку, которая не боялась сказать мне, что я смешной. Ты была…

Он замолчал.

— Какой?

— Лёгкой.

Лиана усмехнулась.

— То есть удобной.

— Нет.

— Продолжай.

Он сжал челюсть.

— Ты верила в меня.

— Опять ты.

Кассиан замер.

Лиана кивнула.

— Ещё.

— На свадьбе.

— Что там?

— Ты…

Он тяжело выдохнул.

— Ты смотрела на меня так, будто…

Замолчал.

— Будто что?

Лиана уже знала.

— Будто я сделал правильный выбор, — сказал Кассиан.

Она улыбнулась.

Грустно.

— Опять ты.

Он отвернулся.

— Это нечестно.

— Почему?

— Любые воспоминания о браке связаны с обоими.

— Да.

— Разумеется, там буду я.

— Хорошо.

Лиана кивнула.

— Тогда назови что-нибудь обо мне, что не касается тебя.

Кассиан посмотрел.

— Что?

— Моё.

Она развела руками.

— Что я любила без тебя?

Он нахмурился.

— Ты любила читать.

— Что?

— Истории.

— Какие?

Пауза.

— Разные.

Лиана почувствовала горечь.

— Я ненавидела придворные романы и читала старые путевые дневники.

Кассиан молчал.

— О чём мечтала в десять лет?

— Откуда мне…

Он остановился.

— Вот.

Лиана подошла ближе.

— Какая девочка была моей первой подругой?

Молчание.

— Чего я стыдилась в пятнадцать?

Молчание.

— Что делала, когда оставалась одна и никто не мог увидеть?

Он сжал челюсть.

— Люди не знают друг о друге всего.

— Конечно.

— Это нормально.

— Именно.

Лиана кивнула.

— А ты построил всю систему на мысли, что знаешь меня целиком.

Кассиан побледнел.

— Нет.

— Да.

— Я не…

— Ты решил, что если заберёшь всё, что знаешь, ничего не останется.

Она коснулась груди.

— Осталось.

Кассиан смотрел.

— Девочка на крыше.

Он нахмурился.

— Что?

— Мне было десять.

Лиана улыбнулась.

— Я залезла на крышу сарая и сидела там почти час.

Кассиан не понимал.

— Зачем?

— Хотела быть одна.

— И?

— Думала, что когда-нибудь буду жить так, как захочу сама.

Он молчал.

— Никому не рассказывала.

Она посмотрела прямо.

— Даже матери.

Кассиан побледнел.

Теперь понял.

— Это было последнее, за что я держалась в кресле.

Тишина.

— Тебя там не было, — продолжила Лиана. — Поэтому ты не смог взять.

Кассиан смотрел на неё как на доказательство собственной ошибки.

Вот именно так.

Лиана почувствовала почти жалость.

Не к нему.

К тем девятнадцати годам, в которых она думала, что этот человек знает её лучше всех.

— Я не должен был получить это через прямое имя, — сказал он медленно. Он снова начал думать о механике. — Если глубокая связь действительно была полной…

— Не была.

— Но я провёл отсечение.

— Ты отсёк то имя, которое существовало для мира.

Лиана посмотрела на Роэна.

— Он потом принял то, которое назвала я.

Роэн кивнул.

Кассиан резко повернулся.

— Что ты сделал?

— Записал её имя.

— Ты не имел права.

Роэн усмехнулся.

— Вот это особенно интересно слышать от тебя.

— Ты вмешался в связь.

— Она пришла сама.

— Это имя уже принадлежало другому человеку.

— Не мне решать.

Роэн посмотрел спокойно.

— Она сказала: Лиана Вейр. Я записал.

Кассиан побледнел ещё сильнее.

— Поэтому связь не распалась окончательно.

Лиана покачала головой.

— Нет.

Он посмотрел.

— Что?

— Не перекладывай на него.

Она коснулась груди.

— Я уже была жива, когда Роэн нашёл.

Кассиан замер.

— Книга удержала меня для него. Не вернула к жизни.

Она подошла ещё ближе.

— Я выжила до него.

Кассиан смотрел.

Впервые в глазах появился настоящий страх.

Не за систему.

За понимание.

— Значит, сердцевина имени осталась внутри, — прошептал он.

Лиана усмехнулась.

— Назови как хочешь.

Он шагнул назад.

— Поэтому перенос никогда не мог завершиться.

— Да.

— Селеста не могла удержать всё.

За дальней полкой послышался тихий вдох.

Кассиан резко повернул голову.

Слишком поздно.

Селеста вышла.

Лицо мужа изменилось так быстро, что Лиана почти физически увидела момент предательства.

— Ты, — сказал Кассиан.

Селеста остановилась.

— Я.

— Ты привела их.

— Да.

Он посмотрел на неё.

На жёлтые серьги.

На изменившийся подбородок.

На тёмную полосу.

— Зачем?

Селеста усмехнулась.

— Хотела посмотреть, что у тебя осталось в шкафу.

— Я спрашиваю не об этом.

— А я отвечаю о себе.

Кассиан сжал кулаки.

— Ты понимаешь, что сделала?

— Начинаю.

— Ты разрушила единственный шанс стабилизировать себя.

Селеста побледнела, но не отступила.

— А если не хочу стабилизироваться?

Он замер.

— Что?

— Я не хочу быть Лианой.

Слова прозвучали в комнате ясно.

Лиана смотрела.

Кассиан будто не понял язык.

— Ты не знаешь, что говоришь.

Селеста рассмеялась.

— Конечно.

— Это страх.

— Да.

— Разрушение связи влияет на мышление.

— Возможно.

— Ты сейчас принимаешь решения не в своём состоянии.

Селеста посмотрела на Лиану.

Потом снова на него.

— Забавно.

Кассиан нахмурился.

— Что?

— Ты одинаково разговариваешь со всеми женщинами, когда они перестают соглашаться.

Он побледнел.

— Не сравнивай.

— Почему?

— Потому что ты…

Кассиан остановился.

Селеста ждала.

— Я кто?

Он молчал.

Лиана увидела.

То же самое.

Он не может назвать.

Лиана — бывшая жена, которую система объявила чужой.

Селеста — нынешняя жена, которую система собиралась заменить.

Ни одна не укладывалась в роль.

— Скажи, — попросила Селеста.

Кассиан раздражённо произнёс:

— Ты моя жена.

Она улыбнулась.

— Нет.

— Для мира — да.

— А для тебя?

Кассиан замер.

Селеста коснулась собственного лица.

— Основа?

Он отвернулся.

— Не начинай.

Она рассмеялась.

— Вот и ответ.

Кассиан резко подошёл к центральному столу.

— Вы не понимаете, что можете сделать.

Роэн двинулся ближе.

— Тогда объясни.

Кассиан бросил на него взгляд.

— Если эти связи сорвать, десятки людей потеряют части личности. Некоторые уже встроили полученное в себя настолько глубоко, что разделить невозможно без последствий.

Лиана кивнула.

— Поэтому мы не будем срывать.

Он замер.

— Что?

— Будем возвращать.

— Это невозможно.

— Эвелину Рашт вернули.

Лицо Кассиана изменилось.

— Кого?

Лиана почувствовала холод.

— Ты помнишь.

Он молчал.

— Эвелина Рашт.

Глаза дрогнули.

Да.

Он помнил.

— Её мать снова знает имя, — сказала Лиана. — Помнит дочь.

Кассиан смотрел.

— Как?

— Роэн записал жизнь. Я удержала обрывки. Сайра признала связь.

Он медленно перевёл взгляд на книгу у Роэна.

— Невозможно.

— У тебя сегодня тяжёлый день для этого слова.

Кассиан подошёл ближе.

— Вы не вернули саму Эвелину.

— Она мертва.

— Тогда что именно сделали?

— Вернули право помнить.

Лиана смотрела.

— То, что ты отнял.

Он сжал челюсть.

— Вы не понимаете цену.

— Понимаю.

— Нет.

Кассиан резко указал на полки.

— Некоторые семьи уже двадцать лет живут без этих людей. Вернёте имена — вернётся горе. Вина. Разрушенные связи.

— Уже вернулось у Сайры.

— И ты считаешь это милосердием?

Лиана помолчала.

— Нет.

Кассиан замер.

Она продолжила:

— Я считаю это правдой.

— Очень удобно.

— Не особенно.

Лиана вспомнила плач пожилой женщины.

— Она сказала, что дочь могла ждать четыре года, пока мать уже не помнила, кого искать.

Кассиан отвёл взгляд.

— Это ничего не изменит.

— Для мёртвых — нет.

— Тогда зачем?

Лиана подошла.

— Потому что ты не имел права решать, кому можно горевать.

Он молчал.

— Так же как не имел права решать, какое моё лицо достойно сохранения.

— Я предлагал тебе жизнь.

— Чужую.

— Безопасную.

— Без имени.

— Ты выбрала бы новое.

— После того, как ты украл старое.

Кассиан стиснул зубы.

— Ты всегда умела превращать любую попытку помочь в обвинение.

Лиана рассмеялась.

— Вот теперь я тебя узнаю.

Он замер.

— Что?

— Муж.

Она улыбнулась без радости.

— Тот самый.

Кассиан отвернулся.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом он подошёл к зеркалу.

В отражении стояли четыре человека.

Кассиан.

Роэн.

Селеста с молодым лицом Лианы, которое уже начинало распадаться.

И сама Лиана со шрамом.

Кассиан смотрел.

— Ты всё равно не понимаешь, — сказал он. Голос стал тише. — Я не хотел уничтожить тебя.

Лиана почувствовала усталость.

— Знаю.

Он повернулся.

Не ожидал согласия.

— Что?

— Знаю.

Она кивнула.

— Ты хотел сохранить удобную часть.

Кассиан поморщился.

— Не называй так.

— Как?

— Удобную.

— Почему?

— Потому что это было лучшее.

Лиана закрыла глаза.

Вот оно.

До самого конца.

— Для кого?

Он не ответил.

Она открыла глаза.

— Для тебя.

Кассиан молчал.

— Ты сохранял не лучшее во мне, — сказала Лиана. — Лучшее для себя.

Он побледнел.

Фраза уже звучала между ними раньше.

Но теперь здесь, среди полок с десятками чужих жизней, она стала почти материальной.

— Голос, который тебе нравился, — продолжила Лиана. — Лицо, которое хотел видеть. Восхищение, которое приятно получать. Тело, пригодное для детей. Воспоминания, где ты молодой и прекрасный.

Кассиан сжал кулаки.

— Хватит.

— Нет.

Она подошла.

— Ты спрашивал себя хоть раз, что было лучшим для меня?

Он смотрел.

— Я хотел, чтобы ты была счастлива.

— Как?

— Мы были счастливы.

— Когда?

— Раньше.

— Когда я была моложе.

— Не только.

— Когда ждала.

— Лиана.

— Когда верила.

— Хватит.

— Когда не знала тебя достаточно.

Он ударил ладонью по каменному столу.

Нити над ним вспыхнули.

Селеста вздрогнула.

Роэн шагнул вперёд.

Лиана осталась.

— Я любил тебя! — сказал Кассиан.

Тишина.

Лиана смотрела.

— Возможно.

Ответ оказался страшнее крика.

— Что значит «возможно»?

— То и значит.

Она пожала плечами.

— Возможно, любил.

— Я знаю.

— Хорошо.

Лиана кивнула.

— Тогда скажи, что именно.

Кассиан открыл рот.

Снова те же ловушки.

Молодость.

Вера.

Поддержка.

Сын.

Голос.

Он понял.

Лиана увидела.

Впервые он действительно пытался найти что-нибудь другое.

Не смог.

— Я не помню, — сказал Кассиан.

Тихо.

Настолько тихо, что Селеста за полкой едва слышно вдохнула.

Лиана почувствовала боль.

Даже сейчас.

После всего.

— Вот и ответ, — сказала она.

Кассиан поднял глаза.

— Нет.

— Да.

— Это не значит…

— Я знаю.

Лиана покачала головой.

— Не значит, что ты никогда не любил.

Она подошла ближе.

— Значит только, что в какой-то момент перестал видеть человека целиком.

Он молчал.

— И когда изменилось то, что тебе нравилось, решил вырезать прежнюю версию и сохранить отдельно.

Кассиан смотрел.

В глазах было что-то похожее на усталость.

И страх.

— Я могу исправить, — сказал он.

Лиана закрыла глаза.

Даже теперь.

— Нет.

— Могу.

— Не меня.

— Если вернуть часть связи…

— Не хочу.

Кассиан замер.

— Что?

— Не хочу прежнее лицо из твоих рук.

— Но ты говорила…

— Что мне больно его потерять.

Лиана коснулась шрама.

— И больно до сих пор.

Она посмотрела на отражение.

— Но я не позволю тебе снова решать, что именно вернуть.

— Тогда выберешь сама.

— Через твою систему.

— Да.

— Нет.

Он раздражённо выдохнул.

— Ты отказываешься из принципа.

— Возможно.

— Это глупо.

— Возможно.

Лиана усмехнулась.

— Зато моё.

Кассиан замолчал.

Роэн едва заметно улыбнулся.

Селеста смотрела.

Лиана подошла к центральному столу.

— Нам нужны имена.

Кассиан сразу напрягся.

— Нет.

— Все.

— Нет.

— И связи.

— Ты не понимаешь.

— Уже лучше, чем раньше.

— Если вынести записи отсюда, система начнёт рушиться.

— Значит, не вынесем.

— Что?

Лиана посмотрела на полки.

— Вернём здесь.

Кассиан побледнел.

— Через кого?

Она повернулась к нему.

— Через тебя.

Тишина.

Вот теперь он понял настоящий смысл.

— Нет.

— Ты помнишь их.

— Нет.

— Всех.

— Не всех.

— Врёшь.

Лиана подошла.

— Когда сказала «Эвелина Рашт», ты сразу вспомнил.

Кассиан молчал.

— Рена Эст.

Его лицо дрогнуло.

— Певица.

— Не называй.

— Мираэль Кост.

Он закрыл глаза.

Лиана почувствовала холод.

Да.

Каждое имя существует в нём.

— Ты единственный, кто никогда не забывал, — сказала она.

Роэн посмотрел на Кассиана иначе.

Понял.

Селеста тоже.

— Зачем? — спросила она.

Кассиан открыл глаза.

Не ответил.

Лиана догадалась.

— Потому что кто-то должен был знать, кто источник и кто получатель.

Он смотрел.

— Иначе не смог бы управлять связями.

Молчание.

— Ты сделал себя главным свидетелем.

Кассиан побледнел.

— Это не так называется.

Лиана усмехнулась.

— Мне всё равно.

Она подошла ближе.

— Ты держишь правду обо всех.

— Для стабильности.

— Конечно.

— Если исходные связи исчезнут полностью, невозможно контролировать перенос.

Роэн тихо произнёс:

— Значит, любой возврат проходит через него.

Кассиан резко посмотрел.

— Не обязательно.

— Но проще.

Тишина.

Лиана почувствовала, как внутри складывается последнее звено.

Сайра признала дочь.

Роэн удержал имя.

Она соединила обрывки.

Но для десятков жертв не будет родственников в одной комнате.

Не будет времени собирать каждую жизнь годами.

Зато есть человек, который помнит всех.

Человек, через которого всё было украдено.

— Вот почему ты не можешь забыть меня окончательно, — сказала Лиана.

Кассиан молчал.

— Даже сейчас.

— Я провёл перенос.

— Нет.

Она покачала головой.

— Потому что ты должен помнить, откуда взял.

Он сжал челюсть.

— Это было необходимо.

— И будет твоей ошибкой.

Кассиан посмотрел резко.

— Ты не понимаешь последствий.

— Объясни.

— Если развернуть всё через меня, могут пострадать десятки людей.

— Поэтому будем делать осторожно.

— Ты не умеешь.

— Научимся.

— У вас нет времени.

— Почему?

Кассиан посмотрел на Селесту.

Лицо стало жёстким.

— Потому что её связь уже разрушается.

Селеста не отвела глаз.

— Пусть.

— Ты не понимаешь, что говоришь.

— Опять.

Она усмехнулась.

— Ты правда не умеешь иначе.

Кассиан шагнул к ней.

— Если разрушение пойдёт глубже, можешь потерять часть собственного дара.

— Пусть.

— Память.

Селеста побледнела.

Но сказала:

— Если чужую — пусть.

— Ты не отличишь.

— Тогда помоги.

Он замер.

— Что?

— Вернуть правильно.

Селеста подошла.

— Не сохранить меня в следующей девушке.

Она посмотрела прямо.

— Вернуть мне Селесту.

Кассиан стоял неподвижно.

— Ты не хочешь этого.

— Хочу.

— Нет.

— Я сказала.

— Ты боишься.

— Да.

— Лиана влияет.

Селеста рассмеялась.

— Конечно.

— Она хочет забрать своё и оставит тебя пустой.

Лиана почувствовала ярость.

Селеста подняла руку прежде, чем та успела ответить.

— Нет.

Кассиан смотрел.

— Она сказала не делать ничего, пока я не повторю согласие спокойно.

Он замер.

Селеста продолжила:

— Сказала, что не хочет разбирать меня, даже если внутри моё чужое.

Кассиан медленно перевёл взгляд на Лиану.

Вот теперь в нём было настоящее непонимание.

— Почему?

Лиана устало усмехнулась.

— Потому что человек — не шкаф.

Он побледнел.

Его собственная система вернулась к нему простейшей фразой.

Роэн тихо хмыкнул.

Кассиан отошёл.

Долго смотрел на нити.

Потом сказал:

— Вы всё равно не сможете.

Лиана подошла к нему.

— Посмотрим.

— Без меня нет.

— Знаю.

Он резко повернулся.

Вот теперь понял окончательно.

— Нет.

— Да.

— Я не помогу.

Лиана смотрела.

— Возможно.

— Тогда чего хочешь?

Она помолчала.

— Сегодня?

— Да.

— Чтобы ты увидел меня.

Кассиан замер.

Лиана не улыбалась.

— Не механизм.

Она коснулась шрама.

— Не испорченное лицо.

Потом груди.

— Не остаточную связь.

Она посмотрела прямо.

— Женщину, которую ты не смог забрать целиком.

Кассиан молчал.

Долго.

Впервые не пытался отвечать.

Не объяснял.

Не исправлял.

Просто смотрел.

Лиана выдержала.

Не знала, что он видит.

Возможно, всё равно только ошибку.

Но теперь это уже не имело прежней власти.

— Я была твоей женой, — сказала она. Голос прозвучал спокойно. — Я любила тебя. Возможно, дольше, чем помню. Возможно, меньше, чем думала. Ты отнял у меня даже возможность знать точно.

Кассиан закрыл глаза.

— Лиана…

— Не перебивай.

Он замолчал.

— Я родила тебе сына.

Она усмехнулась.

— Нет. Родила себе тоже. Вот это ты всегда забываешь.

Кассиан побледнел.

— Я поддерживала тебя. Злилась. Хотела уйти. Оставалась. Ошибалась. Иногда была несправедливой. Иногда холодной.

Она сделала шаг.

— И всё это было мной.

Кассиан смотрел.

— Не только девочка в трактире.

Тишина.

— Не только женщина, которая смотрела с восхищением.

Лиана почувствовала, как внутри становится неожиданно спокойно.

— Ты пытался сохранить прошлое так долго, что убил настоящее.

Кассиан опустил взгляд.

Впервые ей не хотелось заставить его поднять.

— Сделка не будет, — сказала Лиана. — Я не отдам имя.

Он ничего не ответил.

— Новое лицо тоже не хочу.

Она коснулась шрама.

— По крайней мере не от тебя.

Роэн возле двери едва заметно выдохнул.

Лиана услышала.

Не посмотрела.

— И Селеста не останется Лианой, если сама не хочет.

Кассиан резко поднял голову.

— Ты не можешь решить за неё.

Селеста ответила сама:

— Она и не решает.

Он замер.

— Я решаю, — продолжила Селеста. — И я не хочу.

Кассиан смотрел на обеих.

Вот, пожалуй, самое страшное для него.

Не то, что женщины объединились.

Они не были подругами.

Не простили друг друга.

Просто перестали просить его решить, кто из них настоящая.

Лиана подошла к зеркалу.

В отражении увидела себя.

Шрам.

Селесту.

Роэна.

Кассиана.

Четыре отдельные фигуры.

Никакой совершенной копии.

— Мы уходим, — сказала она.

Роэн сразу двинулся к двери.

Кассиан нахмурился.

— Нет.

Он поднял руку.

Нити над столом вспыхнули.

Лиана почувствовала, как воздух сжался.

Селеста вскрикнула и схватилась за виски.

Роэн бросился вперёд.

Лиана раньше.

Она вцепилась в одну из светящихся нитей.

Мир ударил десятками голосов.

Эвелина.

Рена.

Мираэль.

Не имена даже.

Жизни.

Кассиан побледнел.

— Отпусти!

— Открой дверь!

— Ты уничтожишь связь!

Лиана сжала сильнее.

Боль прошла через руку.

— Тогда не запирай!

Кассиан смотрел.

Селеста упала на колени.

Из носа пошла кровь.

— Кассиан, — сказала она. Голос сорвался, половина звука стала её собственным. — Хватит.

Он повернулся.

Лицо изменилось.

Вот любовь.

Или что-то похожее.

Страх за неё.

— Селеста.

Он ослабил руку.

Нити погасли.

Дверь открылась.

Роэн сразу поднял Селесту.

Лиана отпустила нить.

Ладонь горела.

— Идём.

Они двинулись к выходу.

Кассиан остался возле стола.

Лиана дошла до двери.

Остановилась.

Обернулась.

Он стоял среди чужих жизней один.

Впервые выглядел не могущественным.

Просто человеком, который построил систему, чтобы никогда не терять то, что считал своим, и теперь понял, что именно желание удержать всё оставило ему лишь архив.

— Лиана, — сказал он.

Она смотрела.

— Что?

Кассиан открыл рот.

Не нашёл слов.

Лиана ждала несколько секунд.

Потом усмехнулась.

— Вот теперь правильно.

Он нахмурился.

— Что?

— Ты не знаешь, что сказать.

Она покачала головой.

— Иногда можно не знать.

Роэн стоял в коридоре и держал Селесту под локоть. Она уже пришла в себя, но выглядела плохо. Лиана шагнула к ним.

За спиной Кассиан спросил:

— Ты вернёшься?

Лиана остановилась.

Не обернулась сразу.

— Да.

Он замер.

Она повернула голову.

— За именами.

Кассиан побледнел.

Лиана вышла.

В коридоре Роэн молча взял её за обожжённую ладонь, посмотрел и тихо выругался.

— Я же говорил не трогать незнакомые нити, — сказал он, доставая из кармана ткань. Потом осторожно обмотал руку, не спрашивая, больно ли, потому что по лицу и так было видно.

— Ты говорил не трогать зеркала, — ответила Лиана. Она всё ещё тяжело дышала, но позволила ему закончить повязку. — Про нити ничего.

Роэн поднял глаза.

— Значит, в следующий раз составлю подробный список.

Селеста прислонилась к стене и вдруг рассмеялась. Кровь ещё оставалась под носом, лянинское лицо дрожало, временами возвращая её собственные черты, а дешёвые жёлтые серьги нелепо блестели в полумраке.

— Вы невозможные, — сказала она.

Лиана посмотрела.

— Ты только сейчас поняла?

Селеста вытерла кровь рукавом.

— Нет. Просто раньше меня это раздражало сильнее.

Они пошли вверх.

Лиана знала, что сегодня ничего не закончено. Кассиан всё ещё держал имена. Система работала. Селеста продолжала носить чужое лицо. Адриан всё ещё не мог назвать настоящую мать матерью, а десятки семей жили возле пустых комнат и не понимали, почему не выбрасывают старые вещи.

Но теперь у них было главное.

Не готовый способ.

Не чудо.

Уязвимость.

Кассиан построил Перепись на собственном представлении о человеке как о наборе связей, которые можно снять, сохранить и перенести. Он выбрал себя центром каждой чужой жизни, потому что только так умел смотреть. Через себя запоминал. Через себя забирал. Через себя удерживал.

И поэтому не заметил того, что никогда ему не принадлежало.

Лиана шла по коридору дома, где прожила девятнадцать лет, и впервые не чувствовала, что стены требуют доказать право на прошлое. Пусть двери не узнают. Пусть слуги забудут через пять минут. Пусть в семейной печати её больше нет.

Внутри оставалась девочка на крыше.

Мать.

Сын с ледяными пальцами под рукавом.

Мечты, о которых Кассиан не знал.

Страхи, которыми она с ним не делилась.

Мысли, существовавшие в комнатах, где мужа никогда не было.

Огромная жизнь за пределами его взгляда.

Именно её он не смог украсть.

И именно она теперь шла обратно за всем остальным.