Глава 8

– Что? – спрашивает Рома внезапно севшим голосом. На лице испуг, а взгляд мечется от моего живота к лицу, и обратно. – Тоня, что ты такое говоришь?

– Ром, вызови скорую! – рявкаю на мужа и поднимаюсь.

Меня всю трясет от страха.

Я же только обрела своего малыша! Я не могу его потерять! Моя мечта только сбылась! И если что-то случится, это будет чертовски несправедливо!

Рома хватает меня за руки и помогает подняться.

– Да вызовешь ты наконец скорую? – произношу и стараюсь не дышать. Как будто если буду, то точно потеряю ребенка. – Отпусти, мне надо одеться.

Медленно иду в спальню, где достаю из шкафа одежду. Потом – в ванную, чтобы привести себя в порядок. Оттуда выхожу уже в спортивном костюме. Двигаюсь в прихожую.

– Куда ты собралась? – спрашивает муж, появляясь за моей спиной.

– Спущусь вниз, буду ждать скорую.

– Никакой скорой, я сам тебя быстрее довезу. Я уже все узнал, больница совсем рядом. Давай помогу надеть обувь.

Мне хочется оттолкнуть его, отогнать. Все сделать самой, чтобы не пользоваться его помощью. Но я слишком напугана и обессилена, чтобы отказываться от нее.

Рома помогает мне просунуть ноги в теплые угги, а потом и набросить дутое пальто.

Сам быстро прыгает в ботинки, накидывает куртку. Выпрямившись, хмурится и надевает на меня шапку.

– Перчатки надо? – спрашивает он.

– Ром, поехали, – отвечаю и открываю дверь.

Мы спускаемся вниз, и муж помогает мне забраться в машину. Оббегает капот и, устроившись за рулем, сразу срывает автомобиль с места.

– Нас уже ждут, – бросает он, хмуро глядя на дорогу. – Я позвонил и договорился. Ты только не волнуйся, ладно? Мне сказали, что там хороший врач на дежурстве. Блин, почему ты мне не сказала? – с каким-то сильным отчаянием спрашивает он, а потом протяжно сигналит машине впереди, которая еле тащится, но и не перестраивается, чтобы пропустить нас. – Ты будешь ехать?! – рявкает Роман. – Задрали!

– Ром, ты нас угробишь, полегче.

– Все будет хорошо, – отвечает он растерянно. – Наконец-то, – выдыхает, обгоняя машину, которая наконец подвинулась на соседнюю полосу. – Хорошо будет, слышала, Тонь? – повторяет и накрывает мою руку, лежащую на животе.

Я почему-то не отталкиваю. У Ромки непривычно прохладная ладонь. Это так странно. Обычно у него горячие руки даже зимой. Он и перчаток поэтому не носит. А сейчас вот холодная. Тоже от нервов, наверное.

– Тонечка, ты только не переживай, ладно? – ласково говорит он, а я отворачиваюсь и смотрю в свое окно.

Не хочу сейчас ни этого тона, ни его внимания. Он предал меня! Еще полчаса назад я была пустоцветом. Господи, с какой брезгливостью он произнес это. До сих пор перед глазами стоят его искривленные в гримасе точеные губы. А теперь я Тонечка?

Легонько отталкиваю его руку. Пусть катится к черту. Сейчас важен только малыш в моем животе. И я мысленно прошу его изо всех сил держаться за маму.

– Тоня, – зовет меня Роман, но я не поворачиваюсь.

– Просто довези меня до больницы, – севшим голосом произношу я, накрывая дрожащими руками свой живот.

В больнице мы идем сразу в приемный покой.

– Вам надо немного подождать, врач осматривает другую беременную, – говорит медсестра.

– Мы не можем ждать! Она может потерять ребенка! – восклицает Рома.

– Успойоктесь, мужчина, – спокойно отзывается медсестра. – Пациентка в кабинете врача тоже тут не из-за хорошего самочувствия. Так что присядьте и ждите.

– Долго? – нервно спрашивает Рома.

– Не знаю. Но если прием затянется, может, другой врач придет. Присядьте, не маячьте.

Рома подходит к кушетке, на которую усадил меня, и теперь курсирует перед моими глазами. Ходит из стороны в сторону, добавляя нервозности и мне.

– Может, ты поедешь домой? – спрашиваю, и он резко тормозит передо мной.

– В каком смысле?

– В прямом. Ты меня довез, дальше я справлюсь.

– Тонь, это же наш ребенок. Как я могу тебя оставить? Ты моя…

– Рома, твоя теперь эта Лиза. А я – нет, – говорю тихо, потому что медсестра, сидящая за столом, уже косится на нас.

В приемном покое слишком тихо, чтобы можно было не услышать наш диалог.

Мне даже становится стыдно за ситуацию в моей семье. Хотя стыдно должно быть Роману. Это он мне изменил. Он загулял с какой-то девкой, а не я. Но все равно чувствую, как щеки покрывает стыдливый румянец.

Я не люблю выносить на люди семейные дрязги. Но не всегда получается удержать это в себе.

– Валя, – из кабинета показывается врач – миловидная блондинка за пятьдесят. Кладет на стол карту беременной, – оформляй в стационар. Медсестра забрала ее, а ты оформи все документы и подними на этаж.

– Поняла. Лариса Владимировна, еще женщина к вам.

Врач оборачивается и смотрит на меня.

– Что случилось?

– Я беременна. Полчаса назад кровь пошла.

– Идемте в смотровую. – Я встаю и иду в кабинет, а Рома следует за мной. – Мужчина, а вы куда собрались?

– С женой, – отвечает Роман.

– Ждите здесь, в смотровую нельзя, – отрезает она и закрывает за нами дверь. – Раздевайтесь и на кушетку. Карта беременной есть?

– Я только… только сегодня узнала, – произношу дрожащим голосом.

– Ну? И врач не поставил вас на учет? – строго спрашивает она, глядя на меня поверх узких очков.

– Я не была у врача.

– А с чего взяли, что беременны? Может, просто критические дни начались?

– Тесты показали, – отвечаю, и голос просаживается.

Может, тесты соврали? Начинаю и правда сомневаться в своем положении.

– Тесты, значит, – тихо говорит врач и садится за стол. Быстро что-то печатает на клавиатуре. – Фамилия, имя, отчество, возраст, дата последней… Ой, вы что? – подскакивает из-за стола, когда я, качнувшись, хватаюсь за спинку стула, на котором сложила свою одежду.

– Голова немного… закружилась, – отвечаю вяло.

– Так, давайте-ка на кушетку. Сделаем УЗИ, дальше будет видно.

Ложусь и поднимаю кофту. Врач наносит на живот гель и водит датчиком по моему животу. Я смотрю на экран над кушеткой, на котором вижу только светлые и темные пятна. Пока что ничего не понятно, но я молюсь про себя, чтобы ребенок выжил, если я и правда беременна.

– Беременность есть, но, боюсь, надо чистить, – выносит вердикт врач, а я захлебываюсь воздухом. Все тело окатывает ледяной волной, заставляя меня задрожать.

– Как… чистить? – спрашиваю еле слышно.