Глава 10

– Тоня, что за…

Роман не успевает договорить, как я слышу за спиной:

– Родионова!

Оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на полную невысокую медсестру.

– Это я, – отзываюсь тихо.

– Пойдемте, вас уже ждут.

Повернувшись лицом к Роме, протягиваю ему его телефон.

– Если ты не сможешь привезти мои вещи, я пойму, – произношу, глядя ему в глаза. – Но если сможешь, буду благодарна.

– Тоня, – хмурится он.

Я не слушаю, что еще он хочет мне сказать. Развернувшись, следую за медсестрой.

Мы поднимаемся на этаж, я снимаю уличную одежду, а на обувь натягиваю бахилы, потому что тапочек у меня еще нет. Медсестра заводит в палату. Соседки по палате лежат в своих кроватях и с интересом разглядывают меня. Сажусь на край своей постели и натянуто улыбаюсь.

– Добрый вечер.

Мы знакомимся, обмениваемся диагнозами. Наверное, в такой ситуации это положено. У девочек разный срок беременности, но у всех уже видны животики. И только я пока еще с плоским.

– Родионова, укладывайся, сейчас поставим капельницу. Утром будет обход, врач все расскажет, – говорит медсестра, снова появляясь на пороге палаты.

– А помыться… можно? – спрашиваю тихо и чувствую, как краснеют щеки.

– Закрыт уже душ. Утром перед обходом можешь сходить. Я буду на смене, подойдешь часов в семь на пост. Заодно и баночку для анализов возьмешь. Девочки, по кроваткам и спать, вам нужен покой.

– Спокойной ночи, Ольга Степановна.

– Спокойной, девочки.

Выключив свет, она выходит из палаты. Горят только тусклые ночники над кроватями девочек. Через пару минут возвращается с системой и ставит ее возле моей кровати.

– Ложись давай, – говорит она, но звучит совсем не грубо.

Сбросив сапожки и положив сумку за подушку, снимаю вязаный кардиган, оставаясь только в футболке и леггинсах.

– Эта вещица тебе понадобится ночью, – кивает Ольга Степановна на кардиган, который я подталкиваю к стенке. – Топят у нас так себе. Удобно легла?

– Да, – киваю.

– Давай, поработай кулачком.

Ольга Степановна ставит капельницу и, повернув мой ночник так, чтобы он не бил в глаза, выходит из палаты, оставляя дверь приоткрытой.

– А ты что, без вещей? – спрашивает девочка, которая назвалась Светой.

– Меня муж быстро привез, я не собиралась на госпитализацию, – отвечаю. – Он должен привезти мои вещи.

– Ясно, – отзывается она.

Сделав глубокий вдох, закрываю глаза. Свободная ладонь ложится на низ живота. Шевелю губами, беззвучно обещая своему малышу, что мы все выдержим. Что у нас получится, и мы обязательно справимся.

Телефон в сумке начинает звонить, и я тихо чертыхаюсь. Пытаюсь одной рукой достать его, чтобы звук никого не тревожил.

– Простите, забыла выключить, – бормочу и наконец выдергиваю гаджет. – Да, Ром? – шепчу.

– Тонь, какие ночнушки? – спрашивает он. – Где их брать?

– Погоди секунду, – шепчу. – Девочки, простите, нужно мужу рассказать, где лежат вещи, которые мне нужны.

– Да говори спокойно, никто еще не спит, – отзывается Лена с дальней кровати.

– Хорошо, – выдыхаю и возвращаюсь к разговору с Романом.

Он спрашивает о каждой вещи из списка. Надо же, а раньше я не замечала, что он не знает, где у нас какие вещи лежат. Сейчас кажется, будто он тычется по шкафам, как слепой котенок.

– Я сейчас привезу, – обещает он в конце разговора.

– Поздно уже, наверное. Больница будет закрыта.

– Уточни у медсестры на посту.

– Ладно. Но я под капельницей.

– Короче, я еду, а ты как спросишь, позвони мне.

Когда капельница заканчивается, Ольга Степановна заходит в палату. Именно в тот момент, когда в контейнер посерединке падает последняя капля. Я договариваюсь с медсестрой, что она сама спустится в приемный покой, чтобы принести мне мои вещи. Звоню Роману и передаю все это ему.

– Я хочу увидеть тебя, – произносит он, а я сглатываю крупный ком в горле.

– Мне запретили вставать после капельницы.

– Тонь, нам надо поговорить. Что врач сказал? Сколько тебе еще лежать?

Хочется ответить, что ему с его Лизой хватит времени обустроить в нашем доме новое гнездышко. Судорожно втянув в себя воздух, проглатываю язвительный ответ. Элементарно боюсь, что Рома психанет и не привезет мне вещи. Вряд ли, конечно, он так поступит. Но этого нового Романа я не знаю. А рисковать не хочу.

– Пока не знаю. Утром будет обход и информация. Сейчас сказали лечь отдыхать.

– Я приеду утром, – обещает он. – Узнаю часы посещения и приеду.

– Не надо, – шепчу и, накрыв ладонью губы, всхлипываю. – Не приезжай.

– Тоня…

– Рома, это все.

– Тонь, я должен тебе в чем-то признаться, но хочу сказать это прямо в глаза.

– Не надо, Рома, – отвечаю тихо дрожащим голосом. – Я все сама видела. Больше нет нужды в оправданиях. Спокойной ночи.

Заканчиваю звонок и включаю беззвучный режим без вибрации. Вижу, что Рома тут же начинает перезванивать, но игнорирую это.

Больно и тяжело не ответить на звонок. Но еще больнее было видеть мужа с другой женщиной и понимать, что он уже не мой.

– Поссорились, да? – спрашивает Лена, и я слышу, как прогибается ее кровать, а потом – шарканье тапками по полу.

Она садится на мою кровать и поправляет волосы. У нее уже большой срок, живот кажется просто огромным, хоть она сама и не миниатюрная. Накрывает мою руку своей прохладной.

– Мой загулял, когда я тут оказалась, – признается она. – Меня сразу положили на недельку, все было нормально. Выписали, опять кровотечение, и врач сказал, что буду лежать до родов. Отпускают на выходные. Так я на седьмом месяце узнала, что он загулял. С соседкой, тварь такая.

– И что ты сделала?

– Ничего, – она пожала плечами. – А что я отсюда сделаю? Это наш третий ребенок, – она поглаживает живот. – Выйду с ним из роддома и прогоню этого кобелину нафиг. Зачем он мне такой? Будет гулять, а я – прощать? Не на ту нарвался. Мне всего тридцать два. Рожу своего кроху, побуду в декрете до детского сада, а потом выйду на работу. У родителей огород в селе, прокормимся как-нибудь. А ты что решила? Прощать будешь?

– Я только вчера увидела его с его… девушкой.

– С лярвой, – цедит Лена. – Девушкой таких существ назвать сложно.

– Кажется, она не знала о моем существовании.

– А, ну тогда, может, нормальная.

Я пожимаю одним плечом.

– Тебе теперь нельзя стрессовать, – кивает на мой живот. – Так что добро пожаловать на наш курорт. Наслаждайся и приготовься к страшным историям, если планируешь общаться с другими палатами. Но у нас тут правило. Хорроры сюда не приносить, ясно? Хватит того, что мы все тут с угрозами срыва. Так что только позитив и гребаные розовые пони.

Я улыбаюсь. Мне нравится Лена. Жестковата, но, кажется, открытая и добрая.

– Все, я пошла дочитаю главу книги и буду спать. Обход завтра рано. Карловна любит с самого утречка всех пощупать.

– Кто? – спрашиваю, когда Лена встает к моей кровати и, шаркая тапками, возвращается к своей.

– Завтра узнаешь. Классная тетка. Тонь, а это не твой там распинается?

Подняв голову, выхватываю в полумраке Лену, которая выглядывает в окно.

– Машина… – говорит она. – Бордовая, что ли.

Вскочив с кровати, тороплюсь к окну прямо в носках. Выглядываю. Действительно перед порогом приемного покоя стоит наша машина, а возле нее Рома, который что-то кричит, задрав голову вверх. Тут же из больницы вылетают два охранника и хватают его за руки.

– Ща скрутят твоего Ромео, – бросает Лена и идет на свою кровать.

А я прилипаю к окну и зажимаю рот руками, наблюдая за происходящим на улице.