Глава 41

Фабио

Облом, обломище!

Этот вечер должен был закончиться по-другому. Став одним из самых запоминающихся в моей жизни… Он должен был плавно перетечь в волшебную, полную любви ночь с моей законной невестой и продлиться в благодати семейной жизни. Но нет! Этого не случилось!

Только зря готовился, пыжился, пытаясь что-то доказать и обставить помолвку безупречно. Изводил себя предвкушением, то теребя кольцо, то, незаметно вытирая внезапно потеющие ладони.

И все напрасно!

На праздник специально была приглашена любимая Полинина группа и под их медленную песню я хотел сделать любимой предложение. В присутствии друзей, родителей… Момент идеальный. И, конечно, я желал услышать — согласна. По крайней мере, я думаю, что она ответила бы так… Твою мать, да как иначе-то? Я б сам себе при таком подкате ответил «согласен».

Втянув горький дым сигары, я посмотрел вдаль, туда где сейчас находится моя малышка и выдохнул. На морозе дым смешался с паром, и я сделал новую затяжку трофейной сигары…

Какого черта все пошло по наклонной? Зная, что я собираюсь сделать Полине предложение, мама вдруг заговорила про недуг отца. Нельзя это было сказать раньше? Тянула, молчала полгода, а перед таким моментом решила расколоться…

Это наводит меня на дурные мысли. Не по проторенной ли дорожке идет моя драгоценная маман?

Вот, например, отец близнецов был против, чтобы они связали свою жизнь с Амелией и сделал все возможное, чтобы отдалить их от нее, опустился даже до шантажа.

Или другой наглядный пример — из-за матери Алексея, из-за ее вранья, Аленка чуть аборт не сделала… И все, типа от лучших побуждений, от уверенности, что дети выбрали неправильный путь. Вдруг и моя мать не исключение, и на самом деле сказала Полине что-то другое? Не знаю.

Я всегда считал, что мне очень повезло с родителями. Даже несмотря на то, что я появился, когда им перевалило за сорок, они всегда выстраивали со мной доверительные и дружественные отношения.

Да, мама иногда проявляла гиперопеку, но все равно всегда отталкивалась от моих желаний. Слабо верится, что она могла обидеть Полину, ведь я говорил, что хочу провести с этой женщиной всю жизнь. Рассказывал, что мне с трудом удалось добиться ее расположения. Научить доверяться мне…

Я сдавил до боли переносицу, пытаясь остановить поток мыслей.

Ну, чего я завожусь? Сомневаюсь? Возможно, мама почувствовала, что Полина — это тот человек, с которым можно быть честной. Ведь она практически член семьи… Мама часто говорила, что мечтала о дочке, но со вторым ребенком не получилось. Возраст. Вот потому и рассказала ей об отце. А Полина у меня натура чувственная и нежная, приняла все близко к сердцу.

Ладно, не сегодня, так в другой день сделаю предложение. И лучше, когда мы просто будем вдвоем, чтобы никто не вмешался в планы. Только вот когда теперь? Мне нужно улететь и заняться здоровьем отца. И я не знаю, сколько это займет времени. Полина вряд ли согласится поехать, ведь у детей школа. Поэтому нам придется ненадолго разлучиться…

Одно хуже другого.

Я не хочу расставаться. Моя женщина должна быть рядом. Где я там и она. Именно так происходит в семьях.

Не могу! На душе неспокойно. Какое-то дурное предчувствие душит.

— Фабио, — на балкон вышла мама, отвлекая меня от размышлений. — Вот ты где, — она поежилась, кутаясь в свою длинную шубу.

— Я ненадолго ушел. Не могу же обращаться с отцом как с ребенком. Он просто беседует с друзьями, не хочу мешать и ставить его в неловкое положение.

— Но сигару ты все же забрал. Молодец.

— Да, отец, правда так и не понял, почему вдруг, я попросил его не курить и отдать сигару. Только отшутился мол, забирай, выкуришь когда любимая женщина родит.

— Ты правильно сделал. Только вот и тебе не следует курить. Никотин — это яд.

— Я так, немного.

С неба посыпались хлопья снега, и на лице матери появилась улыбка. Она подставила ладонь падающим снежникам и стала рассматривать их.

— Красота какая. Люблю нашу русскую зиму, — она вдохнула морозный воздух, любуясь выхваченной из сумрака природой. — Только вот совсем отвыкла от таких холодов. Фабио, там все начали расходиться, мы тоже пойдем в номер. Встретимся утром на совместном завтраке.

— Хорошо, мам, отдыхайте.

— Спокойной ночи, — она развернулась, чтобы уйти с балкона, но я позвал ее:

— Мам, постой!

— Что такое, Фабио?

— Ты ведь знаешь, что я очень сильно люблю Полину?

— Знаю, — она кивнула и приблизилась ко мне.

— И ты бы не стала обижать ее, ведь так? Понимая, что этим навредишь мне.

— Ты опять за свое? Конечно же нет. Я как любая мать, хочу чтобы мой ребенок был счастлив, зачем мне делать так, чтобы ты страдал? — она потрепала меня за щеку.

— Незачем… — я выдохнул, не выдерживая ее прямого взгляда, полного безмолвного укора.

Она бы так не сделала. Своими словами я только расстраиваю маму.

— Я пойду, сынок. Холодно. И выкинь эту дрянь.

Я затушил сигару.

— Идем вместе, с отцом тоже попрощаюсь…

Я не стал больше задерживаться и поехал к Полине. Между нами ведь ничего не изменилось, и я только зря нервничаю? Надеюсь, не последует слов о том, что она мне не подходит или о том, что это последняя наша ночь. Нет, её ничто не сможет переубедить быть со мной. Она же любит меня не меньше чем я её…

Пройдя по притаившемуся в ночной мгле дому, я обнаружил Полину в спальне. В кровати. Укутанную в одеяло.

Спит, моя девочка.

В спальне темно и только свет от бассейна помогает разглядеть, что Полина лежит ко мне спиной.

Сняв с себя одежду, я нырнул к ней, но не стал сразу залазить под одеяло, чтобы моя девочка не замерзла. Я обнял ее и уткнулся носом в мягкие светлые волосы, пахнущие свежестью с оттенками приятного парфюма.

Полина не шелохнулась. На всякий случай я аккуратно провел пальцами по её щекам, боясь почувствовать мокрые дорожки, и выдохнул с облегчением. Сухо. Но от этого у самого скатилась слеза. Я безумно боюсь потерять мою любимую. И пусть я всегда стараюсь держаться уверенно, внутри мне боязно, что Полина в любой момент разорвет наши отношения. И все потому, что до сих пор сомневается… А я устал от ее сомнений, каждое из которых сильно цепляет, раня сердце. И нет бы перестать делать мне больно, Полина продолжает бросаться словами о нашем расставании. Пусть даже рассуждая или озвучивая свои собственные страхи. Она не понимает, что мне тяжело это слышать.

Вот поэтому мне нужна железобетонная страховка — ее согласие на замужество. Оно сможет залечить кровоточащие ранки, нанесенные случайно брошенными фразами, и сделать меня самым счастливым. Оно подтвердит ее слова о любви ко мне, о желании прожить всю жизнь бок обок…

Согревшись, я залез под одеяло и коснувшись своим телом, горячей кожи Полины, шепнул:

— Ты спишь?

Полина не ответила.

Твердый член уперся в горячую впадинку между булочек попки, и рука опустилась к кромке трусиков. Надеюсь, Полина не рассердится на меня из-за нежного пробуждения. Я перенервничал и теперь хочу снять внутреннее напряжение, насладившись любимым телом.

— Фабио, — произнесла тихо, сонно, когда я нажал на клитор и принялся выписывать на нем круги.

— Как твоя голова? Не болит? — поинтересовался, надеясь на то, что все прошло.

— Нет, я перед сном выпила таблетку и хотела нормально поспать.

— Извини, что разбудил. Но я очень соскучился.

Полина развернулась ко мне и закинула на мои бедра ногу. Полегче. Я и так перевозбужден. Схватив за попку, я дернул Полину на себя и поглубже вдохнул прелестный аромат ее кожи.

— Все разошлись или ты сбежал? — спросила она.

— Разошлись.

— Как твой отец?

— Я не заметил за ним ничего плохого, — повел плечами. — Выглядит здоровым, но он никогда и вида не подаст, что что-то беспокоит. Он и меня этому всегда учил. Фабио, выше нос, — передразнил отца, вспоминая, как он наставлял меня, чтобы я рос мужчиной. — Что ты плачешь как девчонка?

Полина засмеялась.

— Мне показалось, что он очень добрый.

— Конечно, добрый. А мама? — спросил я, смотря в глаза Полины.

— Тоже.

— У вас с ней все нормально?

— Да, — коротко бросила она. — Еще и друзья твои понравились. Дружелюбные и веселые.

— А я говорил тебе. Жаль только, что Санек с Соней застряли в Корее из-за нелетной погоды. Я бы хотел, чтобы ты с ними познакомилась. Ну, ничего, я предлагаю в зимние праздники завалиться в большой дом и провести там пару веселых денечков. Горки, бабы.

— Что? — Полина, наконец, перестала быть сонной и оживилась.

— Спокойно, снежные бабы и какао. Можно Деда-Мороза заказать. Детям понравится, и мы повеселимся. Ребята за любой кипишь. Раньше, когда все были свободными, мы постоянно куда-нибудь выезжали на отдых. Все вместе. Сейчас у всех дети, и поэтому труднее это сделать, но мою идею, думаю, поддержат, — Полина начала ласково водить по моим волосам.

— Амелия хотела отправить детей из кружков на сборы. Поэтому не знаю, получится ли у Смоловых поехать.

— Я с ними поговорю, — промурлыкал ей в шею, желая закончить разговор и перейти к более интересным делам. Она спокойна, в хорошем настроении, значит, я зря парился. У нас все замечательно. — Как твоя голова? Не болит, говоришь, — стянув лямку с плеча, начал покрывать поцелуями губы, подбородок, ключицу.

— Нет, — она зажмурилась как кошка. Того и гляди замурчит в ответ.

— Тогда иди сюда, — я навис сверху и, стиснув ладонью грудь, поцеловал Полину. — Не представляю как смогу без тебя. Я совсем не планировал никуда уезжать, но надо побыть с отцом. Мне придется улететь в Италию.

— Я понимаю, Фабио. Ты нужен ему, — сказала расстроенно и грустно улыбнулась.

— Очень хочу, чтобы ты поехала со мной, — я посмотрел в ее глаза и провел по щеке. — Может, получится?

— Не могу, — ответила, кусая нижнюю губу и ответ предсказуем, но я все равно хотел услышать другое. — Я нужна здесь. Моим детям.

— Знаю. Сначала родители заботятся о детях, потом дети о родителях.

Полина закивала, сжимая губы, и прикрыла веки. Её ресницы задрожали. Любимая обняла меня и я ощутил, как быстро бьется ее сердце.

Каждая клеточка наполнилась сожалением. Еще никуда не уехал, а уже сильно соскучился. Без нее я потеряю часть себя.

— Но у нас с тобой еще есть немного времени побыть вместе, — тихо произнесла она. — Давай больше не будем ни о чем говорить. Я хочу тебя. Хочу, чтобы ты оказался во мне…

Этой ночью Полина была податливой как никогда. Позволила мне делать с ней все, о чем я фантазировал, безгранично доверяя мне. Наша близость была наполнена такими фейерверками, что можно ослепнуть. Прикосновения, поцелуи… Они были другими. С полной отдачей. Всепоглощающей. Ненасытной. Неудержимой… И я не знаю почему, но когда Полина уснула, моя тревога, ненадолго испарившаяся из сознания, возросла в сто крат.

Я искупался в подогретом бассейне, простоял незнамо сколько под душем, но так и не смог избавиться от плохого предчувствия…