Глава 13

Полина

Всю ночь меня мучили кошмары, мне снилась авария, сам её момент. Но я никак не могла понять, в чём дело. Вроде и за рулём я, но что-то всё равно было не так, а что я не могла понять.

В итоге я проснулась в холодном поту, пытаясь понять, что это было: игра воображения или моя память пыталась дать мне хоть какие-то подсказки. А вот что это за подсказки, я пока не могу расшифровать.

- Что случилось? – вбежала в комнату всполошенная Лида.

- Сон плохой приснился, про аварию. – Ответила я, пытаясь встать, но у меня это плохо получалось, дикая боль в спине не давала мне этого сделать.

- Вспомнила что? – Лида села на край моей кровати. – Просто ты так кричала.

- Прости, что разбудила. – Я виновато посмотрела на неё. – Нет, к сожалению, ничего. – Добавила я. – Вообще сон какой-то не понятный, я вроде еду за рулём, а сижу на пассажирском сидении. Но я видела скорость на спидометре, 150 километров.

- Ты с такой скоростью точно не могла ехать. – Уверенно ответила Лида. – Слушай, нам нужно к следователю сходить и ознакомиться с расследованием. Мы ведь даже не знаем что там, какие доказательства твоей вины. Всё только с его слов, особенно то, что ты была не трезва.

- Это было бы не плохо, только даст ли он нам эти материалы. Мы ведь даже не знаем, как правильно себя вести. – Ответила я.

- Нам нужен человек, который в этом разбирается. Юрист или частный детектив хотя бы. – Пришла к выводу подруга.

- И где нам его найти? – спросила я, потому что у меня даже на примете никого не было.

- Слушай, а если нам обратиться к Никите Смирнову, я слышала, он в полиции служил, а потом открыл своё детективное агентство. – Предложила Лида.

- Он точно не будет заниматься моим делом. – Ответила я. – Ты знаешь, что он очень обижен на меня.

Никита Смирнов учился в нашей школе и был старше нас на два года. В старших классах он проявлял ко мне знаки внимания. Провожал до школы, дарил цветы. Он ухаживал за мной, не позволяя себе ничего лишнего.

Только вот мой папа, когда узнал об этом, сделал всё, чтобы мы расстались. Постоянно повторяя, что я должна думать об учёбе, а не о женихах. А ведь Никита даже не торопил меня ни в чём.

А для большей уверенности в том, что мы не будем встречаться, папа сделал так, чтобы Ник после школы сразу попал в армию.

Так он не успел поступить в институт, хотя учился очень хорошо. Но главной причиной, почему он сказал, что никогда не простит меня, стало то, что пока он служил, умерла его мама. А он даже на похороны приехать не смог.

Я не знаю, как сложилась бы наша судьба, если бы мы продолжили встречаться. Были бы мы сейчас вместе, или же наши дороги всё равно бы разошлись, не известно. Но нам даже не дали прожить эту жизнь. Вернувшись из армии, Никита продал квартиру матери и переехал в другой район Москвы.

- Поль, столько лет прошло, он уж женился, наверное, давно. Да и глупо столько лет хранить обиду. – Ответила Лида. – В любом случае, попытка не пытка. Я раздобуду его номер и позвоню ему. Да и другого выхода у нас всё равно нет.

***

Полина

Мы с Лидой узнали адрес детской больницы, куда увезли мою дочку и поехали туда. Как же мне хотелось её увидеть, обнять, поцеловать. Маленькая моя, крошечка. За что ей уготована такая судьба, что она настолько времени оказалась разлучена со мной? А главное, за что с ней так поступил родной отец, отказавшись сразу же после рождения?

Ну, ничего, я буду любить её за двоих. Я подарю ей всю любовь и заботу, потому что только она и даёт мне сейчас силы жить и бороться. Только ради неё я не опускаю руки. Хотя сама я ещё многое делать не могу, но Лида пообещала помочь нам пока, я окончательно не восстановлюсь. И я перенесу всё, лишь бы растить свою дочь сама.

- Всё будет хорошо. – Подбодрила меня подруга, видимо заметив моё волнение. – Я с тобой. – А затем улыбнулась мне.

- Спасибо тебе. – Вновь поблагодарила я Лиду, понимая, что без неё в данный момент я бы не справилась.

А она лишь вновь наградила меня своей доброй лучезарной улыбкой, вселяющей в меня надежду на лучшее.

- Здравствуйте, - обратились мы к девушке, которую встретили в коридоре, - а как нам найти главного врача?

- А вы, по какому вопросу? – поинтересовалась она.

- Дело в том, что здесь находится моя дочь, её к вам из роддома направили. – Начала я. – И я хотела бы узнать, когда я могу забрать её.

- К сожалению Оксаны Викторовны, в данный момент нет на работе, она уехала на конференцию. И её не будет в ближайшие две недели. – Ответила девушка.

- А с кем мы тогда может обсудить выписку моей дочки? – не отступала я.

- Я сейчас узнаю. – Ответила она. – Вас как зовут?

- Верховская Полина Андреевна. – Представилась я.

- А-а, так это вашу девочку привезли после аварии? – вспомнила она.

- Да. – Ответила я.

- Сожалею, но пока вы не можете забрать её домой? – она виновато посмотрела на меня.

- Почему? Что-то случилось? – с замиранием сердца спросила я.

- Дело в том, что ваша девочка родилась раньше срока, пусть и не много, но всё же. И сюда поступила очень слабенькая. – Начала объяснять она. – А буквально вчера вечером её состояние ухудшилось, и нам пришлось поместить её в специальный бокс.

- Что с ней? – чуть слышно спросила я, боясь услышать ответ.

***

Полина

Но девушка почему-то молчала, и я чувствовала, как меня охватывает паника.

Это тишина начала больно давить на уши. Мне хотелось взять девушку и начать её трясти, чтобы она побыстрее ответила на этот мучительный вопрос.

- Понимаете, ваша девочка родилась раньше срока. - Вновь повторила она. - Плюс сама ситуация, авария, в общем, - она снова замолчала, - в общем, - снова замялась она, - состояние вашей дочки критическое. Простите, но надежды на то, что она выживет, почти нет.

Как? Как состояние моей дочери может быть критическим? Ведь прошло почти два месяца с момента её рождения. Всё же было хорошо. Что произошло сейчас? Мне хочется кричать! Но я стараюсь взять себя в руки и как можно спокойнее спрашиваю.

- Как такое могло произойти, ведь всё было хорошо? – не могла поверить я.

- К сожалению, ничего хорошо не было. Ваша девочка всегда была под строгим наблюдением врачей. И очень много времени провела в реанимации. Мы перевели её из реанимации, потому что ей стало лучше. Но вчера снова стало хуже. Простите, но больше ничего сказать не могу, дальше только с вашим лечащим врачом. Она сейчас на операции, поэтому приходите, завтра или послезавтра. - Заикаясь, повторяет девушка, словно подбирая слова, чтобы всё это мне сказать.

- Я могу её увидеть? – спросила я, в надежде, что сейчас, хоть издалека смогу увидеть дочь.

- К сожалению нет. – Отрицательно покачала головой девушка. – Это реанимация, сами понимаете.

- Пожалуйста. – Умоляла её я.

- Девушка, не положено. – Стояла на своём медсестра.

- Да что ж вы за люди-то такие! – возмутилась Лида. – Вы хоть понимаете, что она мать. Она свою дочь с рождения ни разу не видела. А так и девочка почувствует, что мама рядом, и ей лучше станет. Вы слышали что-нибудь про связь матери и ребёнка? – начала Лида читать нотации.

- Ладно. – Сдалась медсестра. – Только не долго, а то мне влетит.

После чего мы поднялись на два этажа, в детское отделение. Прошли в бокс, где над дверью крупными буквами горела надпись «Реанимация».

- Пожалуйста, не долго. – Повторила девушка, подведя меня к стеклу, за которым в специальном кувезе или как его правильно называют, лежал маленький ребёночек, моя дочка. Она крошечная, опутанная множеством проводов, которые следили за её состоянием.

- Она такая маленькая. – Произнесла я, проводя рукой по стеклу, желая дотронуться до неё, чтобы согреть своим теплом. – Крошечка.

- Говорю же, она слабенькая совсем. – Повторила медсестра.

- Девочка моя, родная моя, - прошептала я, хотя сердце моё кричало на разрыв, - живи, слышишь, крошка, живи. – А по щекам ручьями текли слёзы. – Пожалуйста, живи, ты так нужна мне. Умоляю, живи. Маленькая моя, родная, любимая, живи. Ты можешь, я знаю, ты сильная. Доченька моя, я люблю тебя. Слышишь, я очень сильно тебя люблю и никогда тебя не брошу. – Пыталась я докричаться до дочки скорее сердцем, нежели словами.

- Всё, идёмте. – Заторопила нас девушка, после чего мы вышли из реанимации.

Моя крошка сейчас лежала там такая маленькая и беспомощная, но у меня почему-то было уверенное чувство, что с ней всё хорошо. Что она будет жить! Я чувствовала это, а как, даже передать не могла. А с другой стороны, сердце рвалось на части от увиденного.

- А сейчас извините, мне пора, выход найдёте? – спросила медсестра, когда мы вышли в холл, разделяющий реанимацию и детское отделение.

- Да, да. – Кивнула я, опускаясь на кушетку и ещё не веря в то, что происходит.

Получив положительный ответ, девушка ушла, оставив нас с Лидой вдвоём.

- За что ей всё это? – спросила я подругу, словно она знала ответ. – За что моя дочь так страдает?

- Я не знаю, Поль. – Пожала плечами Лида. – Правда, не знаю.

- Знаешь, я выдержу всё. Все трудности, боль, всё, только бы моя девочка была жива. – Уверенно сказала я. – Только бы она жила.

- Всё будет хорошо, вот увидишь. – Подбодрила она меня. – А сейчас идём, а то ты еле на ногах стоишь. Больше мы всё равно сегодня ничего не добьёмся.

После чего помогла мне встать с кушетки, и мы направились к выходу. На как только мы почти подошли к лифту, в детском отделении начал плакать ребёнок. Так горько и истошно, что сердце снова начало на части рваться.

***