3

Первой немое молчание нарушила Нина Ивановна. Выбравшись из-под Антона, женщина как-то лениво, разглядывая свой маникюр, поправила юбку и села в рабочее кресло.

Вальяжно меня оглядела, пока Антон торопливо натягивал брюки.

– Ну что? – высокомерно спросила мегера. – Овцу невинную только не строй из себя и не делай вид, что для тебя это новость.

Я так обалдела от ее заявления, что окончательно потеряла дар речи.

Перевела беспомощный взгляд на Антона.

Ну же! Скажи ей хоть что-то! Неужели позволишь этой грымзе со мной так разговаривать?!

Но муж был так увлечен ремнем на собственных брюках, что, казалось, вообще не заметил слов Нины Ивановны.

– Антон! – вскрикнула я обвиняюще.

– Антон! Антон! – вдруг передразнила меня Нина Ивановна. – Боже! Какая трагедия! Застукала мужа! – она даже пальцами в воздухе потрясла, имитируя дрожащие руки. – Всё, дорогие. Никаких разборок в моем кабинете, – властно приказала и подвинула себе ближе папку с бумагами, сделав вид, что полностью углубилась в работу.

– Не будет никаких разборок, не переживай, – бросил Антон, наконец справившись с застежкой штанов. Посмотрел на меня сухо и холодно. – Точно не здесь, – оповестил как бы начальницу, но давящий тон предназначался лишь мне.

Кислород в моих легких резко закончился. Воздуха стало вдруг не хватать.

Я никогда не представляла, что Антон может мне изменить. Но в целом, всегда полагала, что если жена застукала мужа, поймав его на горячем, разве тот самый муж не должен ей броситься в ноги и молить о прощении?

Какого черта Антон ведет себя сейчас так, будто это и правда я виновата, что не вовремя сюда ворвалась?!

– Да пошли вы! – зло вскрикнула я, впиваясь ногтями в ладони. – Оба!

– Ты мне поговори еще тут! – огрызнулась Нина Ивановна, не считая нужным даже взгляд на меня поднимать. – Вылетишь из компании, только пятки будут сверкать.

Глаза защипало с удвоенной силой. И, чтобы не показывать им свою слабость, я резко развернулась и помчалась на выход.

Муж даже не окликнул меня! Не остановил! Догнать не пытался!

Остался там, в ее кабинете!

Может, они сейчас и вовсе возьмут и продолжат ту мерзость, которой я помешала?!

Желудок взбунтовался, поднимая к горлу тошнотворный спазм от таких мыслей. Зажала губы ладонью.

Добежала до своего рабочего места. Слава богу, что Ксю уже нет, а немногочисленные сотрудники, которые задержались, на меня предпочитают внимания не обращать.

Понятия не имею, как смогу хоть кому-нибудь рассказать о таком.

У меня и самой-то в голове не укладывается.

Унизительно! Мерзко и подло!

Антон! Мой Антон! Как давно это у них продолжается?!

Как он мог после такого возвращаться домой и залезать в нашу кровать, как ни в чем ни бывало?

По телу вновь протягивается озноб от ощущения гнусности происходящего.

А я?! Какая же я была дура! Почему ничего не замечала все это время?!

Хватаю сумочку, злосчастный телефон со стола и бегу вниз.

Понятия не имею, что следует делать. Как поступить? Хочется лишь добраться до дома. Обнять Алешку. А потом запереться в ванной и долго-долго рыдать, пока всю свою боль не смогу выплакать.

Содрогаюсь от мысли, что дома сейчас свекровь. Она помогает нам с сыном, пока мы не нашли подходящую няню. Забирает из сада. Последние месяцы мы все вместе живем. Меня напрягало, отношения с ней не сложились, но Антон так захотел, поэтому не посмела перечить.

Впопыхах выбегаю из здания фирмы не с того выхода и оказываюсь на паркинге. Злюсь на себя, находя еще одно подтверждение собственной глупости.

Пока бегу через парковку, злые слезы застилают глаза. Остервенело размазываю их по щекам.

Визг тормозов так пронзительно зазвучал, что тело оцепенело в момент. Еще миг и удар.

Я свалилась на холодный серый асфальт, как пыльный мешок, больно ударившись головой. Сумочка выпала из моих рук, а последнее, что было перед глазами – это мой новенький телефон с разбитой паутинкой экрана.

***

– Тихо, тихо. Спокойно, – хрипловатый, глубокий голос мужчины вдруг проник в мои уши.

Открыла глаза, проморгавшись.

Все плывет и двоится. Обнаруживаю себя полулежащей на асфальте парковки. Голову аккуратно придерживают чьи-то сильные руки.

– Ва-а-у… – растерянно промычала, силясь разглядеть того, кто нависает сейчас надо мной. – Какой вы красивый… – самозабвенно произнесла.

Брови нашего генерального удивленно взметнулись вверх.

– Спасибо, конечно. Но, похоже, ты ударилась головой… – все тем же волшебным голосом с нотками легкой хрипотцы, произнес.

Генерального наши сотрудники видят не часто. И чаще – издалека. Слишком важная фигура, чтоб перед челядью фигурировать. И уж точно никто из сотрудников не имеет привычки попадать ему под колеса, а потом в полусаознанке валяться в объятиях.

– А это вы меня сбили? – все так же глупо улыбаясь, вопрошаю даже для самой себя неожиданно.

– Да, – серьезно отвечает мужчина. – Подняться сможешь? Отвезу в больницу.

Шевелю сначала руками. Потом ногами. Следом пытаюсь привстать.

И тут же хватаюсь за голову, поскольку в той образуется звенящая боль.

– Ой, – жалко пищу.

– Так. Все ясно. Не шевелись, – с этими словами наш генеральный склоняется, и легко, словно пушинку, подхватывает меня на руки, не забыв прихватить мою сумочку и телефон.

Я распахиваю глаза так широко, как только могу. Без зазрения совести разглядываю его.

Меня бережно укладывают на заднее сидение черного мерседеса. Достают из бардачка бутылку прохладной запотевшей воды. Пить не хочу, но вот к голове с радостью приложу.

– А куда мы едем? – белю я с заднего сидения, когда мужчина заводит двигатель и плавно трогает с места.

– В больницу, я же сказал. Кажется, у тебя сотрясение, – спокойно, словно ребенку, проговаривает негромко.

Сотрясение? – пытаюсь втолковать эту мысль в свою голову. Но что-то во мне отказывается здраво соображать в данный момент.

Ладно. Сотрясение, не сотрясение, а денек у меня выдался и правда потрясный.

Вероятно, кто-то сверху решил, что слишком хорошо я живу, и подбросил проблем, из которых я теперь не знаю, как выбираться.

Сильно зажмуриваюсь и трясу звенящей головой, силясь прогнать из мыслей видение, в котором мой любимый муж верхом на беззаботной, наслаждающейся процессом, Нине Ивановне.

4

Сотрясение врачи и правда выявили. Но совсем небольшое. С таким даже в больничке по повалешься. А жаль. Я бы сейчас с большой радостью абстрагировалась от своей жизни, на пару дней заперевшись в палате.

Мои растрепанные чувства доктор списал на сильное потрясение, и накапал успокоительного. Его кабинет я покинула уже мысленно не подвывая от обиды и боли.

Покинула и чуть не угодила в объятия генерального, который, как оказалось, дежурил под дверью.

– А вы чего это тут? – хмуро взглянув, огорошила мужчину вопросом. – Я думала, вы уже уехали.

Тот тоже нахмурился.

– Не в моих правилах бросать женщин в беде. Тем более, если в этой беде я виноват.

Сунула руки в карманы строгих рабочих брючек.

– Ни в какой я не в беде. Да и вы ни в чем не виноваты. Сама не смотрела, куда иду, вот и оказалось под вами, – споткнулась на полуслове. Мужской синий взгляд стал вдруг о-очень заинтересованным в этот момент. – Ну, то есть, под вашим автомобилем.

Наше неловкое молчание разбавила громкая заунывная песнь моего желудка.

– Ты голодна? – участливо поинтересовался заботливый генеральный. Я в это время краснела, и неловко переступала с одной ноги на другую. А еще всеми силами пыталась отрыть в закромах памяти его имя и отчество.

Нет, не такая уж я безалаберная сотрудница. Просто нас, простых смертных, и правда не балуют общением с вышепоставленным руководством. Для чего мне было запоминать, как зовут генерального? Шанс, что мне принеся с ним однажды общаться – один на несколько тысяч.

Вот фамилию помню – Подснежный. Я еще хихикнула глупо, когда ее впервые услышала. Забавным таким показалось.

А имя и отчество, хоть убей, в жизни не вспомнить.

– Обед пропустила, – выныривая из своей памяти, честно призналась.

Мужчина взял меня за руку и вдруг повел к выходу. Тащил почти на буксире.

– Что? Куда? Для чего? – выдавала я вопросы на автомате.

– Это меньшее, что я могу сделать в извинение за то, что случилось. Хотя бы тебя накормлю.

– Да нет, что вы, не стоит. Или вы боитесь, что я на вас заявление напишу, и взятку едой предлагаете? – ехидно сощурилась, глядя в могучую спину, обтянутую тканью дорогого делового костюма.

Нахально фыркнув, генеральный не отпустил мою руку. Но шаг все же заметил.

– Мелко как-то. Едой. Мои ресурсы позволяют гораздо масштабнее взятки давать.

И тут я задумалась. Пошла уже гораздо охотнее.

А что? Ведь он прав.

Сам генеральный теперь в долгу передо мной. При определенном угле обзора - наш инцидент я и удачей могу посчитать.

Мысли в голове тут же активизировались, рассеивая туман, и меркантильно начали перебирать варианты. Что бы такого попросить у Подснежного, пока он к моей скромной персоне так благосклонен?

Уволить Нину Ивановну, например? Да, да, да – позорным пинком ее выгнать на улицу, большими красными буквами написав в трудовой – «развращение подчиненных». Подумать только – на десять лет младше любовничка себе заграбастала. Могла бы уж и на кого-то постарше глаз положить.

На обратном пути генеральный решил усадить меня не на заднее сиденье машины, а впереди, рядом с собой. Поэтому всю дорогу до дорогого, пафосного ресторана, я на него тихонько косилась.

Ах, какой же красавец! Тяжело признавать, но та сплетница была абсолютно права не только насчет Антона и Нины Ивановны, но и насчет самого главного начальника тоже. На ум больше и не приходит ничего, кроме глупого: «Како-о-ой же мужчи-и-ина»

Высокий и статный. С породистыми чертами лица. Нос прямой, прямо аристократ воплоти. Челюсть массивная, покрыта легкой, как бы небрежной щетиной. Но я то уж понимаю, что эту небрежность старательно придавал какой-нибудь барбер в элитном салоне для богачей. Волосы темные, ровно с той же небрежностью взбиты в легкие не длинные прядки.

На вид лет 35, но выглядит для своих лет энергичным, подтянутым.

Перевела взгляд на руки. Ладони крупные и широкие. Руль уверенно держат. И водит Подснежный, кстати как ас. В повороты входит плавно, даже лениво, хотя скорость держит приличную.

Кольца тоже нет - отметила я про себя. Но это я знала и раньше - о холостом статусе большого начальника в нашей фирме слагают легенды.

Принюхалась. М-м-м, а пахнет то как! Как бог! Интересно, это парфюм или те пресловутые феромоны?

– С тобой все хорошо? – с сомнением скосил мужчина взгляд на меня.

Тут же выпрямилась почти что до хруста.

– Все отлично, – неуверенно отозвалось. – Почему вы спросили?

– Просто понадеялся, что не повредил тебе зрение, когда сбил. Как-то ты странно косишься на меня всю дорогу.

Покраснела, но ответить не успела, да и не нашлась бы, чем парировать. Мы уже подъехали к ресторану. С сомнением оглядела свой скромный рабочий наряд. Белая хлопковая рубашка и серые брюки вряд ли придутся по вкусу остальным посетителям столь роскошного заведения.

Но моему спутнику, кажется, было на это плевать. Вальяжно уложив мою руку на свой локоток, он щелкнул брелоком сигнализации и повел меня внутрь.

Ну а я что. Я поддалась. Надо наладить дружественный контакт, чтоб свои подленькие хотелки озвучить, и привести план по изгнанию развратной Нины Ивановны в исполнение.

Пусть Подснежный не думает, что обедом отделается теперь. На крайний случай умирающей прикинусь – пусть его совесть сожрет.

Подло хихикнула, проворачивая в своей голове Макивеллевский план.

Ох, кто бы мне еще утром сказал, что застукаю мужа верхом на начальнице, а уже ближе к вечеру буду думать, как изгнать его пассию из компании - посмеялась бы в лицо в ответ на такое.

Но сейчас… Я в дорогом ресторане с самой главной фигурой нашего коллектива. Не отомщенной не останусь уж точно!

Все же отличным успокоительным меня доктор напичкал – отстраненно в мыслях мелькнуло. Мелькнуло, и тут же исчезло.