Глава 32

Фабио

— Ты бы видел какое шоу устроила его любовница на стоянке. В щепки машину разнесла. Этот бедолага к ней. Бегом. Она его сумкой. Слезы. Сопли. Успокоилась лишь тогда, когда он обнял ее. Долго они так простояли, — усмехаясь проговорил Гордей. Подав сигнал официанту, подозвал его и взял с подноса бокал горячительного.

Пожалуй, я тоже не откажусь от выпивки, может, немного настроение улучшится. Все-таки меня пригласили на день рождения Данилы, сына Риты и Кирилла. И я должен хоть немного порадоваться.

Состояние — ложись и помирай. Выживаю под фон из гомона и развеселых песенок.

— Да, по ней психушка плачет. Связался с больной и не отделаешься ведь, беременная, — вмешался Егор.

Вымученная улыбка кособокой заплаткой прикрыла мое депрессивное состояние.

— Может, у нее гормоны, — произнесла Амелия. — Вам не понять, что происходит с женщиной, когда она носит ребенка. И неизвестно, что у них там в отношениях. Может Филипп и ей изменяет.

— По последней информации, он от нее съехал. И поделом. На чужом несчастье счастья не построишь. Хотела красивой жизни, а золотая рыбка походу с крючка сорвалась, пусть теперь терпит, — Егор приобнял Амелию и она разместила свою голову на его плече.

— Ага у разбитого корыта, — сказала она.

— Эт ты про тачку? — хохотнул Гора.

— Про все.

Я сделал глоток виски. Спасительное тепло разлилось по телу, обещая принести израненной душе скорую анестезию недолгого забытья.

— А Полина что? — бросил, наконец вступив в разговор.

— Да что? Посмеялась вместе с нами и пошла работать.

— Кстати, а ты чего с нее слежку убрал? Расстались? Поэтому такой кислый? — три пары любопытных глаз посмотрели на меня безотрывно, заставляя почувствовать себя неуютно.

Чтобы расстаться, нам для начала надо было начать встречаться. А у нас так… Не пойми что.

Вместо ответа исподлобья прошелся взглядом по лицам, пытаясь уловить соболезнования к обреченному романтику и его обреченным чувствам.

— Бро, выглядишь действительно хреново.

— Ребят, не донимайте Фаба. Видите, ему и так плохо, — жалеючи произнесла Амелия, с грустью вздыхая.

Может, нужно больше решительности и настойчивости? Я бросил взор на главу семьи — Смолова Вадима и его супругу Анну. А ведь когда-то именно благодаря такому поведению он увел ее у моего отца… Да, там еще та история любви. Настоящий любовный треугольник. Тогда Вадим забрал Анну себе нечестным способом, но в любви, как говорят, все средства хороши. Отец проиграл и отошел в сторону. Зато судьба свела его с подругой Анны, моей мамой… Отступил бы Вадим и тогда все пошло бы иначе, я бы не появился на свет.

— Слушай, женщины нерешительные, титьки до бесконечности мять могут, хватай быка за рога. Как разведется, возьми и зарегистрируй ваш брак без ее согласия. Сделай как наш отец.

Гордей будто в голову мне залез.

Вадим действительно женил на себе Анну без согласия. Связи есть и ответ невесты не так важен.

Я все также молча потер подбородок. Сработает ли это с Полиной?

— Хочу напомнить, что подобный союз не привел к тому, что мама стала доверять отцу. При первом же подозрении она развелась с ним, и ему заново пришлось завоевывать её, — сказал Егор.

Да, и Полина подаст на развод, она непреклонна.

— Еще вариант. Вызови у нее ревность. Приходи к нам в клуб с цыпочкой. Полина увидит, что поезд уходит, а тут ты предложишь заскочить в открытую дверь последнего вагона.

Я смотрю, Гора возомнил себя экспертом в любовных делах.

Тупой совет!

Полина и так мне не доверяет, а тут я возьму и на ее глазах… Самому противно.

— Третий вариант! Надо заделать ей ребенка и она точно не уйд…

Амелия ахнула! И Гордей сразу прикусил язык.

— Ты сейчас насоветуешь. Это должно быть обдуманное решение. Я бы за такое вас…

Такая цепь скует серьезно и надолго. Мы не предохранялись один раз, но почему-то, мне кажется, удача не на моей стороне. Возможно, у Полины уже пришли красные дни календаря. Вот она наверно обрадовалась.

— Не знаю, что посоветовать, одно точно, если любишь, то сдаваться нельзя, — произнес Егор.

И снова тупой совет. Сколько я любил Аленку, сколько бегал за ней, добивался, терпел… И толку. Все равно выбрала не меня.

Я посмотрел на нее.

Стоит радуется со своим благоверным. И сколько в ее глазах счастья и радости. Обнимая его за шею, она искрится. У Алексея тоже улыбка до ушей. Еще бы. Повезло ублюдку. Лапает ее. Нашептывает что-то. А Алена тает, лужицей перед ним растекается.

Бесят.

Меня все бесит! Тут собрались одни парочки. Куда ни плюнь воркующие голубки. Спутанные объятьями, связанные узами брака, спаянные потомством. Свободны только дети и подростки. Я один лоб здоровый без спутницы. И название для таких как я есть, какое-то кислое — бобыль, вот.

Сделал еще глоток. Когда подействует алкоэлексир и станет легче?

Хватит загоняться. Зато я свободен. Живу как хочу, делаю что хочу. Только хочу другое — ее.

Я залпом осушил бокал.

— Амелия, Полина хоть говорила обо мне? Может, что рассказала о нас, — спросил я.

Та, поджав губы, покачала головой. Ей не хочется делать мне больно, но и не станет же она врать.

Эх. Никогда больше не подпущу к себе женщин так близко.

— Прости, — несмело проговорила Амелия.

— Я ее грязный секрет, — усмехнулся и подмигнул ребятам, маска повесы Арлекина предпочтительнее гримасы несчастного Пьеро. Все равно вышло жалкое зрелище. Амелия все поняла и опустила взгляд.

— Но Полина и не сильно про бывшего мужа говорит. Она вообще не очень разговорчивая. Если тебя это успокоит…

— Эй, народ, чего приуныли? — за наш столик сел Санек. Глаза горят. Весь на позитиве. Значит, наклевывается новое интересное дельце, в которое ему не терпится нас подтянуть. — Я недавно с ребятами толковыми познакомился. Точнее, они со мной связались для сотрудничества. Долгосрочного. Так вот. У них имеется небольшая лаборатория, где работают над созданием экзоскелетов и бионических роботов. Нереально крутое место. Я много повидал в Кремниевой долине, каких только стартапов не было, но это… За такими технологиями будущее. Инвестиции долговременные, зато выхлоп огромный. Короче, я в команде и уже пишу программное обеспечение. Нужны бабки на исследования, разработку и прототипы. Сами понимаете, оборудование дорогое. Лабораторию тоже надо увеличить. Кто в деле?

— Заманчиво, но мы пока повременим, — переглянулись близнецы. Они готовят Амелии сюрприз. Целый театр хотят для нее построить в честь того, что она подарила им троих девочек. Идея безумная, но до чего романтичная. Наверно решили взять пример с великих, кто дворцы возводил для своих возлюбленных.

И это пиздец, как трогательно.

Знаю, что даже Аленка уже задействована. Она архитектор будущего здания. Ее отец — Кирилл, помог с выкупом земли. В скором времени начнется строительство.

Вот это большие траты, а меня за какую-то машину отругали.

— Ну, как хотите. Фаб, ты что скажешь? Это сулит огромную прибыль.

Деньги должны работать и предложение интересное. Да и Санек редко ошибается в таких делах. Уже проверено. Просто сегодня голова другим забита.

— Пришли мне завтра информацию. Я почитаю, что там. Стоит ли овчинка выделки.

— Еще как стоит. Договорились.

— А инвестиции в Полину я заканчиваю, — обратился шепотом к близнецам. — Извините ребят. До Нового года зарплата за мной, а уж после, решайте. Нужен вам бренд-менеджер или нет. Я пас, — поднявшись, протянул руку Горе. — Пойду, еще раз поздравлю именинника и домой.

— Давай, друг. Не отчаивайся.

Попрощавшись со всеми, я захватил из бара непочатую бутылку виски, вызвал такси и поехал не к себе. В середине пути сердце взвыло от тоски. Я назвал Полинин адрес и направился к ней.

Для чего? Не знаю. Просто тянет. Я не стану звонить в квартиру. Она бы этого не хотела. Посижу на лестничной клетке. Главное, буду знать, что Полина рядом, пусть нас и будет разделять бетонная стена, нашпигованная арматурой.

Для меня это будет прощальный вечер, когда мы рядом. Больше не сунусь. Не появлюсь в ее жизни.

Я вышел из такси и поднявшись на этаж, устроился на лестнице, вспоминая все наши хорошие моменты. Когда она могла расслабиться со мной и забыться. Открыться мне…

Не знаю, сколько просидел, на холодных ступеньках, вслушиваясь в звуки ночной жизни соседей, но услышав любимый голос, встрепенулся.

— Фабио, — робко прикрикнула Полина и появилась из-за стены. Голые ножки, упругие бедра, сладкие губы. Сонная. Взлохмаченная. Самая шикарная. — Зачем пришел? — спросила, кутаясь в короткий розовый халат. Она такая домашняя. Кожа румяная, разгоряченная. Жаль, что Полине не захочется поделиться со мной этой теплотой. Лечь в одну постель. Накрыться одним одеялом. И обнявшись уснуть, ощущая, как это правильно.

Правильно для меня, но не для нее.

Я жалок.

— Пришел, чтобы окончательно упасть в своих глазах.

— Пьян?

За кого она меня принимает? Я отдаю себе отчет в том, что у нее дети, а в пьяном виде могу и на звонок нажать, разбудив их. Поэтому и не стал набухиваться у Полининой двери.

Я потряс непочатой бутылкой.

— Нет, выпил всего один бокал. Пару часов назад. Откуда ты узнала, что я здесь?

— В окно тебя увидела. Сначала испугалась, что ты в дверь позвонишь, а потом заволновалась, почему ты это не делаешь.

Вот пойми этих женщин.

— Иди домой, тут прохладно, а ты в халате. Я скоро уйду.

Полина замялась, но все же ушла. Только ненадолго. Она вернулась ко мне, с накинутым на плечи пальто и села рядом.

Я опустил веки и запрокинул голову, ощущая как тону в горечи неприкаянной любви.

— Ты знаешь, — с трудом начал нелегкий разговор, срывая пластырь с давней раны. — На протяжении всей жизни я любил одну-единственную девчонку. Взбалмошную, непокорную, своенравную… Всей душой и сердцем желал быть с ней. Жениться мечтал как только восемнадцать исполнится, — хохотнул над собой. — Но что бы я ни делал, как бы ни добивался ее, ни выворачивался наизнанку, она все равно выбрала другого, — перевел дыхание, чтобы продолжить. — И вот в день, когда мне сообщили, что она вновь стала мамой, появляешься ты… Патриция. И помогаешь мне справиться с тоской по любимой, со своей тяжелой утратой, разбившейся мечтой, — я взглянул на Полину. — Твое сердце тоже занято и я отпускаю тебя к Филиппу, при этом чувствуя, что что-то во мне изменилось после встречи с тобой. А потом ты снова появляешься теплым, светлым лучиком. И я понимаю — пропал. Думаю вот оно — мое счастье, я влюблен, хочу семью, детей. И ты даешь мне понять, что чувства взаимны. Но в итоге тебе я оказался тоже не нужен. Ты выплевываешь, такие долгожданные для меня, слова о любви, как подачку и уходишь, — стиснул зубы до хруста. — Я не виню тебя. И уж тем более, говорю все это не для того, чтобы ты меня пожалела. Просто знай. Я был серьезен в намерениях. И ты бы это обязательно поняла, пройдя со мной рука об руку всю жизнь, — опираясь спиной о серость стены, я поднялся. Не могу сидеть рядом. Руки тянутся прижать Полину к себе, но я держусь. — Иди, тебе не надо тут быть. Ложись спать, Полина. Сделаем вид, что ты не видела моего унижения. Мне тоже пора, — я пробежал по ступеням и остановившись у лифта, нажал на кнопку. Двери разъехались, приглашая доставить в пустоту одиночества и я шагнул внутрь, еле слышно напевая песню, как тогда, во Франции, перед тем как встретить Полину.

— E fare l'amore per dirti col cuore ti amo cosi… (И заниматься любовью, чтобы сказать тебе от всего сердца: "я люблю тебя"…) Ciao, amore (Привет, любовь).

Траурная слеза скатилась по щеке.

— Прощай, любовь.

Я нажал на первый этаж, но тут в кабину заскочила Полина.

— Пожалуйста, останься…