40 глава

40 глава

Злата

Святослав зашел в палату, поздоровался с Юлей, и протянул руку Илье, но племянник проигнорировал этот жест, и со злостью смотрел на моего бывшего мужа.

- Зачем ты сюда приперся? – Прорычал племянник.

- Я пришел попрощаться. – Приглушенно отвечает Святослав. – Уезжаю в Новосибирск. Там открывают новый отдел, и меня назначили руководителем.

- Ну, что ж! поздравляю, жизнь удалась, да Свят?

- Илья! Успокойся! Это не наше дело! – Отдергивает сына Юля, и поворачивается ко мне.

- Оставьте нас, ненадолго. – Попросила я родных.

Юля согласно кивнула, а вот Илья был против, не хотел оставлять меня со Святом наедине.

- Ты действительно думаешь, что я могу ей навредить? Серьезно?

- Ты уже ей навредил. Всю жизнь испоганил со своей подружкой.

- Пойдем, сын. – Подталкивает Юля племянника, и наконец, дверь в палату за ними закрываются, и мы остаемся одни.

Мы около минуты смотрим, друг на друга и молчим. Я молчу потому что, мне действительно нечего ему сказать. А он, видимо прокручивает в голове слова, которые хочет произнести.

- Мне очень жаль. Я даже не могу словами выразить, то, как сожалею о том, что связался с этой….

Тяжело выдохнув, он проходит в палату, и садится на стул рядом с моей кроватью. Его руки трясутся, глаза воспаленные, будто он не спал уже долгое время. Святослав похудел, осунулся и вообще выглядит не очень. Я бы даже сказала хуже, чем я сама на данный момент.

- Я ненавижу себя, за то что причинил тебе такую боль. Ненавижу ее, за то, что она лишила нас малыша. Она сломала все хорошее, что нас связывало. У меня перед глазами все время стоит эта картинка, как красная машина едет на тебя, и через секунду ты летишь на землю, вся в крови. Боже, это самое ужасное. Прости меня… - Его голос дрогнул, а в глазах стояли слезы, и как бы я не была зла, мне было его жаль. – Мои извинения ничего не изменят, и я знаю, что ни на грамм не сделают тебе лучше, легче, но я не мог уехать, просто. Не мог не попрощаться.

- Я не могу сейчас сказать, что прощаю. Мне очень больно, я даже не до конца осознаю все. Мне нужно это пережить, свыкнуться. Хорошо, что ты уезжаешь, так будет лучше.

- Я понимаю. И ничего у тебя не прошу. Просто я должен был попрощаться, и попросить прощение. Я верю, что у тебя все будет хорошо. Арсений любит тебя, и я уверен, сделает счастливой, не смотря на то, что с тобой случилось. Ты достойна, быть счастливой. Не вини себя, прошу. Я уверен, что Арсений сможет принять ребенка из детского дома, и вы воспитаете как своего.

Мне были не понятны его слова. Зачем нам брать ребенка с детского дома? О чем он вообще?

- О чем ты говоришь? Зачем нам брать малыша из детского дома?

Свят бледнеет, отводит взгляд и нервно запускает руку в свои волосы.

- Черт! Ты не знала! Я сожалею.

- О чем? Что происходит, Свят? – Я начинаю нервничать, а он пытается встать, намереваясь уйти, но я хватаю его здоровой рукой, пытаясь остановить. – Скажи мне! Сейчас!

- Прости, Злата. Я не могу. Я думал, ты знаешь. Я… Прости меня. Мне нужно идти.

Он встает на ноги, аккуратно вытаскивает свою руку, и медленно идет на выход, а я встаю и иду за ним.

- Стой. Ты не можешь так уйти.

Дверь в этот момент открывается, и в палату заходит Арсений. Смотрит сначала на меня, потом на Свята, и видимо понимает, что что-то произошло, хмурится.

- Что здесь происходит?

- Прости, Арс. Я не знал. Я думал, она знает о диагнозе. Черт. Я не подумал.

- Арсений, о чем он говорит? Почему мы должны взять ребенка из детского дома? – Я смотрю на любимого мужчину, вижу в его глазах сожаление, и тут до меня медленно, начинает доходить. – Нет! Нет, нет, нет. Этого не может быть! Скажи, что у меня будут дети? Скажи мне, я ведь смогу иметь детей?

Он молчит, смотрит на меня с сожалением, как смотрят на потерянного щенка.

- НЕ МОЛЧИ!

- Выйди. – Рычит Арс на Свята, и приближается ко мне.

- Не подходи. – Выставляю вперед здоровую руку, и со слезами на глазах смотрю на него.

- Злата, любимая, мне очень жаль.

- Это правда. Свят, не солгал. – Шепчу я, и падаю на колени. – Зачем вы скрывали? Предатели.

Арс тут же бросается ко мне, заключает в объятия, и не обращает внимания на мою истерику, терпит мои удары, крики и просто молча терпит.

Дверь в палату открывается, и на пороге застывает Юля, смотрит на меня со слезами, и молчит. А меня накрывает новая волна злости, боли и не понимания. Как они могли от меня это скрыть? Как могли улыбаться? Делать вид, что все наладится? Ведь ничего больше не наладится. Ничего.

- Как ты могла молчать? Ты моя родная сестра. Как ты могла скрывать от меня такую ужасную новость? Что ждали момента? Лучшего момента, да? А когда он станет лучше? Вы предали меня, вы все меня предали.

- Прости меня, родная. Прости…

- Никогда тебя не прощу. Никого не прощу. Как вы могли? Как? Как вы могли так со мной поступить?!

Меня разрывает на части боль, злость, ненависть и непонимание. За что мне это? Что я сделала не так? Почему меня лишили самого дорого? Самого важного в жизни женщины?

В голове столько вопросов, и не одного ответа. От этого мне становится еще хуже. Я будто на грани безумия. Вою как раненный зверь, не обращая внимания на то, что делаю себе только хуже. Я врежу себе, врежу Арсению, но на данный момент меня это мало заботит. Смотрю на рыдающую в углу сестру, и ни чувствую сострадания или сочувствия. Мне будто доставляет удовольствие ее боль, потому что себя я чувствую гораздо хуже. И самое страшное, я не знаю пройдет ли это чувство когда либо?

В палату забегает медсестра с подносом, и мне тут же делают очередной укол успокоительного. Но, я до последнего стараюсь вырваться, оттолкнуть Арса, уйти, не обращая внимания на боль в поломанной руке. В меня будто вселился бес, который снова и снова выкручивает мои внутренности. А потом все резко прекращается, я заваливаюсь на бок, и опускаю руку, и закрываю глаза, погружаясь в сон.