Глава 24 · Тимур

Я с грохотом влетел в дом, выбив входную дверь плечом.

— Отойди от неё! — рявкнул на Олега.

Его лицо вытянулось и побледнело, будто он увидел призрака. Он встал со стула, шагнул назад, вскинув руки. Отступил.

Убедившись, что ее муж не в состоянии оказать сопротивления (видимо, еще слишком живы были в нем воспоминания о том, как я сломал ему челюсть), я повернулся к ней. И впервые за долгое время увидел её так близко.

Алла стояла, обхватив живот, словно защищая. От меня? Неужели я снова напугал ее?

Я шагнул ближе.

— Ты в порядке? — голос предал меня, стал низким, с хрипотцой. — Он тебя не тронул?

Она молча покачала головой.

Я чувствовал, как земля уходит из-под ног. Чёрт, как же я скучал. Как ненавидел себя за то, что отпустил. За то, что позволил себе думать, будто смогу заменить её кем-то.

Я едва держался на ногах. Это был удар под дых. Я все еще не мог поверить.

Она носит моего ребёнком. Это как пуля в грудь, только сладкая, искупительная. Как будто мир снова выдал мне шанс хотя бы один раз в жизни сделать все правильно.

Алла стояла передо мной, такая хрупкая и одновременно с этим такая сильная, а я не знал, как к ней подойти. Обнять или просто упасть перед ней на колени?

Всё это время я точно знал, где она, с кем, что делает, как выглядит и во сколько пьёт свой утренний кофе. Знал, потому что смотрел.

Я же, черт возьми, король прослушек и камер. Это моё оружие.

После того, как она написала мне, чтобы я оставил её семью в покое, я отдал приказ. Один из моих людей пришёл в их дом под видом рабочего из интернет-компании. Двадцать минут — и всё было готово. Микрофоны, камеры. Плюс жучок под капотом её машины.

Я не мог объяснить даже самому себе зачем мне все это нужно.

Чтобы защитить её? Чтобы держать под контролем? Или чтобы хотя бы иногда слышать её голос?

Может быть, всё и сразу.

Я знал, как это выглядит со стороны. Болезненно. Навязчиво. Наверное, даже мерзко.

Но я не мог иначе.

Я говорил себе, что делаю все это, чтобы быть рядом, если она вдруг попадёт в беду. Чтобы никто не посмел ее тронуть. Потому что пока она рядом с этим трусливым ублюдком, я не могу быть уверен в ее безопасности.

А еще я хотел слышать ее голос. Видеть ее лицо хотя бы иногда.

Я приезжал туда, где была она. Припарковывал машину на безопасном расстоянии, выключал фары и просто смотрел. Как она выходит из магазина. Как спешит на деловую встречу. Как уставшая, бредёт к своей машине после очередного светского приёма с этим… цирковым клоуном, ее мужем. Моё сердце каждый раз болезненно сжималось.

Это была пытка — быть рядом и не иметь возможность даже прикоснуться.

Именно так я узнал, что она зачастила в клинику. Сначала я решил, что у нее нервное истощение. Выглядела она неважно — бледная, растерянная, осунувшаяся. Всё-таки в последнее время на нее слишком многое навалилось. Но я не был бы собой, если бы не захотел знать точно.

Я подкупил врача, и он рассказал мне.

В тот момент я забыл, как дышать. Словно бетонный потолок обвалился на мою бедную голову.

Беременна.

Так вот почему она оттолкнула меня, потребовала оставить её семью в покое! Вот почему вернулась к Олегу, который ее предал!

Она носила его ребёнка.

Наша безумная, безрассудная страсть была… ошибкой? Временным помутнением? Отчаянной попыткой мести, которую она хотела стереть из памяти?

Я рвал себе сердце изнутри бесконечными воспоминаниями о том коротком времени, когда мы были вместе. Молоденькие эскортницы, которыми я себя окружил, не помогали — пустой анальгетик.

Я стал злым. Нервным. Меня бесили даже собственные люди

Я бесконечно злился на нее, но все равно никак не мог отпустить…

Она — мой наркотик. Мой личный ад. Никто не смотрел на меня так, как она. Никто не бросал вызов моим демонам. Никто не сводил с ума. Ни одна женщина не имела надо мной такой власти.

Я знал, что её муж не даст ей пропустить сегодняшнее мероприятие. Притащит её туда — беременную, усталую, вымотанную — потому что ему наплевать на её состояние. Главное — чтобы картинка со счастливой семьёй вышла убедительной.

Я хотел попасться ей на глаза.

И взял с собой модель из эскорт-агенства. Молодую, глупую, но эффектную. Я хотел, чтобы Алла увидела нас вместе. Увидела, как я улыбаюсь. Как кладу руку на чужую талию. Как легко и быстро я будто бы её забыл.

Я жаждал этой встречи. Я ждал её взгляда. Хотел убедиться, что она посмотрит сквозь меня — холодно, равнодушно, как смотрят на бывшего, который давно забыт. Или с сожалением, как смотрят на досадную ошибку.

Тогда я бы понял: у неё не осталось ко мне ничего. И это была не любовь. Это был бунт, способ насолить мужу. И тогда, наверное, я бы успокоился.

Но…

Если бы я хотя бы на секунду увидел в её глазах боль…

Если бы хоть тень забытого чувства мелькнула на её лице…

Я был бы готов бороться до конца и вернуть её.

Даже с чужим ребёнком в животе. Плевать. Я бы забрал её. Увёз. Спрятал.

Но Алла сбежала, едва взглянув на меня. Однако я успел увидеть, как задрожали её плечи. Как она вытирала слёзы, когда садилась в авто.

И я поехал за ней. Думал, может у нас получится поговорить. Сидел в своей машине напротив её дома, как глупый школьник перед дверью девочки, в которую влюблен.

Как последний идиот.

Я не привык ждать. Не привык сомневаться. Я всегда знал, чего хочу — и всегда это брал. Наскоком, нагло, дерзко. Так было всегда.

Но с ней — всё иначе.

Я хотел зайти. Просто посмотреть на нее. Сказать пару слов.

Но не решился. Чёрт, я — и не решился!

Но я уже однажды слишком резко вторгся в её жизнь. С кулаками, угрозами, ревностью. Едва не убил ее мужа.

И она испугалась. Отшатнулась от меня.

Я пообещал себе, что никогда не повторю эту ошибку. Никогда снова не стану причиной страха в ее глазах. Я должен был доказать, что я не только монстр, каким она меня увидела.

Не знаю, сколько времени прошло в томительном ожидании. Я не мог уехать, но чем дольше сидел, тем больше сомневался.

Когда я уже почти решился действовать, было уже поздно — ее муж вернулся домой. У меня снова зачесались кулаки.

Но я вовремя остановился. Смог заставить себя.

Интуиция подсказывала мне, что в этот вечер что-то важное должно решиться, и я не прогадал. Воспользовавшись установленной в доме аппаратурой, я услышал разговор, в котором Алла говорит, что хочет развода.

И еще кое-что…

— Ты же сам должен понимать, что он не от тебя…

— От него? Ты носишь ребёнка этого отморозка? Всё это время ты играла со мной, а сама носила его ребёнка⁈

Мир пошатнулся.

Я не сразу понял, что перестал дышать. Легкие будто схлопнулись. Сердце сжалось в кулак. Я думал, она вычеркнула меня. Забыла.

А она… носит моего ребёнка.

Я ворвался к ним в дом, как дикий вихрь.

Теперь она стояла передо мной.

Моя женщина. И наш ребёнок.

Как я мог её отпустить?

Я сжал кулаки, стараясь держать себя в руках. Не испугать её. Не выдать, насколько я на грани.

Теперь она может выгнать меня, сказать, что ненавидит, закрыть передо мной дверь.

Но я не отступлю.

Теперь у нее внутри — часть меня.

Не результат мимолётной слабости или ошибки. А жизнь, которая зародилась, чтобы дать нам шанс стать самыми счастливыми.

И я не позволю, чтобы Алла думала, будто мне плевать. Не позволю, чтобы решала за нас двоих. За троих.

— Алла… — снова заговорил я. — Ты позволишь мне… Быть рядом?

Она молчала. А я впервые в жизни по-настоящему боялся ответа.

Я не знал, как будет дальше. Но я знал одно: теперь я не отступлю. Ни за что.