Глава 25. Илья

Опять этот долбанный снег. Сквозь него плохо видно…

Вспоминаю свидание с Динкой. Она всё же выпросила у меня какую-то жуть. Куртка в стразах, как у суперзвезды. Я не знаю, какой! Кроме этого мы ей купили кроссовки. На огромной подошве. И маленький «стильный» рюкзак. Не знаю, что в нём такого уж стильного?

Наш шопинг представлял собой следующее. Пока она примеряла одежду, я стоял за пределами магазина. Пробовал заходить внутрь, но продавщицы косились.

А так Динка крутилась у зеркала, а я читал новости на смартфоне. И подходил, когда нужно платить. Так я отверг пару платьев. Джинсы с огромными дырами и весьма облегающий топ.

— Па! — возмутилась она.

И продавщица поддакнула:

— Тренд этого лета.

Пришлось уступить…

Мы поели ходдогов. Динка любит сосиски! Она заказала вдобавок молочный коктейль, пирожок и картошку. Ела с таким аппетитом, будто Настя морила дочь голодом. В туалете застряла надолго. А вернулась довольная, будто встретила там кого-то.

— Всё нормально? — спросил я.

И сам отлучился. В туалете взглянул на себя. Сделал дело. А когда шёл назад, то увидел, что Динка общается с кем-то. Компания из пяти человек, в которой было три парня. Я прикинул навскидку: три на три. Вполне может быть.

— Ну ладно, пока! Мой идёт, — услышал я Динкино.

Её одноклассницы, коими были девчонки, с интересом окинули взглядом пришедшего. То есть — меня! Я поздоровался. Пригласил их за стол.

— Ой, па! — одёрнула Динка.

— Да нет, спасибо, — одна из её подруг оказалась более вежливой.

Я прикинул, что парни на пару лет старше. Ровесники в этом возрасте не выглядят такими крутыми. Если только они не ровесники Дени?

Когда они ушли, я небрежно спросил:

— Друзья твои?

— А! — отмахнулась она. Покраснела. Это у них с Настей общее. Краснеют они одинаково.

Динка скрывает! А ведь кто-то из этой троицы ей явно небезразличен.

— Мышонок, ты же знаешь, что можешь мне всё рассказать?

— Ты про что? — озадачилась Динка.

— Ну, — я оттопырил губу, — Если вдруг кто-то обидит тебя.

Она усмехнулась:

— Конечно.

Хотелось спросить ещё что-нибудь, но я знал, что добром не окончится. Динка замкнётся! Или хуже того — достанет смартфон.

— У нас отчётный концерт в марте. Придёшь? — вдруг спросила она.

Я закивал:

— Да, конечно!

— Для массовки, — пояснила дочура.

— Цветы покупать? — спросил я, для вида.

— Ой, па! Не позорь меня только, — фыркнула Динка.

Я гордился тем, что дочь ходит на танцы. И занимает призовые места. Но только до тех пор, пока она была маленькой. Сейчас что-то в ней безвозвратно менялось. И мне так хотелось как-то застопорить этот процесс.

— А места, я надеюсь, поближе?

— Ну, как обычно, — сказала она и достала смартфон.

Я поник. Наверное, слишком заметно? Ведь следом за этим Динка сказала:

— Щас, я отвечу. Пару сек.

И принялась отвечать. На щеках появились игривые ямочки. Я бы всё отдал в этот момент, чтобы глянуть, кому она пишет! Наверняка, её друг посылает ей смайлик?

— Кто там? — спросил без нажима.

— Подружка, — сказала она.

— Наверное, пишет, какой у тебя стрёмный отец?

— Ты не стрёмный, — обиделась Динка.

Я улыбнулся и сделал открытие. Насколько сильно дочь была в мать, настолько же они были разными.

И тут же подумал о Насте… Она стыдилась смотреть мне в глаза после того разговора. Как будто жалела, о том, что призналась! А, может быть, так? Может, соврала? Скорее всего.

Влечение может быть сильным, но слово «люблю» говорят только тем, кого любят. Как давно я его говорил? Уже и не вспомнить. Снежане всё время нашёптывал: «Я тебя тоже». А Насте… Дарил поцелуй.

Не знаю, зачем я стою рядом с этим сараем. В этих зарослях. Да ещё и с собакой в салоне. Джек недоволен. Конечно! Вместо того, чтоб гулять и гадить, где придётся, он вынужден сидеть здесь и скучать.

Я представляю, что должен встретиться с этим механиком. Выяснить, так ли он заинтересован в общении с ней? Так ли безгрешен? Но не знаю, с чего начать. Если Эльдар отозвался мгновенно. У него была миссия! Он спасал её от меня. То здесь — совершенно другое…

Стою и смотрю. Представляю себя один на один с этим парнем. Что я скажу ему:

— Ты Настин ёб*рь? Сраный альфонс! — не замечаю, что говорю это вслух.

Джек дёргает ухом.

— Херовое начало, — делаю вывод.

Можно сказать ему правду. Что я — её муж. Бывший муж. Или нынешний? Представляю, как тот удивится, услышав такое…

— Она сказала мне, что в разводе, — копирую голос механика.

— Она соврала! — отвечаю ему.

Джек поднимает голову. Заинтересованный происходящим.

Тогда впору и морду набить! На правах её мужа. Правда, Настя… Она не простит! И уж точно больше не пустит меня на порог. А так… Я могу появляться там изредка, ковырять свои старые раны…

«На горизонте» движение. Подъехала тачка. В окне вижу свет. Он становится ярче. Из форда выходит девица на шпильках. Идёт к гаражу.

«Как она водит машину на шпильках?», — думаю я. И в этот момент открывается дверь…

Фигура в проёме маячит недолго. В ожидании гостьи, мужчина стоит, опираясь рукой о косяк. Лица не видно, за то видно рост и футболку.

— Вроде как, та же? — пытаюсь понять.

Жалею о том, что не вышел. Теперь, если хлопать дверьми, то меня обнаружат. Ещё и Джек, который проснулся и бдит!

«Подожди, подожди», — я движением пальца активирую камеру на смартфоне. И приближаю, чтобы было видно — сначала авто, припаркованное у входа, а затем и сам вход. Где топчется девушка.

— Офигеть! Ты это видишь? — ощущая какой-то азарт, вопрошаю у Джека.

Тот возбуждён и виляет хвостом.

— Только не лай, я прошу! — умоляю я псину.

И продолжаю снимать закрытую дверь. Кадр обрывается. Ещё раз веду объективом к машине. Номер не видно. Но и так ясно, что это не красный Фиат. А это — не Настя.

Выдохнув, думаю. Долго и тщательно. Что мне делать с полученным материалом? Ощущаю себя корреспондентом, который заснял редкий кадр. Только денег мне за него никто не заплатит.

Смотрю его снова и снова. В груди так свербит! Ведь это же правильно? Я должен так сделать…

Веду языком по губе, замерев над экраном.

— Как думаешь? — обращаюсь я к Джеку.

Он, конечно, молчит.

Вспоминаю её сладкий стон, и физиономию сына, когда тот увидел меня. На душе сразу пакостно! Этот мудак прихватил себе треть. Осталась Дианка. Вот только зачем ему это? Точно, альфонс! Иного быть просто не может…

«Думаю, ты должна это знать», — пишу, прикрепляю улику и нажимаю отправить.

Резкий выдох!

«Глупышка», — думаю я. Ну, какая любовь? Тут вполне объяснимый подтекст. «Баба расстроена, бабу нужно утешить», — так он звучит. Утешил? А теперь отвали!

Она молчит, и я проверяю, дошло, или нет. Неужели, настолько расстроена? Что даже не станет звонить, обвинять меня в том, что я — гад? Жду несколько долгих минут, а затем завожусь.

Салон наполняет загадочный запах. Я морщусь, пытаюсь нащупать источник. Джек виновато понурил лохматую морду.

— Сссука, — цежу я сквозь зубы.

Хорошо, что обивка из кожи. Хотя бы не впитается…

Она звонит через час, когда я уже дома. Наверное, часа хватило, чтобы всё осознать? Не ожидая благодарностей, я, тем не менее, растерянно слушаю речь:

— Самойлов, я тебя предупреждаю, прекращай шпионить за мной! Иначе я подам заявление в суд! Тебе ясно?

— Но…

— Не лезь в мою личную жизнь! Ты мне больше никто, тебе ясно?

— Насть…, - пытаюсь я вставить хоть слово.

Она шмыгает носом. Наверное, плакала…

— Не звони мне больше!

Звонок обрывается. И я ошалело смотрю на смартфон. Кажется, даже во время развода она не была так расстроена?

Отбросив его, я продолжаю листать. Каналы мелькают один за другим.

— Аисты создают союзы на всю жизнь. Самец постоянно находится со своей избранницей, помогает ей высиживать птенцов, кормит ее и охраняет, — звучит из телевизора.

Щёлкаю дальше.

— Итак! Только сегодня! Только в нашем эфире вы можете приобрести потрясающий лот. А именно, приспособление для сбора собачьих экскрементов.

«Фекалий», — рассеянно думаю я. И ненадолго задерживаюсь, чтобы получше рассмотреть это чудо дизайнерской мысли. Это — совок! Небольшого размера. Который больше походит на клюв тупоносой птицы. Внутри есть мешочки, для «бесконтактной уборки дерьма».

Бросаю взгляд в сторону, где в своей лежанке у батареи спит Джек. Точнее, не спит, а шпионит, приоткрыв один глаз.

— Ага, не дождёшься, — злорадно ему говорю и щёлкаю дальше.

На музыкальном канале девица трясётся и громко поёт:

— Во Вселенной ты был господин,

И никто вокруг, только ты один.

Но оказалось, что ты не незаменим,

Я открываю мир других мужчин!

И, повторяя эту фразу, начинает ритмично покачивать задом. Барби, мать её! Половин ей, видите ли, мало.

Выключаю звук. Вот! Так намного лучше. И, вспомнив про пиво, ещё недопитое мною, услаждаю свой жаждущий взор.