Глава 20

Милена – Милаша, ты точно все решила? Может быть, тебе будет тяжело одной, без нас, – говорит с сожалением мама, провожая меня. Я отрицательно качаю головой. Прижимаюсь к ее теплой кофте. Но меня греет тепло ее горящего сердца. – Может быть, он изменится, – продолжает о Мише. – Изменит, скорее, – говорю ей. У меня за две недели никакой информации о муже и его похождениях. Но памятую, как у Гурова дымились штаны и как он с удовольствием натягивал Дашу на видео, думается, что муж занят своей Блиновской-Гуровой… – И школу жалко. Сколько ты потратила сил на этих сорванцов, – мама легко улыбается. – Мам, я учитель в третьем поколении. У меня даже мыслей не возникло о том, какую выбрать профессию. А школу я найду другую. Или, может быть, совсем профиль сменю. У меня хороший английский. Я вздыхаю. После того, как Даша забрала со скрипом свое гаденькое заявление, я могла бы спокойно вернуться в родную гимназию. Только работать со своим классом, смотреть в глаза мамочкам, которые видели член моего мужа в Даше, я не смогу… Мерзко. Я вспомнила и поморщилась. Мама считывает мои эмоции и говорит, что не будет больше о плохом. – Приехал Вадим Александрович, – сдержано уведомляет отчим, входя в дом. У него есть все основания предъявить Вадиму претензии, но они с мамой видят, что он единственный мне помогает… Вадим был у нас дома уже один раз, после того как разобрался со Стасом. И снова их дорожки пересеклись. Мой сводный брат как раз привез домой вещи дяди Толика, но пристать ко мне ему не удалось. Я говорила с Вадимом у дома по поводу моего развода. Стас бросил несколько колких слов, видимо, спутав его с Гуровым. Я не сдержалась… – Зачем ты сказал мужу, что я беременна от тебя? Зачем ты вообще ходил к Мише? Когда ты от меня отстанешь?! – Потаскуха ты, Милка! Так тебе и надо! Вадим схватил его за плечо и резко, в болевом приеме, уронил в грязь. Гуров-младший выкрутил руку, но тот стал задирать его. Вадим ударил Стаса. Метко разбил ему нос, губу задел. Стал захрипел. Но ничего не понял. – Как же ты меня за*ал! Я тебя уничтожу, если ты с ней еще раз заговоришь! Ты какого хера пошел к моему брату? – Да, это было прикольно, – похабно смеется, вытирая. – Я думал, что ты мне врезал, хотел зарядить ему в рожу в ответ, а тот позвал охранников, они меня скрутили. Пришлось рассказать о цели визита! – Скорее, ты за деньгами к нему пришел. Сколько тебе дал мой брат за эту гнилую версию про беременность? Я не мой брат. Церемониться не буду. Давно работаешь у Самсонова в охране? Можно было только догадываться, откуда Вадим узнал последнее место работы Стаса. На моего сводного брата слова Гурова произвели впечатление. Вадим замахнулся еще раз, но Стас заскулил и стал умолять не трогать его. Вся спесь и бравада слетели после угроз и крепких ударов. Брат поднялся с земли, бросил сумки с вещами мне под ноги и укатил восвояси… Я не ожидала, что Вадим, толком не зная подробностей, так вступится за меня. – Он такой хороший. Хотя, Мишу я тоже считала хорошим, – отмечает мама. Я не знаю, какой он. Никогда не рассматривала его, не думала. Для меня он младший брат моего мужа-предателя. Но понимаю, что Вадим помогает мне, чтобы позлить своего брата. Мы – родственные души, как говорит Гуров. Он переживает предательство жены, а я – развод с любимым мужем. Отчим помогает мне, подтаскивает чемоданы к выходу. О конфликте Стаса и Вадима дядя Толя не говорит ни слова. Отчим поднимает на меня переживающий взгляд. – Милена, если тебе будет там плохо, то мы всегда ждем тебя. И, когда родится внук, то мама приедет к тебе, обязательно. Ты должна знать, что ты не одна! – трясет меня за плечи. – Спасибо, дядя Толик. Я всегда жду вас в гости, – с нотой печали в голосе, отвечаю ему. Вадим в это время стоит у машины. Заметив нас на пороге дома, размашистым движением открывает калитку. Он поправляет белоснежные манжеты, закатывает рукава пиджака и принимает три моих чемодана с порога. Кивком здоровается с Анатолием, потом с моей мамой. – Господи, как они похожи! Близнецы, прямо-таки, – охает мама. На самом деле, Вадим совсем не похож на Гурова. Невольно бросаю взгляд на лицо брата моего мужа. Он спокоен, суров и никогда не улыбается. Его никак нельзя назвать любимчиком женщин и плейбоем, каким мнит себя Миша. За внешней холодностью и жесткостью Вадима скрывается то, что притягивает и пугает. Вадим ловит мой взгляд, наши глаза напротив. Я краснею неловко, а он впервые легко улыбается. – Милена, садись на пассажирское. Чемоданы придется уложить сзади. Мой багажник занят, – говорит Гуров. Мама обнимает меня, делает шаг к нему и протягивает руку в знак благодарности. – Спасибо вам, Вадим Александрович! Вы очень помогаете нашей девочке. Только я прошу вас, не говорите своему брату, куда она переехала. Нас не будет рядом. Я боюсь, чтобы он не доставал ее… – мама тихонько всхлипывает. – Мама, Вадим не нянька. Я справлюсь сама. – Вадим Александрович, Милена в положении. Она храбрится, но ей тяжело после того, как ваш брат привел другую в свой дом. Вадим принимает фразу, которую проронила мама, с той же фирменной невозмутимостью. Кажется, что он и не слышал то, что она сказала. – Насколько мне известно, Миша никого не привел домой. Дарья и его дочь живут там же, где и жили, – защищает брата. – Не стоит благодарить меня. Я помогаю Миле от чистого сердца. Смотрю, как он буравит мою стройную фигуру взглядом. Вадим не врет. На лицемера он никак не похож. – Я сделаю все, чтобы ваша дочь не пострадала при разводе. Насколько смогу, я помогу Милене. Не переживайте, – твердо отвечает. Вадим берет меня за руку и уводит, как малышку, к авто. Открывает дверь, пока я машу рукой маме на прощанье. – Присаживайся, Милена. Аккуратно, – говорит Гуров. Отчим и моя мама остаются на пороге нашего дома. Вадим плавно выжимает педаль газа, и машина трогается, мягко ступая по грубой, угловатой дороге. – Ремень не давит? Я могу отпустить его побольше, если не удобно, – переживает, не отрываясь от дороги. – Все хорошо, Вадим. Спасибо, мне удобно. Его забота заставляет безумно смущаться. – Беременна, значит? А мой брат в курсе, что скоро станет отцом? – говорит, переключая спортивный режим авто, когда выезжаем на пустую трассу. Я бледнею. Не хочу, чтобы Вадим знал о беременности. А Гуров тем более не должен знать. Я боюсь, что Миша просто заберет у меня сына, подключит опеку. У его матери очень хорошие связи. И даже инцидент с Дашей болезненно отразился бы на моей карьере, если бы она не забрала заявление… – Вадим, я прошу тебя не говори ему, – мотаю головой, закусывая губы до боли. Гуров поднимает глаза вверх, выдыхает, на минуту оторвавшись от дороги. – Ты не хочешь, чтобы он знал о сыне? Но он отец, – говорит без нажима, но металлическая интонация заставляет тело покрываться мурашками. – Он меня предал. Гуров спит с Дашей. У меня было два видео. И, я уверена, что и сейчас они занимаются сексом, когда Миша приезжает к Асе. – Не держал свечку, – выплевывает Вадим. Он завелся от этой темы. Но я не понимаю, чем я могла его так разозлить. Может, Вадим помогает Мише и легко выдаст ему мою тайну? **** Вадим сосредоточенно смотрит на дорогу. До моей новой квартиры мы добираемся в тишине, не сказав ни слова. Я сама выбрала новое место жительства. Теперь я живу не в большом коттедже премиум-класса, а в уютной студии в новой высотке. Квартира небольшая, но обходится мне недорого. Дальше планирую выкупить ее, поэтому хочу обустроиться основательно. Мне и моему малышу нужна тихая гавань, чтобы спокойно растить моего кроху. – Скоро ты сможешь купить себе такую же. Гуров уже испугался и предложил щедрые отступные или вы еще не обсуждали с ним развод? – говорит Вадим, занося чемоданы в прихожую. – Я бы не хотела вообще ничего принимать от мужа, – говорю, отвернувшись. После тирады Гурова в машине вообще не понимаю, как он ко мне относится. У брата моего мужа тяжелый характер, но заставлять меня признаться Мише он не смеет. Вадим словно чувствует мое колючее состояние. Я напряжена, жду, пока он уйдет как можно скорее. – У тебя, наверное, дела? Можешь не помогать. Я сама, – говорю. Получается не очень-то правильно с моей стороны. Это выводит Вадима сразу же. От ненависти до любви не получается. Мы с ним никогда не общались и теперь вопрос моей беременности стоит между нами. – Мила, я не говорю, чтобы ты бежала к нему в кровать. Но ты должна понимать, что ребенка после развода запишут на Мишу. Ты беременна от него? – Вадим, как тебе разница? Ты мне помогаешь ради чего? Скажи? Я упираюсь взглядом в его синие глаза. Они как море в шторм, поблескивают опасным грозовым разрядом. В них недобрый огонек загорается. – Ты думаешь, что мной движет только жажда отомстить брату? Ты думаешь, что все как Гуров? Раз он отжал фирму отца, то я через тебя заберу свое? Я вспыхиваю, задыхаюсь и краснею, как помидор. Краснота разливает по коже от шеи до линии роста волос. – Да, я так думаю! Сейчас ты узнал о моей беременности, можешь меня шантажировать. Только юрист уже сказал, что Гуров все успел переоформить. Так что можешь больше не помогать мне! Миша предлагает мне компенсация в пятнадцать миллионов. И я соглашусь, ради сына! Гуров мрачнее, его лицо становится каменным. – Ты молодая дурочка, Милена! Он заработал в сто раз больше, пока ты носилась с ним после аварии, в которую он сам же себя и отправил! Шантажировать тебя не буду, много чести! Сама бы сказала, что беременна не от Миши! Знаю я вас, женщин! – отмахивается. – Что? Пошел вон отсюда! Чтоб тебя! Я открываю перед ним двери. Как я вообще могла подумать, что он мне бескорыстно помогает?! Как могла верить, что хотя бы один человек из этой гнилой семьи способен что-то сделать для меня и не упрекнуть за это?! Мы поругались в хлам с полуслова. Что дальше ожидать от этого человека, я не знаю! – Сын только мой! Уходи, Вадим. Если тебе хватит совести, то ты не скажешь Гурову! – говорю, открыв двери. Он с силой хлопает ими, и дергает меня к себе. Я, как бумажка, гнусь в его руках. – От кого ты беременна? От этого мудака, сводного? – Какая тебе разница? У тебя с женой все проблемы решены, м? Он отпускает мои руки, а потом выдает вдруг то, что меня шокирует. – Моя жена забеременела от бывшего ублюдка в день нашей свадьбы. До этого Наташа показала мне два теста, принесла снимок УЗИ, чтобы я женился на ней. А на свадьбе трахнулась с бывшим, – говорит зло. – Мне очень жаль. Но причем здесь я и мой ребенок? – повернувшись к нему, спрашиваю. Наша беседа мне не нравится. – Моя жена любила своего бывшего, за меня вышла из-за бабок. И повесила на меня их сына. Я не люблю Мишу, мне его не жаль. Но ситуация похожа, черт возьми. Его триггерит. Я вжимаюсь в стену от услышанного. Вадим любил свою жену, любил сына. И любит, я уверенна. Но такое предательство никто не простит. Никогда. – Как ты узнал? – Я сделал тест. Спасибо, что нянечка в роддоме мне сказала, что к моей жене приходил какой-то мужчина. Вот так постепенно все и раскрылось. – Не сравнивай нас! Миша побежал делать тест с дочкой Даши! Он узнал, что у него дочка и бросил меня в день рождения, уехал к ним! Он меня не любит! И никогда не любил. – Когда он узнает, что будет, ты представляешь? – спрашивает Гуров. – Нет, сын только мой. Не говори ему, – я начинаю плакать. Слезы заливают глаза. Я хочу вырвать эту боль из сердца и растоптать, смешать с пылью. Также, как мой муж смешал наши чувства, разбив семью вдребезги. Я плачу. Хотела быть сильной, но опять накрыло. Вадим сгребает меня в охапку, обнимает, прижав к себе. – Прости, я не хотел. Меня понесло. Прости, – шепчет, поглаживая меня по плечу. Я утыкаюсь мокрым носом в его шею, вдыхаю крепкий аромат мужского парфюма. – Я знаю, что лишаю отца его сына. Но я не смогу жить с предателем. Не говори брату, – шепчу, цепляясь ногтями за воротник пиджака. – Прости, не скажу. После жены я озверел. На людей бросаюсь, – говорит, прижимая меня к себе. Я слышу, как гулко бьет в груди его сердце. Его рука невольно касается моего живота. – У тебя мальчик будет? – спрашивает Гуров низким голосом. – На УЗИ пока не видно, но мне снится мальчик, – говорю Вадиму. Он осторожно касается моего живота, проводит окружность по белому трикотажному платью. – Мой брат идиот. Я его ненавижу и завидую даже. У него будет сын, от которого Миша сам отказался, – говорит, не дыша. Его глаза темные, я замираю рядом с ним. Кажется, сейчас он меня поцелует. Толпы мурашек покрывают плечи, руки. Но Вадим отклоняется от меня. Убирает большую ладонь с моего округлого животика. – Милена, завтра адвокат привезет тебе договор. Поработаешь у меня в фирме. Все равно беременную мало кто возьмет, сама понимаешь. Он говорит все на выдохе, не отрывая от меня гипнотического взгляда. Я киваю. После бури, которая разыгралась между нами, его тон не кажется мне приказным. Я понимаю, что Вадим заботится обо мне. – Насчет пятнадцати миллионов – решай сама. Я не топлю за то, чтобы юристы рвали Мишу и вернули мне фирму отца. Я сам от нее отказался. У меня другой бизнес. Завтра я улетаю отсюда. Сглотнув ком горечи в горле, я смотрю на него. Не знала, что сегодня вижу его в последний раз. Да еще и на такой ноте мы расстаемся, что самой неприятно… Вадим расцепляет руки, его рубашка и пиджак залиты моими горючими слезами. – Подожди здесь, я сейчас. Через несколько минут он приносит из машины большого белого медведя и каталог, в котором дизайнер собрал для меня и моего будущего малыша красивый и уютный интерьер. – Это мой прощальный подарок. Борцов будет также твоим адвокатом. Телефон дизайнера на визитке. Все оплачено с запасом. Правда, о ребенке я не знал. – Спасибо, Вадим. Прости, что наговорила тебе, – смущенно отвожу глаза. – Это мне нужно извиняться. Я после развода сам не свой. Надеюсь, прохладный альпийский воздух остудит мои раскаленные нервы, – смеется Гуров. Он еще раз поглаживает меня ладонью по плечу. И говорит, что я могу все вопросы решить с его юристом, Борцовым. Мы с ним уже как старые друзья, он очень отзывчивый. – Мил, я хочу, чтобы ты жила для себя и сына. И не искала козлов на замену моему братцу, – говорит мне Вадим, когда я провожаю его к двери. Я еще долго стояла на площадке и слушала, как лифт с Вадимом спускает вниз, с двадцатого этажа. Наше быстрое и странное общение надолго засело у меня в памяти. А впереди у меня развод. И встреча с Гуровым. И я не знаю, как выдержу этот ужас….