Глава 29

Милена Вечером я оказываюсь дома немного раньше, чем обычно. Сегодня с Мироном сидела наша новая няня Анфиса. Первый день прошел хорошо. Надеюсь, и дальше смогу приглашать ее, чтобы спокойно заниматься работой. Дальше – я передаю сыночка маме. Она приедет за Мирошей с минуты на минуту. В этот раз я согласилась оставить Мирона с мамой в пятницу и в выходные. Она говорит, что мне нужна срочная перезагрузка, иначе я начну выгорать и быстро устану от любимого сыночка. Прижимаю к себе Мирона и смотрю в его серое-голубые глазки. – Как же можно устать от такого сладкого пупса? Ты хорошо себя вел сегодня? Мироша говорит пока только «мама» и «баба», еще лепечет что-то на своем детском языке и часто ворочает глазками. Я поглаживаю его по спинке, несу в спальню и кладу в кроватку, чтобы собрать вещи сына для путешествия к бабушке. Еще не знаю, что буду делать дома все дни в одиночестве. Наверное, займусь уборкой, разберу то, что накопилось по рабочим вопросам. В прихожей раздается звук дверного звонка, и я спешу открыть, пока сынок лежит в своей кроватке. Но Мирон меня зовет, не хочет лежать в одиночестве и ждать. – Так, пойдем и встретим любимую бабушку вместе, – приговариваю. На автомате открываю двери, не глядя в глазок. Но на пороге не моя мама. Цепенею и поёживаюсь, но не от сквозняка, который врывается в открытые двери. Передо мной стоит Миша. – Привет. Не помешал? – цедит Гуров. Лицо моего бывшего мужа перекошено. Кровь играет, а на скулах выдулись желваки от гнева. Инстинктивно прижимаю к себе сыночка. Я его не отдам, чтобы не сделал Гуров. Теперь знаю, что это исчадие ада способно на все! – Что ты здесь делаешь? Уходи! – пытаюсь закрыть двери, но бывший муж точно сломает их. Он окидывает взглядом нашего малютку. Мирон напуган агрессивным видом незнакомого дяди. Не такой я представляла их встречу с самого начала. Я лежала и рыдала в роддоме, от того, что у к другим приходили мужья, а я была предана и брошена. Если бы он вспомнил о нас, хотя бы позвонил и поинтересовался, как я… Клянусь, я бы растаяла. Но сейчас – пропасть между нами. – Уходи! Нам не о чем разговаривать! – рычу, сдерживая горючие слезы, которые кипятком обжигают веки. – От кого ты родила, Мила? Где счастливый папаша? – рычит Гуров, прожигая меня взглядом. Думала, выдержу, но сердце наизнанку выворачивается. Я ненавижу его, злюсь на то, что когда-то поверила лжецу и двуличной сволочи. – У тебя амнезия прошла или ты явился, чтобы поскандалить? Я же не спрашиваю, как поживает твоя вторая семья, Гуров! Ты выбрал их, а меня предал! Нам не о чем разговаривать! Мог бы понять, что тебе не стоит приходить! – Оставить тебе ребенка потому, что ты трахаешься с моим братом? Так не будет, ты ошибаешься! Это ведь мой сын? – отбивает чертову дверь. Гуров не знает о моей сокровенной тайне. И не узнает. До последнего ему не скажу. Совру, подделаю тест. Он ведь мастер вестись на подложные тесты. – Сын мой, Миша! У тебя дочь от потаскухи, которая сломала мне жизнь. Мы не твоя семья! – шиплю, вспоминая грязную историю в школьном чате. – Ася не моя дочка! Я все узнал, когда мы с ней попали в аварию. Я проклинаю Дашу за то, что мне жизнь сломала. Я хотел извиниться перед тобой, наладить контакт! – Что?! Мне от тебя ничего не надо! – адский смех вырывается из горла. Я готова ему в лицо рассмеяться. Кому ты нужен, Гуров?! На мужа отказ действует, как красная тряпка. Глаза Гурова темнеют, его накрывает цунами ярости. – Впусти, сказал! У меня много вопросов, Мила. Придется ответить, – бесцеремонно врывается в мою квартиру и в мою жизнь. – Мила! – за широкой спиной я не вижу того, кто пришел, но узнаю его голос. Вадим вышел из лифта и спешит к нам. Я чудом держу двери перед тем, как Гуров их закрывает. Мишу словно каленым железом в спину пронзают. Он держит двери, как ребенок, не впуская брата. – Открой! Там Вадим! – говорю ему, прижимая к себе напуганного Мирошу. Сынок кряхтит, хлопает глазенками, глядя на Мишу. – Так я помешал все-таки? Шлюха, ты его ждала? – ревет, как лев, Гуров. – Не кричи! Ты пугаешь ребенка! – отдаляюсь от него. – Ясно все, Мила. Какая же ты… Я тебя в порошок сотру, – повторяет обещание Талы. – Пошел отсюда, – сглотнув ком, говорю ему. В пересохшем горле Сахара, в сердце – ломается стекло и больно крошится после стычки с предателем. – Что ты сказала? – Пошел отсюда! Я сейчас полицию вызову! Двери бьют Мишу в спину, Гуров удерживается на ногах и отшатывается. – Что за херня, Миша? Ты что себе позволяешь, гребаный рот?! – кричит на брата Вадим. Мироша начинает хныкать. А Вадим подходит ко мне и забирает племянника. Мирон крутится на руках и тянет ручки не к отцу, а к дяде. У Гурова на лбу жила выдувается. Я не знаю, что творится у него в душе, но думаю, он чувствует то же, что я и когда увидела, как он трахает Дашу. Только я ему не врала и не прикрывала измену амнезией. Я вообще ему не изменяла… А он меня растоптал. – Ты отец? – хриплым стоном вырывается из груди моего бывшего мужа. – Да, – отвечает Вадим, прижимая к себе малыша. Они с мужем похожи, а Мирон – копия Гуров. Миша не смеет спорить. Он окидывает тяжелым взглядом своего брата и сына, потом уставляется на меня. – Шлюха, – бросает напоследок и уходит, громко хлопнув дверью. Моих сил хватает, чтобы выдержать его натиск и все. Я едва держусь на ногах и сползаю по стенке. Растекаюсь в прихожей, как растаявшее мороженое в зной. – Милена! Милена, держись, – говорит Вадим. Он подхватывает меня, удерживая на руках Мирона. По щекам текут слезы, отрезвляя меня. Я очнулась сидя на диване в гостиной. Открываю глаза и через пелену слез ничего не вижу. Рядом Вадим, а Мирон – у него на руках. – Все, девочка, тише, – успокаивающим голосом говорит Вадим. – Мирон, мама нас напугала, да? – Гууу! – говорит мой сынок. – Я думала, он заберет его! Я так испугалась, боже мой, какая я трусиха, – бормочу, держа Вадима за руку. – Не говори ничего. Он не имел права врываться! Я буду с тобой. Если ты не хочешь отдавать Мирона, то он его не заберет. Я обещаю, – говорит Вадим.