43

Как оказалось тремя днями позже, Валерию Виссарионовичу и не пришлось ставить меня в «неловкое положение». Это самое положение заявилось в мою жизнь по собственному желанию.

– А у тебя сын, да? – щебетала моя соседка по рабочему месту. – Здорово как! Ой, а такой молоденькой выглядишь! Если бы не сказала, я бы подумала, что вчера только студенткой была! – звонко рассмеялась она, поправляя узкие очки на носу.

– Спасибо, – пробормотала я скупо, вновь утыкаясь в экран монитора. Ира продолжала еще что-то весело щебетать, но поддерживать диалог у меня не было никакого желания.

Иру приставили ко мне личным куратором. Девушка она открытая и шебутная, но девяносто процентов наших с ней разговоров почему-то сводятся на личные темы. Ира мастерски умеет съезжать с любых рабочих вопросов и проваливаться в обсуждение института, детей, парней и мужей. В общем – чего угодно, только не того, как мне разобраться с новыми программами в скромном отделе аналитики и исследования фирмы-гиганта Подснежного-старшего.

Потому во всех тонкостях мне приходится разбираться самой.

Мне нравится здесь. Заметен масштаб. Это настоящая корпорация, а я нахожусь в самом сердце, где тысячи разнопрофильных сотрудников с утра до ночи, как муравьишки-тудяги, ведут фирму к успеху.

На рабочих местах всегда кипит жизнь. В коридорах и кафе никогда не бывает безлюдно. И даже, когда я ровно в шесть вечера отправляюсь домой – добрая половина сотрудников еще даже не думает завершать свой трудовой будний день.

– Эх, я тоже вспоминала на днях, как стажировку здесь проходила! Счастливое время! – звонкий голосок Иры вновь в мои мысли ворвался. – Хорошие были времена! Ни ответственности тебе, ни переработок…!

Я повернула к ней голову:

– А сейчас ты часто перерабатываешь?

– Ну приходится, – девушка со смехом пожала плечом. А потом встрепенулась, – но ты не подумай, все это отлично оплачивается! На пропуске фиксируется время, когда ты уходишь из офиса. Каждый час вне рабочего времени в двойном размере будет учтен.

Наверное, эта информация не придала моему лицу радости. Потому что Ира продолжила:

– И премии здесь просто отличные!

– Да не в премиях дело, – вздохнула задумчиво. – У меня сын. С его отцом мы разводимся. И это… тяжелое время. На прошлом месте работы меня совесть сжирала за то, что задерживалась. Я нужна своему малышу. Сейчас – особенно. Понимаешь?

– Понимаю… – действительно понимающим тоном отозвалась Ира. Но, будто вспомнив о чем-то, жизнерадостно распахнула глаза: – А это правда, что ты в фирме сына Валерия Виссарионовича работала? О-о… Говорят, он настоящий красавчик?! – девушка мечтательно закатила глаза к потолку. – Я сама, конечно, не видела, но девчонки рассказывали! Он сюда иногда заходит к отцу! Вот это мужчина! Один взгляд чего стоит! Ты ведь его там, в своей прошлой компании, видела?

Все эти вопросы она высыпала на мою голову как из пулемета. Я наблюдала, как они вылетают из ее рта, и отчего-то ловила себя на остром ощущении усиливающейся неприязни к Ирине.

– Это не правда. – Сухо отрезала я, с силой вдавливая палец в колесико мышки. Та аж затрещала.

Ира, приподняв бровь, проследила за жестом.

– Ну-у… – замялась она. – А что именно то не правда?

– Все не правда! – вскипела я, но в тот же миг мысленно обругала себя.

Коллега не виновата, что думать о бывшем начальнике мне попросту больно. И уж тем более не виновата, что я себя в руках не умею держать.

– Извини, – примирительно сказала я и встала из-за стола, – просто столько навалилось в последнее время. Нервы совсем расшатались, – я натянуто ей улыбнулась.

Ира лишь безразлично пожала плечами в ответ и принялась что-то громко печатать на клавиатуре.

– Ты на перерыв? Можешь вот это забрать, – она сунула мне в руки две тонкие папки, – надо их в медиа-отдел занести, Светлане Романовне.

Я отнеслась к просьбе спокойно и папки взяла. Быть на побегушках для стажеров – история совершенно обычная.

Пока шла в нужный отдел – почему-то вспомнила Ксюшу. Надо бы ей позвонить. Обида на бывшую коллегу уже давным-давно в прошлом. Порой, я даже думаю, что она правильно поступила, не сказав мне ничего об изменах Антона. Мало ли, как моя психика решила бы защититься от такой информации. Я и правда скорее всего не поверила бы. Увидеть все своими глазами было самым эффективным вариантом разбить розовые очки.

Я решила не медлить, и набрала Ксюшу уже по дороге, предложила посидеть в кафе после работы, и та с радостью согласилась.

Повесив трубку, я вышла из лифта в просторный светлый коридор на восьмом этаже нужного мне отдела.

Вышла… И замерзала там как вкопанная.

Потому что среди многочисленных сотрудников, снующих туда-сюда в разные стороны, взгляд сразу выхватил до боли знакомый мне силуэт.

Сердце в груди замерло, подпрыгнуло к горлу, а потом ухнуло в пятки.

Игорь. Он стоял в конце коридора. Что-то обсуждал с отцом. Мужчины беседовали, а вокруг них носилась непослушная егоза с кудрявыми черными хвостиками на голове.

Наденька дергала отца за край пальто и заунывно затягивала:

– Па-а-а-а…! Ну-у -у па-а-а…!

Ребенку явно было скучно слушать их разговоры, поэтому она, как могла, привлекала к себе их внимание.

Подснежный-старший ласково улыбнулся внучке. Потрепал ее по макушке, и тут же вернул внимание сыну, продолжив беседу.

А я так и стояла, застигнутая врасплох собственными двоякими ощущениями.

И, как бы я не злилась на Игоря, сердце тоскливо постукивало, напоминая мне о тех чувствах, которые и не думали проходить.

И Наденька. По ней я тоже очень скучала. Мы действительно сдружились с малышкой. И дня не проходит, чтобы Лешка о ней не спросил, а я просто не знаю, как сыну все объяснить. Ругаю себя за то, что вообще позволила начать подобные отношения. Так рано познакомила Игоря с сыном. В таком возрасте дети быстро привязываются…

Я сама не заметила как глаза увлажнились. Руки начали немного подрагивать. Взгляд намертво прилип к этой троице.

Надо уйти.

Вот прямо сейчас развернуться и быстро найти путь отступления. Я не хочу, чтобы он увидел меня…

Он и не увидел.

Увидела Надя.

Малышка, вертя головой в разные стороны, напоролась голубыми глазами на растерянную меня.

А уже в следующую секунду просторный коридор пронзил радостный детский визг:

– Тетя-я-я Зе-е-е-ня…!