Глава 20

– Ваааадиииик! Вааааадииииим! – Сквозь густой, какой-то очень плотный гул доносился далекий голос. Меня как будто кто-то звал откуда-то.. Приятным голосом, очень знакомым… Но мне совсем не хотелось откликаться. И так же хорошо ведь – лежать, прикрыв глаза, и никуда не торопиться… – Вадик. Пожалуйста, очнись… – Кто-то меня умолял. И так жалобно, с такой надеждой… Я ведь мужик. Я не умею девушкам отказывать, когда вот так упрашивают! – Очень больно, хороший мой? Юля. Почему-то сидит надо мной. Лицо расплывается: голова как будто взорвалась, стоило только лишь приоткрыть глаза… Сморщился так, что зубы заскрипели. И от этого стало еще хуже. – Я сейчас поменяю полотенце! Подожди! Успел поймать ее за руку, не дал сорваться и сбежать. – Погоди. Постой. – Вадичек, у тебя там шишка огромная! И ссадина! Ее надо как-то убирать… – Юля не слушалась, рвалась куда-то. – Просто побудь рядом. Я встану сейчас. – Только-только дернул головой, чтобы подняться, но тут же свалился навзничь. – Черт. Хорошо я тебя приложила… Что-то зазвенело рядом от неосторожного движения. – Чем ты так меня? – От своего голоса мне стало страшно: такой хриплый и сиплый, будто с жуткого перепоя. – Сковородка. Чугуниевая. Извини, что смогла найти… Она чуть не плакала от расстройства. Или, все же, плакала? Что-то холодное упало мне на лицо, и это точно не новое полотенце… – Молодец. Уважаю! – Что?! – Она как будто поперхнулась словами. – Я тебя чуть не убила, Вадик! – Можешь себя защитить. Это очень хорошее качество! – Боюсь, что больше так не получится. Я не ожидала такого эффекта… Она гладила меня по щекам, и это помогало гораздо лучше всяких полотенец, примочек и лекарств. – Я сейчас поднимусь. Отойди в сторону, чтобы на тебя не упал, если что… – Уже падал. Переживу. – Вместо того, чтобы освободить пространство, она обняла меня и подставила плечо. – Юль, ты настоящий друг и товарищ! – Хороший друг, ага. Сначала чуть не убила, а теперь поднять не могу… – Зато не бросила, Юль. И сейчас бросать не хочешь… Общими усилиями, мы кое-как заставили мою тушу принять вертикальное положение, и даже уместили ее на пуфик. – А теперь рассказывай, что это было, моя хорошая? – У тебя такой шишак огромный на лбу. И кровь… – Ее качнуло, красивое личико сморщилось, как от зубной боли. – Я – мужчина. Ничего страшного. Переживу! – Нужно умыться. Залепить пластырем. Намазать чем-то! Сиди, я посмотрю, что есть в аптечке! Пришлось очень глубоко вздохнуть. Собраться с духом. И заодно – попробовать остановить кружение вертушек в голове. Штормило не на шутку. – Я сейчас очень красивый, да? – На лбу, реально, было что-то липкое. Кровь, похоже, не выдумка Юли. – Нууу… – Что «ну»? Совсем урод, или жить можно? – Думаю, я теперь долго не буду умирать от ревности. От тебя все приличные девочки разбегутся! Хихикнула. Немного нервно, и все равно – хороший признак. Если смеется, значит, рыдать не будет больше. – Надеюсь, ты не будешь меня приковывать к батарее, чтобы не достался больше никому? – Не говори так. Не нужно! В ее голосе проскочил испуг. Такой ошутимый, что захотелось тут же обнять, прижать, пожалеть и спрятать от всяческих идиотов! – Неужели ты думала, что я тебя оставлю запертой в этой квартире? – Ну, ты-то меня спас. А я тебя – смогу ли? – А зачем ты меня побила-то, кстати, своего спасителя? – Я думала, это Андрей вернулся. Хотела… – Так сильно испугалась? – А как бы ты себя повел, если человек тебя запер в доме, забрал ключи и телефон, а потом зачем-то вернулся? – Он хотел тебе приятный сюрприз сделать. – Опять меня перекосило, от одного лишь упоминания о ее бывшем. – Сюрприз? Приятный? – Ну. – С чего ты взял?! Андрей и приятный сюрприз – вещи несовместимые! – Ну… Он мне сам так сказал… – Вадик. Мне кажется, нужно вызвать врача. – Она, все же, умудрилась вывернутьтся и уйти. Куда-то в неизвестном направлении. – Успокойся. Все хорошо. Мне и не так прилетало, Юль. – У тебя галлюцинации. Это нехороший признак! А вдруг, там сотрясение? Или что-то еще похуже? – Нет у меня никаких глюков, угомонись! – Ты говоришь о том, что общался с Андреем. Тебе приснилось это, что ли?! Пока на полу валялся? – Так мы поговорили, я его повалял… А потом к тебе пришел. Это, наверное, карма… – Карма? Вадим, ты о чем? – Ну, видишь, как быстро она меня настигла? Урок получился: я дал Андрею по зубам, а ты мне – сковородкой по лбу. – Ты дал ему по зубам? Андрею? – Юля, кажется, не поверила в мою молодецкую удаль и прыть. Даже обидно стало. Совсем чуть-чуть, но как-то неприятно. – Ну, да. А что, надо было еще куда-то? – Вставай, пожалуйста. Сначала умоемся, приложим тебе лед и какую-нибудь мазь… А потом уже расскажешь про свои подвиги… Это, все же, очень приятно: когда женщина за тобой ухаживает. Мягко промокает лоб холодным полотенцем, чем-то смазывает кожу, а потом обматывает голову… – Юль, я буду вонять селедкой потом! Может, не надо? – Как мог, отбивался. Пришлось даже убрать свои руки от аппетитной попки, на которой они лежали, как у себя дома. – Не селедкой, а горбушей. Почувствуй разницу! Она не поддавалась, упорно приматывая к голове замороженную рыбину. – Нет! Я против! – Увернулся, не дал себя стреножить и забинтовать. – Ты видел свою шишку, Вадик? Она – ужасная! – Ну, пускай люди ходят и боятся. В чем беда-то? И все же, она заставила меня посмотреть в зеркало… Что ж… Бывало и хуже, конечно, когда прилетало по переносице, и я ходил неделю в черных «очках» под глазами… В этот раз пострадал только лоб. – Давай, купим тебе парик? – А что, придется бриться налысо? Вроде ж, там ничего не зацепило… – Нет. Купим парик с челочкой, и она будет шишку прикрывать. – Шутить изволишь? Значит, первый шок прошел? Она хихикнула и понесла горбушу обратно в морозилку. – Я представила, как Андрей выглядит… Ты зубы ему выбил полностью, или так, чуть-чуть повредил? – Не могу сказать. Я их не пересчитывал. Ни до, ни после. Она там где-то застряла, затихла. И мне тут же стало скучно, уныло и неуютно. Поплелся следом. – Знаешь, теперь он точно тебя не простит! Девушка стояла, прислонившись к кухонному столу, и о чем-то сосредоточенно думала. Шагнул ближе, провел пальцем по морщинке, собравшейся меж ее бровей: – Не хмурься так. Тебе не идет. И потом на пластику разоришься! – Да, я в курсе, что думать вредно для внешности. Только ничего не могу с собой поделать, буду в старости очень мудрая, но вся скукоженная, как печеное яблочко… – Улыбнулась, но вышло как-то не очень весело… Притянул ее ближе к себе, прижал, Юля послушно положила голову на мое плечо, обняла за пояс… Полное ощущение – что мы родные, и вместе прошли уже огонь, воду, и даже медные трубы проскочили… – Я могу значительно сократить твое количество морщинок, милая. Всего-то и нужно – быть со мной. А с остальным я разберусь сам. А твоя задача – быть красивой и всегда улыбаться! – А если тебя посадят?! – Она шепнула это тихо-тихо, еле разобрал слова… Но страх за мою судьбу удивил и немного даже порадовал. – Считаешь, мой ум, красота и обаяние настолько опасны для общества, что их необходимо прятать под замок? – Не удержался. Поцеловал. Сначала в нахмуренный лоб, потом в щеку, потом и до губ добрался. И тут же потерял последнюю нить разговора. Юлины губы – вот для меня самая главная опасность! Стоит лишь только к ним прикоснуться – и теряю разум, полностью и целиком. Берите тепленьким, заворачивайте, отправляйте в дурдом! – Я считаю, что теперь Андрей может устроить нам реальные проблемы. – Юля не позволила мне уплыть и потеряться окончательно. Ответила на поцелуй, но очень коротко, без особой увлеченности. И я тут же вспомнил, что голова трещит, а шишка до сих пор надувается и кровит. Словно меня лишили успокоительного и обезболивающего, а не просто увернулись от губ. – А до этого были – не реальные? Он тебя в квартире запер, без всяких средств связи и без ключей! Это, между прочим, статья. Только я не помню, какая, и какого кодекса. Но за это можно требовать наказания! Кстати, не хочешь накатать заявление в полицию? – Смеешься, Вадим? Какое заявление, что он такого сделал? Меня подкинуло от этих слов. Бомбануло. Да так, что никакой прилет чугунной сковородки по башке не сравнится! – Не понял? Юль, алло?! Ты в своем уме? – Схватил ее за плечи, чтобы встряхнуть, теперь уже по-настоящему задуматься. – Он. Тебя. Запер! И ушел! – Он – мой муж. Пока что. И мы тут оба прописаны. Может соврать, что просто случайно взял ключи и телефон. Перепутал… – И, вместо того, чтобы разозлиться на своего бывшего мудилу, потянула руки ко мне. – И ты, давай, не нервничай. Опять ссадина начала кровить. Пойдем, заклею пластырем. И обработаю. Время идет, а мы не сделали еще ничего! – Давай, лечи меня. Делай, что хочешь. Можешь даже перебинтовать всю голову, так смешнее будет… – Я тебе лучше рот ваткой закрою, а сверху повязку наложу. И приклею ее намертво. – А как же я буду тебя целовать и говорить комплименты, Юль? – Безропотно поддался ее манипуляциям. Сидел и млел, кайфуя от прикосновений нежных пальчиков… – Ты меня все время сбиваешь с мысли, Вадим! А я хочу сказать тебе что-то важное! – Хлопнула меня по рукам назидательно: они опять отправились в путешествие по мягким, волнующим изгибам женского тела. Без моего на то позволения и разрешения, само собой. – Юль, у меня организм из-под контроля выходит, когда ты рядом. Ничего с собой поделать не могу! – У Андрея зубы – чуть ли не самая важная часть тела, понимаешь? Он готов последние копейки на стоматолога спустить, только бы там ничего не потемнело, не искривилось и не покрошилось! – Он что, лицом своим торгует, я не понял? – Он свое лицо очень сильно любит. И если ты ему челюсть повредил – точно заявление в полицию накатает! И затаскает тебя по судам, понимаешь, нет? Это уже не шуточки, и совсем не то, чтобы унизить его в баре перед Светкой!