Глава 44. Настя

На часах уже половина седьмого. А стол ещё не накрыт. Наспех проверив готовность картошки, вручаю дочери стопку тарелок:

— Неси! Не разбей!

Она, преисполнившись гордости, тащит их в зал. Деня, попавшийся ей на пути, получает обидное слово. Но тут же бросает в ответ что-то хлёсткое. Я привыкла к их вечной вражде. Знаю, что любят друг друга! Оттого и враждуют. Им проще кусаться, чем выразить эту любовь.

— Чем помочь? — интересуется сын.

Я изучаю все ёмкости в поисках сыра. Который Динке было поручено натереть.

— Ничем. Главное, не мешать!

— Понял, — кивает Денис и выходит курить на террасу.

Вернее, он делает вид, что стоит у ограды. Но запах не сбить даже мятной жвачкой, которую он постоянно жуёт. Зря я ругалась на Витю! Это — наследственность. Но я запрещаю курить. И его попросила следить за Давидом. Всё без толку! Мальчики. Их солидарность друг с другом не знает границ.

— Дина, где сыр? — возмущённо смотрю на тарелку.

Дочка, войдя, прячет взгляд:

— Я его съела.

Вздыхаю. Достаю с верхней полки остатки. Вручаю ей:

— Три!

За то, что она стала есть, я готова простить ей любую оплошность. Даже тот поцелуй у ворот, невольным свидетелем коего стала на днях…

Подъезжаю и вижу. Стоят. Хоть бы что! Он — на байке. Она — уже слезла. Даёт ему шлем и целует по-взрослому, в губы.

Я не стала шуметь. Тихо вышла, захлопнула дверцу машины. Этот звук испугал «голубков». И они разлетелись. Один чуть не выпорхнул.

— Стоять! — прокричала вдогонку.

Парнишка застыл на распутье. А Динка прилипла к калитке.

Я приблизилась, глядя на спину Ромео. Куртка с черепом, джинсы в лохмотьях и ботинки с протектором, как у колёс.

— Гоша? Он же Гога, он же Гора, он же Жора, — сложа руки и встав между ними, я попросила его, — Ты можешь снять шлем?

Он стянул, обнаружив свою физиономию. А на ней — разноцветный фингал.

— Здравствуйте, Анастасия Валерьевна, — пробормотал, глядя вниз.

— Витальевна! — поправила Динка.

— Ви-витальевна, — выдавил он.

— Это кто тебя так? — подзадорила я.

— Это Деня! Козёл! — объяснила дочурка.

Я сдержалась, решив побеседовать с сыном. Вздохнула:

— У тебя есть права? — обратилась к «водителю».

Байк его, вровень с хозяином, иллюстрировал весь хулиганский набор. Разрисованный бак, руль в «наколках», сидушка, на которой он возит мою бестолковую дочь.

— А… д-да, — коротко бросил герой и провёл пятернёй, убирая со лба тёмно-русую чёлку.

— Я бы хотела на них посмотреть, — сказала я с лёгкой усмешкой.

Он облизнулся. Соврал! Но скрыл этот факт убедительной фразой:

— Я учусь на права. И вожу осторожно. Всегда надеваю шлем.

— Я надеюсь, — ответила сдержанно, — И как далеко ты живёшь?

Парень, ровесник Давида, никак не решался взглянуть мне в глаза. Как тот самый кот, что отведал «хозяйской сметаны».

— Я из Михнево. Но вообще, живу здесь, у сестры.

Волевой подбородок, широкие скулы. Хоть и скрытный, но очень осмысленный взгляд. Пацан из рабочих окраин? Представляю себе его дом. И отец, вероятно, из пьющих?

— Ваша настойчивость очень похвальна. Но вам не кажется, Игорь, что Дина ещё слишком мала для любви?

— Мам! — взъерепенилась Динка.

Но её кавалер не упал в грязь лицом. Пронзительный взгляд его карие глаз умолял и грозил одновременно.

— Я думаю, что у любви нет возраста, если она настоящая, — произнёс без запинки.

Я усмехнулась в ответ:

— Полагаю, вы взрослый и знаете, какая ответственность вас ожидает, если любовь перейдёт в горизонтальную плоскость?

— Мам! — пискляво взмолилась Дианка.

Её кавалер напряжённо сглотнул. Не мальчик уже. Но ещё не мужчина! Самый возраст для плотских утех.

— Я знаю, — ответил он скорбно. И взгляд лучше всяческих слов, отразил глубину его мук.

— Надеюсь, что так, — подытожила я.

— Мне пора, извините, — он взял в руки шлем. И, прежде чем спрятаться в нём, произнёс, — Очень рад познакомиться с вами.

— А уж как я рада, — вздохнула в ответ.

Динка махнула ему на прощание. А мне захотелось сказать ей, что он нам не ровня. Но я прикусила язык! Ведь на пятничный вечер уже пригласила к нам в дом своего кавалера. И очень хотела, чтобы дочка его приняла…

В дверь звонят. И я, поручив дочери посыпку картофеля сыром, иду открывать. Витя, держа два букета в обеих руках, выглядит очень забавно. Я улыбаюсь ему! Он успевает сорвать с моих губ поцелуй, пока в прихожую входит Денис.

— О! Привет, — говорит по-мужски.

Я оставляю их и возвращаюсь на кухню, чтобы сунуть картошку обратно в духовку. Слишком рано пришёл! Говорила же, в семь. А сейчас только без десяти.

— Дин, найди вазу, пожалуйста, — велю я Диане. И, отогнав от противня, ставлю его «доходить». Мясные кусочки томятся на дне в ароматном бульоне. Луковые колечки лежат поверх. И тонкие ломтики жёлтой картошки покрывают густой чешуёй наше блюдо.

«Сыр зарумянится, будет готово», — думаю я.

Динка-помощница, взяв с подоконника банку, уже наполняет водой.

— Я же вазу просила! — раздражаюсь, но тут же себя осекаю, — Ладно, давай сюда.

Букет из сиреневых роз и белых тюльпанов смотрится очень эффектно. Пока я решаю, нести его в зал, или оставить на кухне, Динка уже принимает второй. Витя, войдя, преграждает нам путь.

Смотрю на дочь, нервно сглатываю. Ожидаю, что будет…

— Здрасте, — говорит ему Динка. Окинув презрительным взглядом чужого мужчину в стенах её дома.

— Ого! Да ты просто красотка! — восхищается Витя и вручает букет. На этот раз он в корзине. Несколько розовых роз и большая тигровая лилия. Динка должна оценить.

— Спасибо, — кивает она, принимая с таким снисхождением. Или мне только кажется?

— Там внутри есть губка, её нужно поливать…, - начинает Витя.

— Я знаю, — прерывает она.

— Я Виктор, — представляется он.

— Дядь Витя, — поправляю я.

Динка, фыркнув, бросает:

— Очень приятно познакомиться.

Мы дружной толпой отправляется в зал. Дочь ставит букет на комод. Кажется, даже не рассмотрела. А ведь он достоин внимания! Я нюхаю свой, наслаждаюсь немного и ставлю его рядом с первым.

Тарелки на обеденном столе так и стоят друг на друге.

— Дина, ну я же просила расставить! — вздыхаю. Принимаюсь сама расставлять. Дочь помогает раскладывать вилки. Долго думает, как положить. Мастерит из салфеток подложку.

Деня, выхватив у неё из рук одну, поддевает кусок колбасы.

— Подождите! Сейчас горячее будет, — предупреждаю я.

— Пахнет божественно, — Витя в предвкушении потирает ладони. Он специально не ел, я сказала, что буду готовить.

Спешу на кухню за противнем. На столе остаются салаты, нарезка и хлеб. Знаю, что часть колбасы будет съедена уже к моему возвращению. Витя — любитель поесть! Как и сын.

Когда главное блюдо опускается посередине, я сажусь. Сердце бьётся так сильно, когда понимаю, что Витя впервые в гостях. У меня! Точнее у нас. У Давида. У Динки.

Дочка сидит, равнодушно листая каналы на телике.

— О! Останови! — просит Витя.

Она хмурится, глядя в экран:

— Что это?

Тут я на её стороне.

— Опять про машины? — вздыхаю.

— Лучше музончик, — советует Динка и включает музыкальный канал.

— Это чё, разве музыка? — морщится Деня, увидев попсу. Он у нас — репер! Это, вроде как, модно сейчас.

— Может быть, что-нибудь про животных? — предлагаю я.

Но меня никто не слушает. Денис пытается отобрать у дочери пульт. Дианка водит плечами, пританцовывая, и не желая сдаваться. Один только Витя сидит, подперев кулаком подбородок, и смотрит… Не на меня! На картофель.

— Давайте кушать уже! — командую я на правах хозяйки дома.

Сок разлит по стаканам. Салаты разложены по тарелкам. Витя, испробовав, жадно мычит. Деня ест молча. Дочь, как всегда — ковыряет.

— Что ты там выковыриваешь? — бросаю.

— Оливки! — выдаёт старший брат.

— Оливки полезные, их нужно есть, — подключается Витя.

— Ага! А то так мелкой и останешься, — хмыкает Деня.

— Денис! — я толкаю его под столом.

— Хочу предложить тост! — неожиданно Витя берёт свой стакан, — За вашу маму, которая так старалась и приготовила столько вкусняшек.

Я усмехаюсь. И чокаюсь первой. Дочь, закатив глаза к потолку, берёт свой стакан. А Деня смущённо ведёт языком по губе. Он до сих пор считает себя нашим сводником.

— А у вас дети есть? — интересуется Динка.

Витя качает головой:

— Пока ещё нет.

Это «пока ещё» ускользает от Динки. Но не от меня! Я ловлю его взгляд и кусаю губу, продолжая смотреть на дочурку. Что ещё она выдаст?

— Значит, вы не были замужем? — продолжает она.

— Замужем не был, — со всей серьёзностью отвечает ей Витя.

— Женат, тупица! — издевательски фыркает брат.

— Денис! — повышаю я голос.

— И женат тоже не был, — отзывается Витя.

— А почему? — смотрит Дина. Ей безразличны подколы Дениса. Она выбрала новый объект.

Витя в ответ пожимает плечами:

— Ну, не встретил ту, на которой хотел бы жениться.

Я про себя выдыхаю. Достойный ответ. Но вопрос, который следует дальше, ставит Витю в тупик.

— А когда встретите, то женитесь?

Он, поняв свой прокол, усмехается:

— Запросто!

— Ммм, — отзывается дочка. И долго молчит. Мы едим. Я молюсь про себя, чтобы реклама скорее закончилась и начался новый трек.

— Нереально вкусно! — восхищается Витя.

— Это ты ещё борщ не пробовал, — добавляет Денис.

— Обожаю борщ! — Витя берёт бутерброд.

— А где вы нашли мою маму? — интересуется Динка. Звучит так, словно Витя и вправду нашёл меня где-нибудь на дороге.

— Ааа… в автосервисе, — говорит он ту версию, которой мы оба придерживаемся на людях. Решив, что тот ужин в «Обжорке» останется нашим секретом.

— Класс! — выдавливает Динка. На её взгляд это не слишком-то романтично звучит. Зато честно.

Витя задумавшись, вспоминает.

— Твоя мама мне сразу понравилась, — улыбается он.

— А вы ей? — парирует дочка.

Вот же засранка! Невозможно её просчитать.

Витя хмыкает:

— Думаю, нет.

В его понимании он до сих пор мне не нравится. Хотя я постоянно пытаюсь его убедить.

Динка, бегло его оценив, пожимает плечами. Этот жест, обращенный ко мне, говорит: «И что ты нашла в нём?».

«Помолчи», — отвечаю я взглядом. Тут начинается новый трек. И на какое-то время «вынимает» её из беседы.

— А этот как называется? — указав на салат, интересуется Витя.

— Нежный мужчина, — отвечаю ему.

По взгляду вижу — не верит. Думает, я с ним заигрываю? И это при детях-то?

— Правда! — кладу ему ложку салата.

Попробовав, он закрывает глаза:

— Действительно, нежный, — и хотя речь идёт о салате. Я отчётливо вижу подтекст: «Я буду таким же нежным, как этот салат».

Смущённо кусаю губу:

— Спасибо.

Денис ест до тех пор, пока не набьёт себе брюхо. Быстро и почти безостановочно.

— Ты хоть жуй! — говорю я ему.

Второй тост мы пьём за знакомство. Третий — «за дам». А четвёртый Витя решает посвятить той машине, что якобы нас познакомила.

— За красный Фиат, пускай ездит исправно.

Дочь ухмыляется, пить не спешит.

— Между прочим, эту машину папа маме подарил, когда я родилась, — слышу беззлобный, застенчивый голос. Звучит так невинно! Впервые… Витя раньше не знал.

Он косится на меня. Отпив, ставит сок:

— Хороший подарок.

Я еле слышно дышу. Хочу провалиться сквозь землю! На помощь приходит Дениска:

— Неравноценный обмен, по-моему, — взгляд, которым он награждает сестру, просто исходит злорадством.

— Ты имеешь ввиду, что нужно было дарить как минимум Порш? — отвечает она.

— Правильно будет Порше, с ударением на первом слоге, — замечает Витя. Он всегда поправляет меня, если я коверкаю автомобильные «термины».

— А мне больше нравится Порш, — цедит Динка.

Просто из вредности!

Давид оживляется:

— Вообще-то, я имел ввиду, что можно было обойтись великом.

Динка кривится:

— Какой же ты мерзкий!

— И вот так постоянно, — произношу в адрес Вити вполголоса.

Он берёт мои пальцы. И молча сжимает. Тем самым давая понять, что я не одна.

Остаток ужина мы говорим на отвлечённые темы. Их оказалось не так уж и много! Но, когда Витя упоминает, что бензин добавляют в косметику, Динка берётся ему возражать:

— Как? А откуда вы знаете?

— Из надёжного источника, — отвечает Витя.

Динка испуганно слушает, как бензин улучшает какие-то свойства, удешевляет и консервирует одновременно. А после хватает смартфон.

— Об этом не пишут, — серьёзно осведомляет нас Витя.

— В смысле, вообще? — дочь удивлённо глядит.

Тот стойко выдерживает взгляд:

— Ну, это же не экологично. Кто станет писать о таком? Это делают тайно.

Она кусает губу, да так и сидит. Очевидно, размышляя, сколько бензина измазала на себя за всё это время.

— Правда, что ли? — спрашиваю я, провожая.

Вечер закончился быстро. Я желаю продолжить его. Извиниться. Но Витя меня обнимает:

— Здорово я придумал?

— Мой выдумщик, — прячу лицо у него на груди.

— Я был убедителен? — произносит Витя. Руки ныряют под полы пальто. Хватают за талию.

— Более чем, — шепчу, подставляя лицо поцелую.

После мы с дочерью моем посуду. Точнее, я мою! А она только старательно трёт полотенцем и ставит на стол. Я не пытаюсь её обвинять в красноречии. Спасибо на том! Но Динка задумчива и молчалива. И я порываюсь спросить, что случилось. Однако она опережает меня:

— А ты тоже родишь себе кого-нибудь?

— Что? — выключаю я воду.

Динка, не глядя, бросает:

— Как папа.

Я кладу губку:

— С чего ты взяла?

— Ну, — она пожимает плечами, — Мало ли.

— Нет! — спешу убедить её. А точнее — себя! Как бы Витя ни намекал, но я не готова к такому. Ребёнок. Пелёнки. Болячки. Бессонные ночи. Всё это по новой. Беременность. Роды. О, нет!

Динка хмыкает:

— Ладно, — и тень невесомой улыбки скользит по щекам.

Так вот чего она боится? Что я рожу себе младшего?

— Мне и вас с Денисом хватает, — меняю я тему, — Хватит вам ссориться! Я же его наказала за рукоприкладство. Конфисковала дрон.

— Этого мало, — хмурится Динка, — Пусть извинится!

«Вот с этим гораздо труднее», — думаю я. А вслух говорю:

— Хорошо, я скажу ему.

Динка не верит. И правильно! Ведь заставить Дениса просить извинений всё равно, что об стену горох. Этим он точно — в отца!

— А как его фамилия? — интересуется Динка.

— Витина? — я опускаю глаза, — Харитонов.

— Ммм, — отзывается Динка. Продолжает задумчиво драить тарелки. Но вдруг пугается собственным мыслям, — А, если вы поженитесь, то мне тоже придётся менять фамилию?

— Что ты удумала? — хмурюсь я, — Нет! Никто не собирается жениться.

— Странно, — хмыкает Динка, — Значит ты не та, на ком он хочет жениться.

Я уязвлено молчу. Значит, не та. Хотя фраза, которую он произнёс за столом, была лишь формальностью, но сейчас она кажется важной.

— Да ладно, не парься, мам! — утешает дочура, — Он всё равно не подходит тебе.

— А кто же мне подходит по-твоему? — уточняю я сдержанно.

Динка вздыхает:

— Ну, дядя Эльдар, например.

— Мы с дядей Эльдаром друзья, — решаю напомнить.

— Подумаешь! — фыркает Динка, — Маринка тоже сначала дружила с Антоном, а потом они стали встречаться.

Речь о подруге, всего годом старше её.

— Молодые да ранние, — шепчу я под нос, и вдруг вопрошаю, — А Маринка твоя ещё девственница?

Динка едва не роняет тарелку:

— Конечно! Ты что?

Я выдыхаю. Грожу Динке пальцем. Тот в пене. И выглядит эта угроза забавнее некуда! Динка в ответ усмехается. Ставит тарелку на стол.

— Я читала, что у девственниц не появляются морщины, — объясняет она.

— Да что ты? — вздыхаю, — Так вот в чём секрет.

Динка кивает с таким умным видом, как будто открыла мне истину. И я с лёгкой жалостью думаю, что Ромео придётся несладко. Ибо эта причина для Динки весомее всех.