Глава 35. Василиса

Вот как? Выходит шлюха Римма родила моему бывшему мужу ребенка?

Мне уже даже не больно.

Пожалуй я чувствую облегчение.

Я рада, что больше не имею отношения к этой проклятой семейке…

Из спальни вдруг раздается плач Дани.

И лицо свекрови искажается гримасой непонимания:

— Это что такое?

— Это ребенок бесплодной стерильной суки, — усмехаюсь я, проглатывая слезы. — Благо к вам он не имеет ни малейшего отношения…

Ухожу в спальню и спешу собрать своего малыша, чтобы поскорее убраться подальше от этой гадины.

— Пойдем домой, медвежонок, — шепчу успокаивающе, пытаясь не расплакаться. — Там говорят не было никакого пожара. Так что нам можно вернуться.

— Василиса, это чей? — раздается из-за плеча голос, вынуждающий меня вздрогнуть.

Подхватываю сына на руки, продолжая одевать его на весу и хочу было выйти из спальни Руслана, но свекровь преграждает мне путь:

— Я спросила, чей ребенок?! — требует в привычной хамской манере.

— Мой! — рявкаю я.

Свекровь отшатывается от неожиданности. И я сбегаю в коридор.

Спешу обуться, но она догоняет меня:

— Это ребенок моего Савушки?

— Нет! — отрезаю уверенно. — Сто процентов вам гарантирую! Это не ребенок Савы!

— Не ври мне, дрянь! Я же вижу, что он копия моих мальчиков!

— Вам показалось, — улыбаюсь натянуто. — Знаете, маразм он такой. Никого не щадит.

— Ну мерзавка… Я же узнаю правду! — угрожает мне. — Выведу тебя на чистую воду! И заберу ребенка!

— Только попробуйте, — рычу я. — Клянусь, я убью вас, если посмеете навредить нам!

— Я предупредила, Василиса! Ты не посмеешь скрывать от меня внука!

— А зачем вам мой ребенок? — не выдерживаю. — У вас ведь уже есть ребенок Риммы! Наслаждайтесь! А нас в покое оставьте! — с этими словами выскакиваю за дверь и пулей лечу к лифту.

Хаотично жму на кнопку закрытия дверей, но мегера успевает остановить створки в последнюю секунду:

— Скажи только… — не входит, хмурится как-то уязвимо: — он ведь… твой ребенок здоровый?

— Здоровее вашего идиота Савы! — шлепаю ее по руке, и двери наконец закрываются, позволяя лифту увезти меня подальше от этой чокнутой женщины.

К чему она это спросила?

Хотя у меня сейчас и кроме этого вопроса возникло слишком много других.

Римма родила моему бывшему мужу ребенка. И Руслан мне об этом даже не обмолвился. Неужто пожалел меня?

Не нужна мне жалость этой семейки! Пусть друг друга пожалеют лучше!

Пока семеню по ледяной парковке между домами чувствую, как в кармане телефон не переставая вибрирует.

Кто же там такой настойчивый?

Но я не сбавляю шага. Сначала в тепло спрячусь, чтобы дитя не морозить.

Щеку саднит на морозе после пощечины. Это хорошо. Будет мне ярким напоминанием, чтобы не связываться больше с этой змеей.

Я не плачу. И не планирую.

Скорее злюсь. На саму себя в том числе.

За то что позволила гадине так с собой обращаться. Да и за то, что вообще когда-то хватило дурости в их семью сунуться. К черту!

Вхожу наконец в холл своего дома и перевожу дух, отогреваюсь.

А в кармане снова телефон оживает.

Да кому же там так неймется?

Достаю мобильник и отвечаю на звонок с неизвестного номера:

— Да! — может немного грубовато, но я почему-то уверена, что это какой-то слишком настойчивый спам названивает. Надо их отбрить так, чтобы неповадно было людям жизнь портить. — Почему вы продолжаете названивать, если вам не отвечают?!

— Потому что мы заинтересованы в сотрудничестве, — говорит из трубки спокойный женский голос.

— А я нет! — отрезаю, и хочу было сбросить вызов.

Но следующий вопрос вынуждает меня тормознуть:

— Почему? Вы уже передали коллекцию другому бренду?

— Ч-что? — выдавливаю непонимающе. — Какую еще коллекцию?

— Ваша коллекция женского белья. Имеется же у вас таковая? — решает уточнить собеседница.

— Им-меется, — мямлю удивленно. — Но откуда вы…

— Тогда наконец, здравствуйте, Василиса, — терпеливо приветствует меня женщина из телефона. — Начнем с начала. Звоню вам из модного дома с коммерческим предложением. Нам поступили фото ваших работ. Мы заинтересованы в сотрудничестве. Приглашаем вас в наш офис для дальнейших переговоров.

Туплю несколько секунд, потому что пытаюсь понять, как фото моей коллекции могли куда-то попасть?

Хотя есть у меня догадки.

София, мать ее не хай!

Она ведь мне все уши прожужжала пока еще со мной жила, что мол я обязана этой красотой делиться с миром, а не прятать в шкафу.

Ну точно хулиганка сдала меня: пофоткала и разослала всюду. Вот и откликнулись спустя столько времени.

Но я ведь не из лишней скромности не хотела делиться своими работами. У меня на то мотив серьезный есть.

— Дело в том, — собираю мысли в кучу и пытаюсь сформулировать свои условия сразу, чтобы не тратить ни свое, ни чужое время: — В общем я бы не хотела передавать свои права на эту коллекцию. Как вам объяснить… она слишком личная. В дальнейшем я согласна работать в тени. Но конкретно с этой… боюсь вам не подойдут мои условия.

— Вы меня не поняли, Василиса, — отвечает женщина, — мы не намерены выкупать ваши эскизы. Мы хотели бы предложить особые условия по сотрудничеству. С сохранением вашего имени на ваших работах, как бренда. Если сработаемся, то можем говорить о долгосрочной перспективе.

У меня аж дыхание спирает.

Они согласны сделать мое имя брендом?

Я ведь медлила с реализацией своей идеи именно потому, что новичков обычно не принимают всерьез. И как бы хороша и талантлива не была работа, ее скорее припишут бренду. А самому создателю выпишут премию и оставят не у дел. И меня такой расклад не устраивал. Может показаться слишком эгоцентрично. Но конкретно с этой моей первой коллекцией я бы хотела быть связана сама. Она ведь и правда получилась слишком личной. Разве могла я ее продать за какие-то там, пусть даже щедрые откупные?

А эта женщина говорит просто о каких-то царских условиях!

Даже если мне не будет полагаться гонорар, и я начну зарабатывать только, когда коллекция начнет продаваться. Вернее если. Если начнет продаваться.

Но ради своей мечты я готова и бесплатно потрудиться. Лишь бы увидеть свое имя на бирке.

Это же просто волшебно!

— В любое время могу, — выдавливаю я, вне себя от счастья.

— Договорились, — голос этой женщины с каждым ее словом начинает казаться все приятнее. — Тогда я вышлю вам адрес и время встречи в сообщении. Всего доброго.

— И вам, — почти пищу я от восторга.

Кладу трубку и несколько секунд стою и пытаюсь осознать, что это вообще было.

Еще минут десять назад я считала этот день едва ли не худшим в жизни. Но теперь один звонок все перевернул с ног на голову и я не могу перестать улыбаться.

Боже, как хорошо мне сейчас.

Хоть бы только все получилось.

Если мне удастся пробиться в мир моды, то мой сынок точно ни в чем нуждаться не будет.

Не помня себя от счастья шагаю к лифтам, когда меня окликает консьержка:

— Васенька, а где же вы с Даней были целую ночь? — она озабоченно рассматривает меня с головы до ног. — Я волновалась, что вы так долго не возвращаетесь.

— Так ведь нельзя было возвращаться, — пожимаю я плечами. — Вот мы и перекантовались у знакомых.

— Почему нельзя? — она отмахивается. — Да та тревога была всего минут двадцать и сразу обратно все пошли.

— Правда? — хмурюсь я, вспоминая слова бывшей свекрови: — Кстати я слышала, что это нарочно кто-то включил. Правда что ли?

Вахтерша вздыхает как-то виновато:

— Раз ты уже знаешь, то и врать не стану.

— И кому же такое в голову могло прийти? Что за детские развлечения? Заняться больше нечем? — негодую я.

— Да поди ж этих богачей разгадай. Он видать считает, что раз здание его, то и все люди теперь в его власти, — сетует консьержка. — Но разве ж с таким поспоришь? Этот Руслан Алексеевич вообще ни бога, ни черта не боится. Что хотят, то и воротят! Никакой управы на него нет.

Руслан?!

Так это он устроил? Из-за… меня что ли?

Ну уж я найду управу на этого невоспитанного мерзавца!