Глава 12

– Тонечка, малышка моя, – Рома подскакивает со стула и торопится ко мне. Хватает за руки и всматривается в мое лицо. – Мне ничего не говорят, – взволнованно произносит он. – Типа никто не знает, что там с тобой. А ты на звонки и сообщения не отвечаешь. Ну что? Был врач? Что говорит? Тебя скоро выпишут?

– Покой, отдых, витамины, лекарства, – перечисляю самое важное, а сама так смотрю в глаза мужа, будто на дне его души пытаюсь прочитать ответы на невысказанные вопросы.

– Список лекарств дали? Что надо покупать?

– Дали, – киваю и, вытянув руку из хватки мужа, щупаю несуществующий карман на своем вязаном кардигане. – Я пришлю потом в сообщении.

– Хорошо, – кивает Рома. – Я все куплю. Ты только скажи, что надо, я привезу. А самочувствие как? Кровь еще идет? – Я качаю головой, а Рома продолжает сжимать мою ладонь. – Это хорошо, – выдыхает с облегчением. – Может, тебе из еды то-то привезти? Я там купил все, что посчитал нужным. Но не знаю, чего тебе именно хочется.

– Огурцов, – выдаю, даже не подумав. Зато когда озвучиваю желание, рот наполняется слюной.

– Огурцов? – брови Ромы взлетают на мгновение. – Свежих?

– Нет, соленых, в банке.

– А, хорошо. Привезу конечно.

– Ладно.

– Тонь, тут это еще… – Достает из кармана кошелек и засовывает мне в руку несколько крупных купюр. – Вдруг захочется чего-то или срочно надо будет что-то купить.

– Не надо, – пытаюсь отдать ему назад.

– Надо-надо, – кивает он. – Мы же семья, ты чего, маленькая моя?

– У тебя денег на Лизу не хватит, – не удерживаюсь от сарказма. Правда, произношу это сиплым от волнения голосом.

Черты лица Ромы заостряются, и он играет желваками.

– Нет больше Лизы.

– В смысле – нет? – хмурюсь.

– У нас с ней ничего толком не было, – отзывается он, а потом берет меня за локоть и отводит в сторону, где поменьше людей. – Тонь, я не спал с ней.

Я молча смотрю на мужа.

Сердце, наполняющееся надеждой, начинает трепетать в груди. Только вот я давлю эту надежду ботинком здравого рассудка. Потому что веры Роману больше не осталось. Я сама видела, с какой жадностью он всасывал губы этой Лизы. Где гарантия, что завтра он не повторит свой “подвиг” или не зайдет дальше? Если, конечно, сейчас он говорит правду.

– Тонь, я правда не спал. До этого так и не дошло.

– Не дала? – хмыкаю с сарказмом. Теперь он для меня как щит, оберегающий мое и без того разбитое сердце.

– Зачем ты так? Не взял, – отвечает так, будто я нанесла ему смертельную обиду.

– Рома, спасибо за помощь, – произношу максимально равнодушным тоном. – Мне пора возвращаться, у меня скоро капельницы.

– Я не сдамся, – произносит он негромко. – Ты моя. И если надо будет завоевывать тебя словно впервые, я сделаю это.

Поджимаю губы и киваю.

– Делай что хочешь. И молись, чтобы я действительно оказалась не пустоцветом.

– Тонь, я ляпнул тогда это сгоряча. Очень жалею, что сказал так. Прости меня.

Я уже разворачиваюсь, чтобы уйти, но все же торможу и становлюсь к мужу вполоборота. Прошиваю взглядом.

– Знаешь, каково это – остаться в полном одиночестве? У меня же, кроме тебя, толком никого нет. Даже радостной новостью о беременности поделиться было не с кем. Некому позвонить ночью и поплакать, когда я переживала, что утром скажет врач. Не отправит ли на чистку. Не скажет ли, что беременности на самом деле не было, а тесты показали неправду.

– Ты могла позвонить мне.

Прикусываю дрожащую нижнюю губу и качаю головой.

– Не могла, Ром, – произношу севшим голосом. – Потому что до сих пор перед глазами стоит твой поцелуй с этой… девушкой. Потому что ты выплевывал мне в лицо обидные слова. Потому что вместо того, чтобы сразу объясниться и извиниться, ты пошел в атаку. Кого ты атаковал, ты хоть задумывался?

Грудная клетка уже ходит ходуном от частого дыхания. Накрываю ладонью живот, который начинает тянуть. Мне же нельзя волноваться, а я опять разошлась. Но меня уже не остановить.

– Ты против меня сражался, Рома, – продолжаю. Голос срывается на хрип. – Против своей жены. Против женщины, которая любила тебя больше всех на свете. Которая растворилась в тебе без остатка. Но больше я такой ошибки не совершу. Теперь мне пора позаботиться о себе.

– Я о тебе позабочусь, обещаю. Больше никаких неприятных сюрпризов. Только ты и я. Навсегда. И наш малыш. Обещаю, Тонечка, отныне я буду заботиться о вас, – встревает он в мой монолог и пытается схватить за руку, но я отдергиваю ее.

– Я уже слышала это обещание. Прямо на нашей свадьбе. Ты заботился, спасибо за это. Но, вероятно, забыл об этом обещании и решил, что больше этого делать не нужно.

– Тоня…

– Мне правда пора. Пока.

Разворачиваюсь и тороплюсь к лифту, чувствуя, как все сильнее разгоняется сердце, а дыхание застревает в горле вместе с очередной истерикой.

Мне опять плохо. Страшно. Беспросветно.

Как будто кто-то, кто еще утром включил для меня солнце, сейчас снова дернул рубильник, и мир стал серым и мрачным.

И опять я одна в целом мире.

Опять некому позвонить и пожаловаться.

Не с кем разделить свою боль.

– Ай, – ахаю и сгибаюсь пополам, когда живот скручивает спазмом, и я чувствую, как промокает белье. – Нет-нет-нет, – шепчу.

Люди, кто сел в лифт вместе со мной, пытаются выяснить, что происходит, а я начинаю горько рыдать, когда понимаю, что теряю своего малыша. Глава 13

– Значит, так, Антонина Всеволодовна, – строго произносит Зоя Карловна, а я даже сжимаюсь от такого тона. – Лежать, кушать вкусно, пить витамины, принимать лекарства, других беременных не слушать. Только позитив. С кровати поднимаемся только в туалет и в душ. Остальное время лежим и набираемся сил. Увижу в коридоре, выпишу, и как хочешь донашивай. Это ясно?

– Ясно, – лепечу я.

– Чего опять потекла? Перенервничала?

– Угу, – отвечаю, кусая нижнюю губу.

– Угу, – передразнивает она меня и, встав со стульчика, снимает перчатки и отодвигает от себя аппарат УЗИ. – Поднимайся и топай в палату. Сейчас капельница, лекарства, витамины и сон. Мужу отдала список лекарств? – Я качаю головой. – Отправь. Это надо быстро. А если он еще и найдет первое из списка, будет вообще отлично. Прокапаем его, и можно будет даже рассмотреть вариант отлеживаться дома, а к нам только на контроль. Но до этого еще далеко. Так что вперед, лечиться и набираться сил.

– Спасибо, Зоя Карловна, – произношу севшим голосом, вставая с кушетки.

– Твое лучшее спасибо – это крик ребенка на втором этаже в родильном отделении, поняла? Вот когда я услышу, что родился Родионов, тогда и пойму, что ты оценила мои старания. Топай.

Я улыбаюсь. Строгая Зоя Карловна, оказывается, очень ласковая и отзывчивая. Только ласка у нее своя, особенная. Как обратная сторона ежовых рукавиц, покрытая мягким мехом.

Возвращаюсь в палату. Лена сидит на кровати и, жуя яблоко, глазеет на меня.

– Вы с твоим мужем прямо звезды роддома, – беззлобно хмыкает она. Я выдавливаю из себя слабую улыбку. – Не дрейфь, все будет нормально, – говорит. – Мы все были напуганы. Опять кровь? – Я киваю. – Что Карловна говорит?

– Что надо меньше нервничать и больше отдыхать.

– Так и делай. Карловна классный врач. Нам всем повезло, что главврач не отпустила ее на пенсию три месяца назад. До тебя тут женщина лежала. Ей куча врачей поставили диагноз бесплодие. Она уже плюнула на попытки, забеременеть, а потом вдруг залетела от молодого любовника.

– В смысле – молодого? – спрашиваю. – А ей сколько?

– Сорок три. Можешь себе представить? А он ее, что ли, на пятнадцать лет младше. Ну не суть важно. Так вот врачи говорили ей, что не доносит. А Карловна сказала, что врут. И таки родила. Правда полгода тут на сохранении была. А потом из этой самой палаты рожать ушла. Забегала потом к нам. Пацана родила. Молодой этот к ней каждый день таскался, – усмехается. – Так что и ты своего Родионова доносишь.

– Антонина, – в дверном проеме появляется медсестра, – готовься к капельнице.

После капельницы мы с девочками обедаем. Я всех угощаю мандаринками, а потом засыпаю. Просыпаюсь от того, что Света разговаривает с кем-то по телефону.

Вспоминаю, что не сбросила Роме список. Беру с прикроватной тумбочки рюкзак с назначениями и открываю на телефоне окошко с нашей с Ромой перепиской.

Когда вижу его новое сообщение, глаза наполняются слезами. В нем снимок двух детских бодиков и подпись:

“Как думаешь, у нас будет мальчик или девочка? Мне больше нравятся одежки синего цвета. Хотя розовые тоже ничего”

Утыкаюсь лицом в своего медведя и тихо всхлипываю.

Вот зачем он так?

Разрывает мне сердце, как будто ему небезразлично.

Хотя, может, он просто хочет сына. А я так… как придаток к этому ребенку.

Или, может, он и правда не изменял мне?

Как он там сказал? До этого не дошло? Это типа не успели?

А если бы я не встретила их на улице? Что тогда? Успели бы?

Дышу, пытаясь восстановить нормальное сердцебиение.

Напоминаю себе, что нервничать противопоказано.

Собравшись с мыслями, отправляю Роме список лекарств и витаминов. Пишу о том, что врач настаивает на покупке первого по списку. Он тут же печатает ответ.

Рома: “Все куплю”

Тоня: “Первое какое-то дефицитное”

Рома: “Из-под земли достану”

Внутри меня разливается тепло. Если хотя бы на мгновение забыть о том, что я видела своего мужа целующимся с другой девушкой, то могла бы сказать, что в эту секунду я счастлива.

Рома сейчас ведет себя так же, как было в самом начале наших отношений. Да даже месяц назад! Если бы я сказала, что мне чего-то хочется или что-то нужно, он, не задумываясь, дал бы мне это.

Что же изменилось за последние несколько дней?

Почему он внезапно так изменился?

Неужели и правда поверил Виктору, что я могла изменить своему мужу?

Телефон вздрагивает от входящего сообщения, и я опять вся в слезах.

Рома: “Я люблю тебя, моя маленькая”

Всхлипнув, блокирую экран и опять дышу-дышу-дышу.

– С мужем поругалась? – спрашивает Света, присев на край моей кровати. Я качаю головой. – Береги себя и ребенка. Вы теперь самые главные в семье, поняла?

– Спасибо, – выдаю дрожащим шепотом и сжимаю ее лежащую на моем плече руку.

Почему у меня нет подруг? Таких душевных, как Света и Лена, например.

Мне казалось, я в них не нуждаюсь.

А на самом деле поддержка нужна всем. И одного мужа для этой задачи недостаточно. Нужен кто-то, кто понимает тебя. Кто может посочувствовать и поддержать.

До ужина я смотрю мультфильмы на ноутбуке. Рома передал мне еще и наушники, так что я не мешаю девочкам. После ужина процедуры. Во время капельниц мы с девчонками болтаем о своих жизнях. Знакомимся поближе.

Света оказывается продавцом-консультантом из элитного бутика в центре города. Лена, как она сама себя называет, серийная декретчица. Но она делает и продает роскошный зефир в виде цветов. Обещает даже показать фотографии в соцсетях, как только из нее выдернут иглу. Это ее слова.

А после капельниц мы рассматриваем цветы в исполнении Лены и отдыхаем. Пока дверь нашей палаты не открывается, и на пороге не показывается медсестра.

– Родионова, – произносит со вздохом и качает головой. – Поставлю твоему мужу койку рядом с твоей.

– Он опять приехал? – удивляюсь и приподнимаюсь на локтях.

– Не просто приехал, а уже на этаже. Сюда я не впустила, но выйди хотя бы в коридор. Тоня, пять минут, не больше. Хватит с нас на сегодня приключений.