Глава 3. Женщина, которая знает мою жизнь

К дому Селесты Моррен Лиана приехала без предупреждения. Всю дорогу она пыталась решить, что именно скажет, когда увидит любовницу мужа снова, но каждое заранее придуманное слово начинало казаться либо жалким, либо слишком театральным. Обвинить её? За что именно? За Кассиана — разумеется. За голос, родинку, воспоминания — уже сложнее, потому что Лиана до сих пор не понимала, где заканчивается вина Селесты и начинается что-то другое, куда более мерзкое. После вчерашнего ужина она почти не разговаривала с мужем. Кассиан ушёл в кабинет и закрылся там до полуночи, а утром снова уехал во дворец, оставив записку, что вернётся поздно. Очень удобно. Дом, жена, сын, любовница с чужими воспоминаниями — всё это, оказывается, может подождать, если при дворе нашлось достаточно важное дело.

Селеста жила не во дворце, как Лиана почему-то представляла, а в небольшом особняке на тихой улице неподалёку от императорского сада. Дом был слишком хорош для простой фрейлины, но недостаточно велик для женщины богатого рода. Два этажа, светлый камень, узкий балкон над входом, бронзовые ручки на дверях. У крыльца стояли кадки с уже пожелтевшими цветами, а сбоку, возле стены, сохли под навесом связки каких-то трав. Никаких фамильных гербов. Никакой роскоши, которая кричала бы о содержанке могущественного мужчины. Лиана даже почувствовала раздражение. Было бы проще, если бы Кассиан поселил любовницу в позолоченной клетке, завалил драгоценностями и этим окончательно обозначил её роль. Но Селеста, судя по всему, жила как человек, у которого есть собственная жизнь.

Дверь открыла молодая служанка. Она посмотрела на Лиану, потом на карету за её спиной, потом снова на лицо посетительницы и заметно растерялась.

— Госпожа Моррен принимает сегодня только после полудня, — сказала девушка, но голос прозвучал неуверенно. Она явно узнала Лиану и уже пыталась понять, имеет ли право не впускать жену человека, который, возможно, оплачивает половину этого дома.

— Как удачно, что я не пришла записываться на приём, — ответила Лиана. Она сняла перчатку и протянула служанке. — Передайте Селесте, что Лиана Вейр хочет с ней поговорить. И если она решит спрятаться в спальне, добавьте, что я всё равно поднимусь.

Служанка побледнела, взяла перчатку двумя пальцами, будто та была горячей, и исчезла в глубине дома. Лиана осталась в прихожей. На стене висело небольшое зеркало в тёмной раме, рядом стояла ваза с ветвями рябины. Откуда-то из комнат тянуло знакомым запахом духов — лёгким, сухим, с ноткой горьких цветов. Лиана сначала не поняла, почему аромат раздражает, а потом вспомнила. Такими духами она пользовалась лет десять назад. Кассиан тогда любил их и однажды привёз сразу три флакона из поездки, потому что боялся, что мастер перестанет делать именно этот состав. Потом Лиане надоело пахнуть одинаково, и духи остались в прошлом. Теперь запах жил здесь.

Селеста появилась через несколько минут. Она была не в придворном платье, а в простом домашнем — тёмном, почти синем, с мягкими рукавами и узким поясом. Волосы распущены, на ушах серьги с небольшими гранатами. Лиана увидела их сразу и невольно коснулась собственного уха. Серьги были не такими, как её. Форму можно было назвать обычной. Но слишком похожей. Те же продолговатые камни, та же тонкая золотая оправа.

Селеста остановилась на последней ступени лестницы. Несколько мгновений женщины просто смотрели друг на друга.

— Я не ожидала, что вы придёте, — сказала Селеста. Голос был её и в то же время не её. Молодой, чистый, но на некоторых звуках Лиана снова слышала собственную интонацию.

— Я тоже много чего не ожидала, — ответила Лиана. Она огляделась по сторонам. — Например, что у моего мужа окажется любовница, которая знает, как выглядел мой первый башмак. Так что сегодня день сюрпризов.

Селеста сжала губы.

— Я не знаю, почему это вспомнила, — сказала она и спустилась на последний шаг. Потом забрала у служанки перчатку Лианы и протянула её хозяйке. — Я действительно не знаю.

Лиана взяла перчатку.

— Поэтому я здесь.

Селеста помедлила. Потом кивнула в сторону гостиной.

— Хорошо. Но без крика, — сказала она и первой пошла внутрь. — Слуги не должны слушать.

Лиана чуть не рассмеялась.

— Какая деликатность, — произнесла она и последовала за любовницей. — Особенно после дворцовой галереи.

Гостиная оказалась светлой, почти женской: два кресла возле окна, небольшой стол, книжный шкаф, несколько живых растений в керамических горшках. На столе стоял чайник. Селеста жестом предложила сесть, а потом сама подошла к подносу и открыла круглую коробку с чайными листьями.

Лиана смотрела на её руки.

Селеста взяла тёмную смесь с маленькими сухими лепестками.

Лиана узнала чай сразу.

Кассиан терпеть не мог сладкие сорта. Уже много лет пил один и тот же — горький, с едва ощутимым дымным привкусом, который Лиана сама никогда особенно не любила. В доме Вейров его держали только ради хозяина.

Селеста насыпала листья в чайник уверенно, без раздумий.

— Это его любимый, — сказала Лиана.

Селеста замерла. Потом посмотрела на коробку, будто только сейчас увидела, что держит.

— Я знаю, — ответила она.

— Откуда?

— Кассиан любит этот чай.

— Это я уже поняла.

Селеста поставила коробку на место.

— Он пьёт его здесь, — сказала она после паузы. — Иногда.

Лиана коротко кивнула.

— Разумеется. Где же ещё ему пить.

Она села в кресло. Селеста осталась стоять возле стола, и Лиана заметила ещё одну мелочь: девушка машинально пододвинула чашку Кассиана к правому краю подноса. Именно туда, куда Лиана ставила её дома, потому что муж всегда тянулся правой рукой и однажды пролил кипяток на рукав, когда чашка стояла слева.

Лиана почувствовала неприятный холод под рёбрами.

— Ты давно так делаешь? — спросила она.

Селеста нахмурилась.

— Что?

Лиана указала на чашку.

— Ставишь её справа.

Селеста посмотрела вниз.

— Не знаю. Наверное.

— Кассиан просил?

— Нет.

— Я ставлю ему чашку туда уже девятнадцать лет.

Селеста ничего не ответила.

Лиана продолжала смотреть. Девушка налила чай себе, потом гостю, но чашку Лианы подала без сахара.

Лиана не брала сахар уже лет пятнадцать.

— А это? — спросила она.

Селеста снова замерла.

— Что опять?

— Почему без сахара?

— Вы же не любите сладкий чай.

Лиана медленно подняла глаза.

— Я тебе это говорила?

Селеста побледнела.

— Нет.

— Кассиан?

— Не помню.

Лиана откинулась на спинку кресла.

— У тебя часто бывает такое «не помню»?

На этот раз Селеста разозлилась. Хорошо. Злость была понятнее растерянности.

— Вы пришли сюда, чтобы допросить меня? — спросила она, ставя собственную чашку на блюдце чуть громче, чем требовалось. — Если да, то хотя бы не делайте вид, будто всё происходящее касается только вас.

— А кого ещё? — Лиана подняла брови. — Мой муж. Мои воспоминания. Мой голос. Моя родинка. Пока список довольно однообразный.

Селеста стиснула пальцы вокруг ручки чашки.

— Кассиан не вещь.

— Согласна.

— Тогда не говорите о нём так, будто я украла у вас драгоценность.

Лиана почувствовала, как в ней начинает подниматься ярость.

— Ты спишь с моим мужем.

— Потому что он хотел быть со мной.

— Как удобно.

— Потому что рядом с вами он был несчастен, — резко ответила Селеста.

Вот оно.

Лиана даже успокоилась.

Обычная любовница наконец появилась. Та самая, которую она ожидала увидеть с самого начала: молодая женщина, уверенная, что чужой муж пришёл к ней исключительно из-за трагической пустоты собственного брака.

— Продолжай, — сказала Лиана и взяла чашку. Чай действительно был без сахара. — Мне интересно, какую версию моей семейной жизни он тебе рассказал.

Селеста подняла подбородок.

— Он не рассказывал. Не так, как вы думаете.

— А как?

— Я сама видела.

Лиана усмехнулась.

— Ты жила у нас под кроватью?

— Вы не ценили его.

Лиана сделала маленький глоток. Чай был слишком горячим.

— Какое страшное преступление.

Селеста подалась вперёд.

— Вы смеётесь, потому что не хотите слышать. Кассиан приходил сюда после того, как неделями не мог нормально поговорить с вами. Он говорил, что дома вы смотрите на него так, будто он мешает. Что вам проще, когда его нет. Что вы давно перестали интересоваться тем, чем он живёт.

Лиана медленно поставила чашку на стол.

Фраза.

«Мне иногда спокойнее, когда тебя нет».

Она сказала Кассиану это три года назад. После одной особенно мерзкой ссоры. Только ему. В спальне. Ночью.

— И что ещё? — спросила Лиана.

Селеста не заметила, как изменилось её лицо.

— Что вы устали быть женой великого человека, — продолжила она. — Что вам надоело жить его успехами и ждать, когда он наконец станет тем, кем хотел стать. Что вы иногда думаете, насколько проще было бы уйти раньше, пока Адриан был маленьким.

Лиана больше не чувствовала чашку в руке.

Это были её слова.

Не все. Некоторые мысли она действительно говорила мужу. Некоторые — только частично. Но сама фраза про уход…

Она произнесла её однажды.

После рождения Адриана, когда ребёнок несколько месяцев почти не спал, Кассиан пропадал во дворце, а Лиана однажды ночью сидела на полу возле кроватки и сказала мужу, вернувшемуся под утро:

«Иногда думаю, что надо было уйти раньше, пока мы ещё не успели сделать друг другу больно».

Кассиан тогда молчал.

Она даже не знала, запомнил ли.

Селеста сейчас произнесла это почти теми же словами.

— Он рассказал тебе и это? — спросила Лиана.

Селеста нахмурилась.

— Что именно?

— Про то, что надо было уйти раньше.

— Не помню.

— Опять.

— Потому что я действительно не помню, откуда это знаю! — вспыхнула Селеста.

Она резко встала. Чай в чашке плеснул на блюдце.

Лиана тоже поднялась.

— Тогда откуда ты знаешь?

— Я не знаю!

— Очень удобный ответ.

— А у вас на всё есть ответ? — Селеста развернулась к ней. Лицо покраснело от злости. — Почему вы перестали любить собственного мужа? Почему он возвращался домой и чувствовал себя лишним? Почему вам было проще не разговаривать с ним?

Лиана смотрела на неё.

Селеста говорила слишком уверенно.

Слишком лично.

— Откуда ты знаешь, как мне было проще? — спросила Лиана тихо.

Селеста замолчала.

— Кассиан рассказал?

— Возможно.

— Возможно?

— Я не обязана помнить каждый разговор.

— Нет, — Лиана сделала шаг ближе. — Но ты должна хотя бы понимать, где заканчивается то, что тебе рассказал Кассиан, и начинается то, чего он не знал.

Селеста отступила к столу.

— Он знает вас лучше, чем вы думаете.

Лиана усмехнулась.

— Если бы знал, нам не пришлось бы сейчас разговаривать.

Они несколько секунд смотрели друг на друга. Потом Селеста первой отвела глаза.

Лиана заметила на полке маленький флакон духов. Тот самый запах.

Она подошла и взяла его.

Селеста сразу напряглась.

— Поставьте на место.

— Почему именно эти?

— Потому что мне нравятся.

— Давно?

Селеста пожала плечами.

— Несколько месяцев.

Лиана открыла крышку и вдохнула. Да. Именно те.

Она поморщилась.

Селеста сделала то же самое.

Совершенно одновременно.

Обе женщины замерли.

Лиана медленно повернула голову.

— Ты их не любишь, — сказала она.

— Люблю.

— Нет. Ты только что поморщилась.

Селеста выпрямилась.

— Запах слишком резкий, если поднести близко.

— Я не переношу этот аромат с детства.

Селеста нахмурилась.

— Но вы же пользовались им.

Лиана почувствовала новый укол холода.

— Откуда ты знаешь?

— Кассиан…

Она замолчала.

Лиана поставила флакон обратно.

— Опять Кассиан.

Селеста прикусила губу.

— Он говорил, что вы любили эти духи.

— Он ошибался. Они нравились ему. Я носила их ради него.

Селеста смотрела на флакон.

— Мне казалось, что нравятся мне.

— И чай?

— Что чай?

— Он нравится тебе?

Селеста не ответила сразу.

Потом взяла чашку и отпила.

Лицо едва заметно изменилось.

Лиана увидела.

— Горький, — сказала она.

Селеста поставила чашку.

— Нормальный.

— Ты его не любишь.

— Я сказала, нормальный.

— А Кассиан любит.

Селеста резко повернулась к ней.

— Хватит.

Лиана почувствовала странное удовлетворение. Не радость. Скорее то холодное чувство, которое появляется, когда страшное предположение начинает подтверждаться.

— Нет, Селеста. Только начинаем.

Девушка скрестила руки на груди.

— Вы хотите доказать, что Кассиан сделал меня похожей на вас?

— Я хочу понять, что он сделал.

— Он ничего со мной не делал.

— Тогда откуда мой голос?

Селеста молчала.

— Моя родинка?

Молчание.

— Мои воспоминания?

Селеста отвернулась.

Лиана увидела, как дрогнули её пальцы.

— Кассиан помог мне, — сказала девушка наконец.

Вот теперь Лиана насторожилась.

— В чём?

Селеста не сразу ответила.

— Стать собой.

Лиана рассмеялась.

Не зло. Скорее от неожиданности.

— Какая удобная формулировка.

— Вы всё превращаете в насмешку.

— Потому что пока звучит смешно.

Селеста шагнула ближе.

— Я всегда чувствовала, что чего-то не хватает. Что я могла бы быть… другой. Сильнее. Увереннее. Лучше.

— Молодец. Половина людей думает так каждое утро.

— Он сказал, что может помочь.

Лиана перестала улыбаться.

— Как?

Селеста замешкалась.

— Не знаю подробностей.

— Ты позволила мужчине что-то делать с собой и даже не спросила что?

— Это не было опасно.

— Кто сказал?

— Кассиан.

Лиана покачала головой.

— Разумеется.

Селеста снова вспыхнула.

— Он не чудовище!

— Я пока этого и не утверждала.

— Вы именно это думаете.

— После последних двух дней у меня появилось богатое поле для размышлений.

Селеста прошлась к окну. Свет падал на её лицо, делая родинку особенно заметной.

— Он помог мне стать красивее, — сказала она. — Увереннее. Я раньше постоянно боялась сказать что-нибудь не то. Мне казалось, что все женщины при дворе лучше меня. Потом это прошло.

— И вместе с уверенностью появился мой смех?

— Я не знаю!

Селеста ударила ладонью по подоконнику.

— Я не знала, что это ваш смех. Я вообще не знала, что смеюсь как вы, пока вчера не увидела ваше лицо.

— А родинка?

— Она появилась летом.

Лиана вздрогнула.

— Когда?

Селеста задумалась.

— В начале лета. Может, раньше.

Родинка Лианы исчезла весной.

Слишком близко.

— Ты спросила Кассиана?

— Он сказал, что мне идёт.

Лиана закрыла глаза на мгновение.

Да уж.

Очень похоже на него.

— А воспоминания когда появились?

Селеста повернулась.

— Я не считала их чужими.

— Пока не встретила меня.

— Да.

— Какие ещё?

Селеста молчала.

— Селеста.

— Я не знаю.

— Врёшь.

— Не вру!

— Тогда расскажи первое, что приходит в голову, когда думаешь о Кассиане.

Девушка нахмурилась.

— Зачем?

— Потому что мне интересно.

Селеста смотрела на неё с подозрением.

— Я помню, как он однажды уснул за столом, — сказала она. — Ещё совсем молодым. У него были чернила на пальцах, и он всё равно держал перо во сне.

Лиана почувствовала, как сердце ударилось о рёбра.

Это было её воспоминание.

Первый год брака. Маленький дом. Кассиан работал ночами. Она накрыла его пледом и потом полчаса вытаскивала перо из пальцев, потому что боялась разбудить.

— Где это было? — спросила Лиана.

Селеста закрыла глаза.

— В кабинете.

— В каком?

— Не знаю.

— Как выглядел стол?

Селеста помолчала.

— Старый. С царапиной у края.

Лиана сжала пальцы.

— У Кассиана сейчас другой стол.

Селеста открыла глаза.

— Может, он рассказывал.

— Он не рассказывал тебе цвет чернил на собственных пальцах.

Селеста побледнела.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я их отмывала.

Несколько мгновений обе молчали.

Селеста первой опустилась в кресло.

Теперь она уже не выглядела хозяйкой дома. Скорее человеком, у которого внезапно отняли пол под ногами.

— Я не понимаю, — сказала она.

Лиана осталась стоять.

— Я тоже.

Селеста подняла лицо.

— Вы думаете, он забирает ваши воспоминания и даёт мне?

— Я думаю, что мой муж делает что-то, о чём не хочет говорить. А ты получаешь то, чего у тебя никогда не было.

Селеста покачала головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я помню это.

Лиана почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

— Вот именно.

Селеста снова покачала головой, теперь уже сильнее.

— Нет. Вы не понимаете. Я не вижу это как чужую картинку. Я чувствую… — она замолчала, подбирая слова. — Мне кажется, что я была там.

Лиана смотрела на неё.

— Рядом с ним?

— Да.

— В нашем доме?

Селеста прижала пальцы к вискам.

— Я не знаю.

— На моей кухне?

— Хватит.

— В моей спальне?

— Хватит!

Селеста вскочила.

Лиана не отступила.

— Ты спала с моим мужем в настоящем, Селеста. И живёшь с ним в моём прошлом.

— Я не просила этого!

— А чего ты просила?

Девушка тяжело дышала.

— Стать лучше.

— За чей счёт?

Селеста ничего не ответила.

Лиана посмотрела ей в лицо и впервые увидела там не молодую соперницу, не женщину, которая забрала Кассиана, а испуганного человека. Ненависть никуда не делась. Она просто стала сложнее.

Лиана медленно взяла перчатки со стола.

— Ещё один вопрос.

Селеста устало закрыла глаза.

— Какой?

— Расскажи о своей матери.

Девушка удивилась.

— Зачем?

— Просто расскажи.

Селеста смотрела на неё несколько секунд.

— Её звали Элина, — наконец сказала она. — Она умерла четыре года назад.

Лиана кивнула.

— Что ты помнишь лучше всего?

Селеста села обратно.

— Она всегда вставала очень рано. Ещё до слуг. Любила сама открывать окна на кухне, даже зимой. Я злилась, потому что потом в доме было холодно.

Она немного улыбнулась.

Впервые улыбка принадлежала только ей.

— Ещё она пела, — продолжила Селеста. — Плохо. Ужасно фальшивила. Отец всегда говорил, что если она продолжит, соседи вызовут стражу.

Лиана молчала.

Селеста расслабилась чуть сильнее.

— Она носила волосы собранными очень высоко, хотя это ей совсем не шло. И любила жёлтые цветы. Всегда жёлтые.

Потом она нахмурилась.

— Когда мне было восемь, я заболела. Она сидела рядом всю ночь и клала на лоб мокрую ткань. Я просыпалась и чувствовала запах…

Селеста замолчала.

Лиана почувствовала, как холод проходит по спине.

— Какой?

— Лаванды.

Лиана не шевельнулась.

Её мать пахла лавандой.

Всегда.

— Продолжай, — сказала она.

Селеста прикрыла глаза.

— Она сидела возле окна в синем платье. На рукаве была маленькая заплатка, потому что я зацепила ткань застёжкой. Она не ругалась. Сказала, что платье всё равно старое.

Лиана почувствовала, как воздух перестал проходить в лёгкие.

Синее платье.

Заплатка.

Ей было девять.

Она заболела зимой, мать сидела у кровати три ночи. Лиана за неделю до этого порвала ей рукав застёжкой сундука и потом спряталась, потому что боялась наказания.

Селеста продолжала.

— Потом она спела песню про белую птицу…

Лиана резко шагнула к ней.

— Стой.

Селеста открыла глаза.

— Что?

— Твоя мать любила жёлтые цветы?

— Да.

— А моя — нет.

Селеста нахмурилась.

— Причём здесь ваша мать?

Лиана смотрела на неё.

— Синее платье принадлежало моей матери.

Селеста побледнела.

— Нет.

— Заплатка была на её рукаве.

— Нет.

— Я порвала ткань застёжкой сундука, когда мне было девять.

Селеста встала.

— Нет.

— Она пахла лавандой.

— Замолчите.

— И пела песню про белую птицу.

Селеста попятилась.

— Замолчите!

Она ударилась спиной о стол.

Чашка опрокинулась. Чай потёк по белой скатерти.

Лиана не двигалась.

Селеста смотрела на неё широко раскрытыми глазами.

— Это моя память, — сказала девушка. Голос дрожал. — Я помню её.

Лиана медленно покачала головой.

— Нет.

— Я вижу её лицо.

— Какое?

Селеста открыла рот.

И замолчала.

Лиана поняла раньше неё.

— Опиши лицо.

Селеста прижала ладони к вискам.

— Я…

— Цвет глаз.

Молчание.

— Волосы.

Селеста зажмурилась.

— Я не могу.

— Потому что ты помнишь не свою мать.

Селеста открыла глаза.

Слёз не было.

Только страх.

Настоящий, глубокий, животный.

Лиана взяла перчатки.

Теперь ей хотелось уйти.

Не потому, что разговор был закончен.

Потому что оставаться рядом стало страшно.

— Кассиан сказал, что помогает тебе стать собой, — произнесла она уже у двери. Селеста всё ещё стояла возле опрокинутой чашки и смотрела на чай, растекающийся по столу. — В следующий раз спроси его, почему для этого ему понадобилась моя жизнь.

Селеста подняла голову.

— Лиана…

Впервые она назвала её по имени.

Лиана остановилась.

— Что?

Селеста открыла рот.

— Я не знала.

Лиана смотрела на неё несколько мгновений.

— Про постель знала.

Девушка вздрогнула.

— Да.

— Вот с этим пока и живи.

Лиана вышла.

Служанка бросилась открыть дверь, но Лиана даже не посмотрела на неё. На улице было холоднее, чем утром. Ветер гонял по мостовой сухие листья, карета стояла там же, кучер дремал на козлах. Лиана спустилась по ступеням, остановилась возле экипажа и неожиданно поняла, что не хочет садиться внутрь.

Ей нужен был воздух.

Она пошла пешком.

Карета медленно двинулась следом.

Лиана шла по улице, прижимая перчатки к груди, и пыталась собрать мысли. Селеста спала с её мужем. Это по-прежнему было мерзко. Она знала, что Кассиан женат, и всё равно открыла перед ним дверь, кровать и собственную жизнь. За это Лиана не собиралась её жалеть.

Но теперь было другое.

Селеста не просто носила чужую родинку.

Не просто смеялась её смехом.

Она помнила мать Лианы.

Синее платье.

Лаванду.

Заплатку на рукаве.

Песню.

Лиана остановилась.

Карета тоже остановилась позади.

Она закрыла глаза и попыталась вспомнить лицо матери.

Получилось.

Пока получилось.

Но страх уже вошёл внутрь.

Если Селеста получает её воспоминания, значит, Лиана их теряет.

Не всё сразу.

По кускам.

Сначала поцелуй.

Потом что?

Мать?

Адриан?

Сама Лиана?

Она открыла глаза и пошла дальше.

Теперь мысль была слишком ясной, чтобы от неё отвернуться.

Кассиан не делал любовницу похожей на жену.

Он переносил жену в любовницу.