Глава 46. Настя

Меня угораздило родиться весной. А именно, в мае. Говорят, что тем, кто родился в мае, всю жизнь суждено маяться. Но я не чувствую этой маеты. Напротив! Мне нравится май. Это время немыслимой смены сезонов. Когда мир вокруг делится своей красотой. Не март, не апрель есть начало весны. Ведь именно май знаменует рождение нового.

Число, иногда выпадало на пятницу. И тогда мой особенный день становился мистическим. Пятница 13. Однако же в этом году, он выпал на среду. И я принимала свои поздравления с раннего утра.

Ночью прислала открытку Иннуся. Наша третья подруга в компании. Выйдя замуж, она укатила на север, за мужем. Он у неё из военных. Да там и осталась! И уже родила ему трёх с половиной детей. Почему с половиной? Оказалось, Иннуся беременна снова. И это в её 42!

Мама засы́пала радостью. Поздравила, как полагается, предупредив, что сорок лет — возраст свершений. И мне до́лжно быть мудрой, серьёзной и вдумчивой!

«Милая моя девочка! Хоть ты уже и не девочка, но для меня всё равно будешь ею всегда», — так завершилось послание.

Машка в присущей манере напомнила, что к сорока пяти в моём организме созреют какие-то «ягодки».

«Они у тебя-то ещё не дозрели», — подумала я, читая спросонья её смс.

Соцсети пестрили открытками. Поздравили все! И подруги, которых забыла. И те, что забыли меня. Моя аватарка, довольная жизнью, украсилась сотней букетов. Виртуальных, правда! Но всё равно настроение было приподнятым уже в половине шестого утра.

Я вознамерилась встать, несмотря на свой праздник. Ведь это не повод отмены занятий. И школа, как ни крути, ожидает Дениса и Динку к восьми тридцати. Однако, едва я успела накинуть халат, как дверь спальни открылась.

— Мамуль, ты спишь? — спросил Динкин голос.

— Нет! — бойко ответила я.

Дочка вбежала в пижаме, босая. И, повалив на кровать, принялась целовать:

— Мамусечка, с днём рождения! Я люблю тебя! Очень! Очень!

Я рассмеялась, прижала её, как птенца:

— Моё солнышко милое, я тебя тоже.

— А мы с Давидом завтрак приготовили, — выдала Динка.

— Блин! На фига ты сказала? — возмутился Давид из-за двери.

Я поманила его. Намекая, что третий в постели не лишний.

— Неее, — он скривился.

— Иди к нам! — улыбнулась, целуя Дианку в висок.

— Фф, — фыркнул Деня. Но, спустя пару мгновений, пришёл. Присоседился сбоку. Уложил на плечо свою голову:

— С днём рождения, мамуль.

Я наградила его поцелуем. Почувствовав запах. Лосьон для бритья.

— Спасибо, родной.

Мои птенчики льнули ко мне. Это было бесценным подарком! Но далеко не единственной радостью, которую мне приготовил особенный день.

На кухне меня ожидал свежий завтрак. Яйцо на стеклянной подставке. Украшенный зеленью сендвич. Горячий кофе и сыр. Я поняла, что готовил Дениска. Диана, скорее всего, накрывала на стол. Салфетка уложена сбоку, на ней нарисована рожица и надпись «Мамуле от нас».

Стыдно признаться, едва не расплакалась! И потому принялась за еду. Яйцо оказалось вкрутую. Что вызвало спор.

— Блин, я же таймер выставил на две минуты! Тебе вообще можно что-нибудь поручить? — возмущался Денис.

А Диана ему возражала:

— Как выставил, так и выключила! Значит, сам виноват!

Я наблюдала их ссору и грызла сухой бутерброд. Понимая, что этот особенный завтрак действительно лучший из всех, что я ела за все сорок лет…

Илья позвонил у полудня. Я невольно подумала: «Может, забыл?». У него теперь столько забот. Но лёгкая примесь обиды испортила праздный настрой. И звонок, прозвучавший внезапно, принёс облегчение. Вспомнил! Выходит, ему не плевать на меня.

— Насть, привет! С днём рождения! — поздравил с наскока.

— Спасибо, — ответила я.

Он помолчал. Видать, не готовился? Думал, чего пожелать. Оставаться такой же красивой? Исполнения мечт? Слишком трудным был год! И «подарок», который он мне преподнёс, до сих пор бередил мою душу.

— Будь счастлива! И береги себя, ладно? — добавил Самойлов.

Я удивлённо нахмурилась. Странным был тон. Да и слова были странными! Он словно прощался со мной. Что, надумал покончить с собой? Такого «подарка» я даже представить себе не могла.

— У тебя всё нормально? — спросила на всякий пожарный.

— Да, а что? — отозвался Самойлов.

— Да так, — я пожала плечами, — Какой-то ты грустный.

— Просто устал, — заверил Илья, — На работе завал. И вообще.

— Заезжай, если хочешь, на ужин. У нас будет торт, — пригласила его. А уж после подумала. Глупо!

— Сама испекла? — поинтересовался Самойлов.

— Шутишь? Купила, — рассмеялась, лизнув белый крем.

«Санчо Панса», — мой самый любимый. Когда-то пекла! А теперь стало лень.

Он как будто расстроился:

— Спасибо, я вряд ли смогу.

— Ну, как хочешь, — ответила я, испытав облегчение, — Моё дело предложить.

— Цветы получила?

— Цветы?

— Да, я отправил с утра, — растерянно бросил Илья.

Я усмехнулась:

— Уверен, что мне?

Он помолчал:

— Ну, конечно, уверен.

— Ещё нет! Буду ждать, — сказала игриво.

Мы попрощались. А в дверь позвонили минутой позднее. Я представляла, насколько «шикарный» букет мне подарит Самойлов. Ведь бывшей он раньше цветов не дарил! Точнее, раньше я не была его бывшей.

На пороге застыл невысокий парнишка. Он держал в двух руках мой букет. Сорок три алых розы. Я потом посчитала. Высокие, крупные, свежие. Будут долго стоять! К основанию лентой привязана карточка.

«От бывшего — бывшей. Ты была, есть и будешь.

Илья», — прочитала послание. Потрогала алый бутон и вдохнула его аромат.

«И ты тоже», — промелькнула невольная фраза. Мне захотелось ему позвонить. Но я удержала себя! Боясь, что взболтну что-то лишнее. То, чего он не должен услышать. В конце концов, это всего лишь цветы. А это — всего лишь бумажка. Её я сложила в комод. А букету нашла подходящую вазу…

В четверг я сходила в салон. Денис накопил в автосервисе, и вручил мне подарочный сертификат. Я его растранжирила! Сделала новую стрижку. Каре. Волосы у меня от природы волнистые. Я их всегда выпрямляла. А теперь передумала. Решила — пусть вьются.

Для покраски на этот раз выбрала более тёмный оттенок. Если уж имидж менять, то менять целиком! В довершение сделала ногти безумного цвета. «Мерцающий ультрамарин», — вот с таким маникюром решила отправиться в клуб.

На закуску оставила выбор наряда. Ажурная блузка в тон синим ногтям и джинсы в обтяжку. Идеальная тема для танцев. Ведь нам предстоит танцевать! Это была не моя идея, а Машкина. Отправиться в клуб и напиться. Но не вдвоём, как алкашки. А прихватить мужиков.

— Познакомишь меня со своим воздыхателем, — добавила Машка.

— А вдруг он тебе не понравится? — предположила я.

Хотя, на самом деле, куда сильнее боялась, что Машке он будет по вкусу. Нет, подруга не станет его уводить! Но включит «режим обольщения». А это — то ещё зрелище! Особенно, если в ней много спиртного.

— Он мне уже нравится! — заверила Машка.

Я вздохнула:

— Конечно.

— Скажи, чтобы друга с собой взял, — намекнула она.

— Какого друга?

Машка меняла мужчин, как перчатки. И, за время, пока я ныряла в свой «омут», сменила двоих. Фитнес-тренер устраивал ей мастер-класс на дому. А какой-то крутой бизнесмен до сих пор дознавался, что стало причиной разрыва. Но Машке не нужен был кто-то на полную ставку! Она, в вечных поисках нового, уже и забыла, что значит любить.

— Хорошо, — подытожила я, — Только за результат не ручаюсь.

— Да и пофиг! Мне главное, чтобы не скучно, — ответила Машка.

И я согласилась. И мой адресованный Вите посыл, обрёл отдалённо знакомое имя.

— Я Коляна возьму, ничего? — сказал мой любовник-герой.

Я нахмурилась:

— А какой он?

— Нууу, — Витя на том конце провода выдавил, — Он такой. Ничего из себя.

— Ну, тогда, конечно, бери, — одобрила я.

Он помолчал:

— А ты одна сейчас?

Я улыбнулась:

— Одна.

— Можно заеду? Поздравлю свою именинницу.

— А до пятницы не потерпишь? — спросила его.

— С ума сошла? — озадачился Витя, — Я и до вечера не дотерплю.

Я прикусила губу:

— Приезжай.

Уже спустя полчаса он был на пороге. С большой орхидеей в руках.

— Это что?

— Это Анастасия Великая! — объявил Витя, вручая цветок.

Огромные белые, дивные искры ютились одна на одной. Как будто из тропиков прибыл! Я осторожно взяла его в руки:

— Спасибо.

Но Витя не дал любоваться им долго:

— Безумно хочу тебя! Прямо сейчас!

Не успела я ахнуть, как цветок был отобран, поставлен в горшочке на коридорный комод. А я, в чём была, взмыла в воздух. Ощущая себя невесомой пушинкой в его изнуряюще сильных руках.

— И даже чаю не выпьешь? — прошептала ему прямо в губы.

— После, всё после, — ответил порывисто. Вжался в меня своим вздыбленным пахом. Буквально распял на стене.

— Сумасшедший, — закрыла глаза, простонав его имя. Обвила руками за шею, вбирая в себя.

От него пахло так по-мужски! И безумная жажда накрыла меня с головой. Пробежала по телу, ему подчиняя. Витины руки ласкали мои обнажённые бёдра. Халат распахнулся, явив мою грудь. Я ощутила, как губы сомкнулись вокруг заострённой вершины. И застонала, как в сонном бреду. Он держал на весу. Целовал так порывисто, жарко! Как будто мечтал обо мне.

Мы утонули друг в друге! Он вошёл, отодвинув тончайшую ткань моих трусиков.

— Мммм, какая ты влажная, детка, — шептал, изучая губами всё то, до чего мог достать.

Он любил меня так, без «чехла». Я давно заменила резинку таблетками, которые мне посоветовал врач. «Для улучшения цикла и нормализации жизненно-важных процессов». Те сильно ухудшились! Видно, последствия стресса нарушили фон.

Но даже сейчас я просила его надевать презерватив перед тем, как он кончит. Я боялась! Хотя и молчала об этом. И Витя покорно его надевал. Он давал мне возможность подумать. И эта отсрочка дарила иллюзию выбора моей неспокойной душе…

— Да, — шептала я, чувствуя жаркое трение плоти. Ощущая, как он проникает в меня.

Руки, меня обхватившие, ринулись вниз. Туда, где два тела сливались в одно. Темп ускорился, чувства усилились так запредельно, что я перестала дышать. Только резкие всполохи света под веками. Сочные звуки толчков. И дыхание Вити на коже. И шепот его:

— Моя сладкая девочка, — рвался из жарких глубин.

Я кончила. Он, убедившись, достал из кармана резинку. Я сама натянула её и направила орган к себе между ног. Простонала, опять ощутив его силу! И выгнулась, чувствуя, как он изверг весь накопленный жар. Витя застыл, зарычал и расплющил меня своим телом.

— С ума сойти, — хриплым голосом выдавил он, вынимая.

Я свернула наполненный спермой комочек, отнесла его в мусорку. Закопала под грудой очисток. Чтобы никто из детей не узнал! И только теперь поняла, что впервые свершила подобное с кем-то другим, не с Ильёй, в этом доме. Преступление? Может быть! Но, если бы все преступления были такими приятными…

— Ого! — удивился он, глядя на розы.

— Твоя орхидея мне нравится больше, — сказала, внося её в зал.

— Это ещё не всё, — бросил Витя. Нырнул в карман своих джинсов и вынул мешочек.

— Что это? — я улыбнулась, подставила руку. И мне на ладонь угодило изделие.

Цепочка, тончайшие звенья которой держали округлую бусину. Матовый цвет преломлялся, играя таящимся в недрах теплом. Как будто частица искристого солнца упала ко мне на ладонь.

— Это опал, настоящий. Твой камень по знаку зодиака, я уточнял, — похвастался Виктор.

— Какой он красивый, — ответила я вдохновенно.

— Он как солнечный лучик. Как ты, — Витя взял у меня украшение. Расстегнул.

Я повернулась спиной, позволяя примерить. И погладила камушек пальцами, когда тот примостился на шее.

— Спасибо, — шепнула, кусая губу. Слёзы уже подбирались к глазам, но Витя не дал мне заплакать.

— Так от кого, говоришь, этот букет? От Эльдара, наверно?

Я усмехнулась. Припомнив Эльдаров «немыслимый дар». Он предпочёл не дарить мне цветов. А прислал композицию: апельсины, конфеты, большой ананас и бутылка вина. Вот такой он затейник!

— Это девчонки с работы прислали, — сказала, желая его оградить.

Но Витя, по-моему, мне не поверил.

— Девчонки, значит? — он потрогал бутон, — А я думал, тайный поклонник.

— Тогда ему очень не повезло, — ответила я, и обвила руками за шею.

— Почему? — недоверчиво бросил мой мавр.

— Потому, что моё сердце занято, — объяснила ему.

И Витя, утратив своё напряжение, принялся целовать меня в губы.