Глава 9. Без чужого расписания

В пятницу я проснулась раньше будильника и долго выбирала, в чём выйти к завтраку. Потом разозлилась, надела первую попавшуюся футболку и через минуту сняла: на ней было пятно от персика.

В сорок один год можно знать об обмане всё и всё равно искать чистую одежду, в которой нравишься себе.

Роман ждал в холле. Без цветов, зато с двумя дождевиками, хотя за окнами сияло солнце.

— Прогноз, — объяснил он.

— Ты веришь прогнозу?

— Мне нужно хоть во что-нибудь верить после гостиничной яичницы.

За завтраком он попросил хорошо прожарить яйца. Повар выдал нечто, что пришлось отделять от тарелки ножом. Я доела свой омлет и отдала Роману тост, сказав, что он тоже достаточно прожарен и может продолжить борьбу.

Мы собирались доехать на местном автобусе до посёлка. Там по пятницам был рынок, а на карте я нашла маленький книжный. Мне хотелось купить что-нибудь бумажное, чтобы вечером не смотреть в телефон.

Роман предложил такси. Я отказалась: автобус останавливался у самых ворот. Он не стал уговаривать, только взял дождевики.

В салоне пахло тёплой резиной. Мы сели рядом над колесом, и на каждом повороте я касалась его плеча. Сначала отодвигалась. На третьем повороте перестала.

Он рассказывал про Женю, своего будущего партнёра по студии: они год искали помещение, потом полгода убеждали друг друга, что найденное им не подходит, и наконец поняли, что просто боятся начинать.

— А заказы вы вдвоём будете принимать? — спросила я.

— Я записываю голос, Женя работает со звуком. А дальше посмотрим, кто ещё присоединится.

— Во сколько обойдётся открытие?

— Дороже, чем мне хотелось бы.

Он посмотрел в окно, и я снова вспомнила цифру в переписке. Все мои спокойные минуты кончались одинаково.

На рынке я купила большой пучок мяты, хотя заваривать её в номере было не в чем, кроме стакана для зубных щёток. Роман держал пакет, пока я выбирала помидоры.

— Маленькие сладкие, — убеждала продавщица. — Для вас уступлю.

— Это потому, что вы видели, сколько я отдала за мяту?

— Это потому, что пятница. В субботу я злее.

Роман рассмеялся у меня над ухом. Я обернулась и оказалась так близко, что заметила светлую точку в его радужке. Он перестал улыбаться раньше меня.

Продавщица кашлянула.

— Пакет-то заберите, молодые люди.

Я взяла помидоры. От «молодых людей» почему-то хотелось смеяться ещё сильнее.

Книжный оказался закрыт. На двери висел листок «Буду после двух», а ниже другим почерком было приписано: «Если автобус придёт». Мы устроились в кафе напротив, взяли кофе и стали смотреть, как возле магазина спорят два человека с лестницей.

Никто из нас не фотографировал происходящее. Я это заметила с запоздалым удивлением: целое утро мне не хотелось ничего доказывать Денису.

— Можно задать плохой вопрос? — спросил Роман.

— Ты сначала задай. Я оценю.

— Почему ты редактируешь чужие экскурсии, если хочешь делать свои?

Я завернула бумажную салфетку вокруг горячей чашки.

— Потому что чужие оплачивают. И это я умею.

— А своё?

— Своё могут не взять. Тогда будет ясно, что отказали именно мне.

Он подождал. Я сама услышала, как глупо это звучит, но дополнять объяснение не захотела.

— У меня на пробах бывает то же самое, — сказал он. — Когда дают читать роль, которую я никогда не получу. Обычно заранее знаю, но всё равно прихожу.

— Почему заранее знаешь?

— Нужен другой типаж. Другой возраст. Иногда уже нужен конкретный человек, а пробы идут для порядка. А иногда я просто плохо играю. Это тоже случается.

Он сказал последнее быстро и посмотрел на спор у магазина. Я могла ответить, что не верю. Похвалить голос, улыбку, его манеру держать чашку. Но он только что подарил мне возможность не быть лучшей на свете, и хотелось ответить тем же.

— У меня есть экскурсия, после которой я полгода не подходила к теме архитектуры, — сказала я. — Я написала «выступающий ризалит». Три раза. И получила за это деньги.

— Не знаю, что такое ризалит, но он явно заслужил, чтобы его выгнали.

Я расхохоталась. Мужчина за соседним столом неодобрительно поправил газету, и это рассмешило меня ещё сильнее.

К двум часам дверь книжного открылась. Хозяин вышел на крыльцо с пакетом продуктов, увидел нас и сказал, что автобус действительно опоздал. Объяснение предназначалось всему посёлку, но выслушали его только мы.

Внутри пахло картоном и пылью. Новые книги занимали одну стену, остальные лежали на столах, принесённые кем-то из дома. На коробке у кассы было написано: «Эти можно бесплатно, но не больше трёх». Роман заглянул туда раньше меня.

— Вот, — сказал он, показывая потрёпанный том. — Читал в школе и ничего не помню. Удобно: новая книга.

Я стала выбирать сборник рассказов. Мне хотелось коротких историй, которые заканчиваются до того, как успеешь почувствовать ответственность за всех участников. Роман нашёл руководство по ремонту старого автомобиля и принялся разглядывать схемы с серьёзностью, которой я от него не ожидала.

— У тебя такая машина?

— У отца была. Он разрешал мне подавать инструменты. Я путал ключи и очень обижался, когда он называл номер второй раз.

— Сейчас не путаешь?

— Сейчас отдаю машину людям, которые умеют.

Он закрыл книгу, но не положил обратно. Я заметила это только у кассы, когда он заплатил за неё вместе со своим романом. Ему была нужна вещь, которую не требовалось применять.

Хозяин спросил, не поможем ли мы переставить стол: с задней двери привезли коробки, проход загорожен. Роман взялся за один край, я за другой. Стол оказался гораздо тяжелее, чем выглядел. Под ним обнаружились три карандаша и детская варежка, которую я подняла машинально.

— С зимы ищу, — сказал хозяин. — Теперь летнюю обувь найду в декабре.

Я положила варежку на кассу. Роман придерживал стол, пока я освобождала ножку от коврика. Мы сдвинули его не туда, пришлось возвращать. На третий раз получилось. Я упёрлась ладонями в столешницу и рассмеялась от нелепости своей усталости: приехала отдыхать, второй день двигаю чужую мебель.

— Вы часто здесь бываете? — спросил хозяин Романа.

— Первый раз.

— А выглядите так, будто она вас всегда заставляет.

Я подняла голову.

— Он сам согласился.

— Вот и я так жене говорю.

Роман улыбнулся, но на меня не посмотрел. Я заметила, как легко чужие люди вписывают нас в привычную историю. Вчера это было приятно. Сегодня, после его «не только», захотелось хоть кому-нибудь сказать, что никто ничего про нас не знает.

Хозяин ушёл к коробкам. Я поставила выбранный сборник рядом с кассой и подошла к Роману.

— Ты хотел поговорить.

Он опустил книгу.

— Да.

— Про вчерашнее.

— Про нас.

У меня свело живот. Слово оказалось слишком большим для магазина, мяты в пакете и нескольких дней знакомства.

— Здесь?

Роман посмотрел на хозяина, который перекладывал книги через занавеску в подсобке.

— Лучше выйдем.

Я кивнула, но не двинулась. Хотелось одновременно услышать всё и выиграть ещё десять минут, в которых он просто выбирает книгу. Я потянулась за сборником и попросила продавца завернуть его в бумагу, хотя на улице было сухо.

Пока тот искал пакет, мне позвонила Ирина. Я ответила с облегчением, которое постаралась не показать.

— Оля, я посмотрела расписание, — сказала она. — Давай в понедельник устроим прослушивание. Ты сможешь подключиться из отеля?

— Смогу.

— Там будет директор. И ещё я позвала человека, который делает нам свет. Ему надо понять, как люди будут стоять у записей. Пришли, пожалуйста, не только отрывок. Сколько есть.

Я объяснила, что остальные интервью ещё предстоят. Ирина сказала, что это не страшно: важен принцип. Потом добавила:

— И назови цену за продолжение. Не «потом договоримся». Нам нужно заложить бюджет.

Я растерялась. За пилот мы уже договорились, а продолжение до этой минуты существовало как удачная возможность, о которой не следовало говорить слишком громко.

— Я посчитаю.

— Посчитай до воскресенья. И, Оль, туда должны входить выезды, согласования, переделки. Ты в прошлый раз написала сумму только за готовые минуты. Я потом не смогу объяснить, почему всё стало дороже.

Я поблагодарила. Хозяин книжного подал пакет, Роман взял наш общий мешок с помидорами. Мы вышли на улицу.

— Хорошее? — спросил он.

Я кивнула, ещё держа телефон у щеки.

— Может быть. Мне предлагают посчитать всю работу. Я внезапно не умею.

— Сколько времени займёт?

— Если бы я знала.

— Значит, начни с того, что знаешь.

Я раздражённо выдохнула. Он посмотрел на меня и сразу поднял руку.

— Ладно. Не буду сейчас давать бесплатную консультацию, которую не просили.

Мне стало стыдно. Я сама начала разговор о работе, а он должен был угадать, что мне пока нужно просто порадоваться.

— Я боюсь назвать много, — сказала я. — Они откажутся, и станет ясно, сколько я стою.

— Работа стоит. Не ты.

Я посмотрела на него. Он замолчал слишком резко, словно тоже услышал второе значение своих слов. Мы стояли у книжного, и в пакете между нами шуршала мята.

— Да, — ответила я. — Конечно.

Роман сжал ручки пакета. Я подумала, что сейчас он признается прямо здесь. Вместо этого он спросил, можно ли зайти в кафе ещё на несколько минут.

— Зачем?

— Сядем. Поговорим.

Я посмотрела на небо. С противоположной стороны площади наползала туча, продавцы начали привязывать навесы. Мне захотелось сослаться на погоду, на автобус, на работу. Я услышала себя со стороны раньше, чем сказала это вслух.

— Вечером, — попросила я. — Сейчас мне нужно подумать про музей.

Он ответил не сразу.

— Хорошо. Только вечером я всё-таки расскажу.

Я кивнула и первой пошла к остановке.

* * *

По дороге я набрала в заметках сумму. Стерла, уменьшила, снова стерла. Роман шёл рядом, не пытаясь заглянуть в экран. Я вдруг поняла, что всю жизнь жду чужой реакции даже тогда, когда её ещё физически не может быть.

— Сколько ты берёшь за запись? — спросила я.

Он назвал обычный диапазон и объяснил, от чего зависит цена. Без похвальбы и жалоб. Я представила, сколько таких заказов помещается в девяносто тысяч, и убрала телефон.

— Я что-то не то сказал? — спросил Роман.

— Нет. Я считаю.

Он не мешал. Я снова открыла заметки и вернула первую сумму. К ней добавила расходы на поездки. Цифра стала такой, что захотелось немедленно написать Ирине извинение за наглость.

Я написала иначе: «Пришлю расчёт по этапам в воскресенье».

Роман посмотрел на меня, когда я убрала телефон.

— Получилось?

— Пока получилось не извиниться.

Он улыбнулся. Я сама взяла его под руку, прежде чем успела придумать оправдание. На другой стороне площади гремели пустые ящики, продавцы спешили убрать товар. Мы шли быстрее, но он не стряхнул мою ладонь.