Глава 21

она не остановилась в полуметре.

— Ну что, героиня? — начала она, скрестив руки на груди. — Красиво работаешь. Настоящая прима раздевалки. Новое амплуа осваиваем? Боевая балерина?

Я медленно, не торопясь, подняла на неё глаза. Смерила её с головы до ног. Взглядом, который годами оттачивала на сцене, чтобы одним движением глаз передать презрение Одиллии. Соня слегка отступила под этим взглядом, но улыбка не сползла.

— Соня, — сказала я ровно. — У тебя тушь потекла. Иди поправь. Несолидно.

Она моргнула, её рука инстинктивно потянулась к лицу, но она остановила её, сжала в кулак. Улыбка стала напряжённой.

— Ой, какая грубая внезапно. Синяк, видимо, не только на лице, но и на характере отразился.

— Что тебе от меня надо? Отвали по-хорошему. И передай Милане, когда с ней свяжешься, что если ей нужна помощь психолога после вчерашнего… разговора с моим мужем, я могу порекомендовать хорошего специалиста. А теперь отойди. Ты меня бесишь.

Соня открыла рот, чтобы что-то сказать, но только фыркнула, её щёки покрылись нездоровым румянцем. Она что-то буркнула себе под нос — «сама ты психопатка» — и отошла, встряхнув волосами, будто отряхиваясь от грязи.

Я осталась одна посреди гула. Ко мне больше не подходят. Я — изгой.

Объявление посадки прозвучало дважды. Мария Витальевна громко хлопнула в ладоши:

— Пошли, пошли, не копаемся!

Труппа лениво потянулась к гейту. Я подождала, пока почти все пройдут, и пошла последней.

Синяк на лице горит. Пусть горит. Это напоминание о том, что я смогла за себя постоять.

Шагнула в туннель на посадку. Что меня ждёт на гастролях? Как мне возвращаться обратно в этот город, полный лжи и предательства?