Глава 6

Переборщил чуток. Поторопился. Наверное, надо было дать ей денек, чтобы привыкла, а потом уже вбивать свое «имя» в телефон. Но, черт побери, как можно ждать, если такая женщина перед глазами? Если вообще никаких мыслей нет, кроме того, что ее нужно срочно себе забирать? – И зачем ты это сделал, любовь моя? – Юля протянула эту фразу таким елейно-сладким голосом, таким обещающим… что даже бубенчики чуток поджались: ясно стало, сейчас грянет буря! И такая, что мало мне не покажется. Если, вообще, из дома не выкинут. – Чтобы услышать эту фразу из твоих уст… – И как? Понравилось? – Я кайфую, моя любовь. Мурашки по рукам бегут, смотри сама, – и задрал рукав повыше, чтобы продемонстрировать. Чтобы своими глазами увидела: у меня реально волоски на коже встали дыбом от удовольствия. – А чай будешь, любовь моя? – Она поднялась, потянулась за кипятком. С загадочной улыбкой. Еще страшнее стало: кипяток в нежных женских ручках, да при плохом настроении, это же орудие массового поражения! Как плеснет мне на рожу, так и хана Вадиму-красавчику! – Если ты нальешь мне его в чашку, то конечно буду. Она озадачилась. – А куда еще можно налить? В тарелку, что ли? – Главное, не на меня. Все остальное – на твой вкус и выбор. – А ты не боишься, моя охреневшая любовь, что я тебя с кем-нибудь нечаянно перепутаю? Вдруг, у меня еще кто-то назван так же? – Я проверил. Никого похожего нет! И вообще – иди ко мне, посиди рядышком. Мне не нравится, когда ты так далеко, через стол! – Нет, любовь моя. Сейчас я налью тебе чай, а сама пойду спать укладываться. Мне завтра утром нужно на работу. И она, действительно, поставила кружку на стол, рядом – сахарницу с ложечкой, а сама направилась куда-то из кухни. – Посуду за собой помой, пожалуйста. Не люблю оставлять на ночь. Не понравилась ей моя затея. Потому и остыла так резко. И чай, ароматный, крепко заваренный, сдобренный сахаром… показался не таким уж и вкусным. Вообще никакого вкуса не ощущалось. Пришлось выхлебать его за пару глотков, ополоснуть тарелки и чашки, и топать вслед за Юлей. Как бычок на веревочке. Когда успел к ней так привязаться-то? За какие-то пару часов? Почему-то хотелось, чтобы она улыбалась. И обязательно – мне! – А почему ты здесь? Юли в спальне не оказалось. Она нашлась в соседней комнате: опять расстилала постель, только теперь уже другую. – Я не смогу больше спать в той комнате. Как зайду, сразу вспоминаю, что увидела… – Она поморщилась, с такой мукой на лице… Это хрен с горы, по какой-то странной случайности ставший мужем Юли, сделал ей очень больно. Как бы она ни хорохорилась, пряча эмоции, а они все равно прорывались. Руки зачесались, чтобы найти козла и снова его нечаянно задеть. И еще несколько раз. Так, чтобы больше не смог ходить налево своими ногами. Ну, и к Юльке чтобы больше не подходил. – Что, все было настолько ужасно? – Чем перебивать ужасный привкус? Только юмором. Еще можно сексом и поцелуями, но пока рановато, наверное… – Ты не представляешь, Вадим! – Она даже улыбнулась. – Никогда не думала, что видеть такое со стороны – так противно и некрасиво. – Да? Никогда не пробовал подсматривать… – И не пробуй. Либидо исчезнет и никогда не вернется больше. – А зачем мне за кем-то подглядывать, если проще и приятнее делать это самостоятельно? Она промолчала, притворяясь, что увлечена упаковкой подушки в наволочку. – Тем более, когда у меня есть ты рядышком? Закинул пробный шар, и тут же получил по мордасам подушкой. – Даже не думай! А то напросишься на что-нибудь похуже! – Понял, понял. Кидаться в ответ не буду! – Ну, вот и иди в ту комнату, укладывайся. На такое разделение сна я совсем не рассчитывал. Были совсем другие планы. – А если мне будут сниться кошмары? Придут эти двое и будут меня пугать всякими непотребствами, а? – Они живые… еще. Это призраки во сны приходят. А эти двое – не должны. – Интересно ты как разговариваешь… – С пододеяльником управиться сложнее, чем прогнать чужого мужа. Но мы вдвоем и эту беду одолели… – Планируешь не оставлять их на этом свете? – Вот еще, руки пачкать. Я им просто хочу так испортить жизнь, чтобы сами помереть хотели! – Я – в деле! – Шикарно. Спасибо. Сварю тебе борща за помощь. А теперь – иди отсюда. Я буду переодеваться! Уходить не хотелось. Так и подмывало остаться за дверью и смотреть в щелочку: очень интересно же, как Юля переодевается… Как пацан, ей-богу, никак не мог от нее оторваться… – А поцеловать на ночь? Чтобы крепче спалось? – Нет. За нами сейчас никто не наблюдает, так что обойдемся без излишеств. – Ну, тогда пожелай мне спокойной ночи. – Сладких снов, любовь моя. И громко не храпи. А то приду и закрою тебе рот кляпом. Проговорилась. Не зря я вбил в телефон такое имя. Привыкнет – и вообще по-другому не станет меня называть! Но довольную ухмылку пришлось упорно прятать – чтобы не нарваться еще на что-нибудь, летящее в меня… Улегся поверх одеяла. Вытянул ноги. Повернулся на бок. Потом на другой. На живот. На спину. Кажется, минут десять продержался. Наверное, хватит? Или еще немного стоило подождать? Кое-как справился с нетерпением. Целых десять минут еще промаялся. А потом отправился обратно… – Ты что здесь опять забыл? Юля подскочила на кровати. Глаза – возмущенные. Ротик – круглой буквой «о». И пижама, под которой ни черта не видно! А я, между прочим, уже настроился на нечто большее! – Забыл, да. – Ну, бери что надо, и уходи! Я уже почти заснула! – Я забыл тебе сказать, что спать один не умею! Возмущенная фурия так офигела, что даже не смогла мне что-то сказать… – И как же ты справляешься с этой проблемой? Я потихоньку подбирался к краешку ее одеяла, а Юля только щурилась в темноте. С распущенными волосами, без косметики… Еще красивее, чем была в баре. – Ну, как тебе сказать… Страдаю. Мне нужно, чтобы кто-то за руку держал. – Только за руку? – Ну, хотя бы так… И нырнул к ней в постельку. Пока она дальше офигевала. Обхватил за талию побыстрее – и вовремя: Юля уже намылилась подальше из кровати. Только-только успел схватить и прижать. – Что ты делаешь? – Почему-то прошипела. Я думал, будет орать, как резаная. – Пытаюсь согреться. Холодно же… – У тебя такие ноги волосатые, что должно быть жарко всегда! – Это был сейчас упрек или комплимент, не понял? – Это был вопрос, откуда в моей постели взялась лохматая обезьяна? – Она ерзала, норовя отодвинуться подальше. Но кто бы ей позволил? С каждым новым движением, девушка лишь плотнее запутывалась в моих руках и ногах. Еще одна конечность тоже решила проснуться и прийти в движение. Очень не вовремя, кстати. Одно дело – просто обнимать строптивую женщину, другое – сдерживать себя от необдуманных поступков. Судя по настроению, Юля бы не обрадовалась моим домогательствам. – Зато смотри, какая мощная грудная клетка у этой гориллы! – Решил немного отвлечься. И ее отвлечь. Поймал небольшой кулачок, который упирался в мои плечи, разжал его и устроил нежную ладошку под своим сердцем. Оно заполошно колотилось – так сильно, будто именно сейчас и здесь решалась главная задача всей моей жизни. А может, так оно и было: если бы Юля меня выгнала, не факт, что появился бы еще один шанс. – Она тоже не гладкая, эта клетка… – Девушка стихла. Перестала дергаться и вырываться. Только дышала часто. – Ты предлагаешь мне сходить и побриться? Целиком? Спросил и еще сильнее заволновался: что делать, если согласится? Сразу уходить или немного поторговаться? – Нет. Не надо. – Она помолчала, о чем-то раздумывая. И спонтанно погладила мои мышцы, так, будто привыкала к ним, приноравливалась. – Я, потом пинцетом тебе все выдеру, если будешь плохо себя вести! Сама по себе угроза – страшная. И я бы сжался от ужаса, наверное… Если бы не тонкие пальчики, аккуратно лежащие на моей коже. Ради такого удовольствия можно вытерпеть любую пакость! – Тебя гринпис арестует за жестокое обращение с животными! – Что-то говорил, типа умное, а сам ловил вторую ее ладошку. Одной уже мало показалось… – Значит, так, животное. – Она уверенно отодвинулась, пользуясь тем, что я потерял контроль и расслабился. – Двигайся на край, ложись на спину и засыпай. – Ну, так же скучно, Юль? – А кто тебе здесь обещал аттракционы? У меня завтра очень трудный день на работе, нужно выспаться. А ты мне только мешаешь! Решительный тон вообще никаких шансов на продолжение не оставлял. Пришлось откатиться в сторону. Честно лечь на подушку и ждать. Чего – и сам не знал, наверное, у моря погоды? Юля сделала то же самое. Краем глаза видел, как она пялится в потолок и тихо вздыхает. Сначала совсем неслышно, потом тяжело… Отвернулась от меня на бок и задышала совсем уж странно… – Эй. Ты что, плачешь там?! – Ага. Рыдаю, в голос. – Пыталась хорохориться, но я-то слышал: что-то здесь не так! –О чем? О загубленной молодости? – О том, что я – дура! – А. Разве женщинам об этом положено горевать? Это, разве, не часть вашей натуры – иногда быть дурочками, чтобы нам жизнь сказкой не казалась? – Я могла бы сейчас получать с тобой удовольствие. По полной. Вот же – лежит под боком молодой, на все готовый… – Обезьян, можешь называть все своими именами. Я не обижусь. – Не важно! Могла бы отомстить с тобой мужу за его пакости! И ни в чем себе не отказывать! – Ну… Мне нравится ход твоих мыслей. Продолжай. – Придвинулся к ней поближе. На всякий случай – вдруг, ей понравится своя собственная идея? – А мне совесть не позволяет! Я – замужняя женщина! – Поверь, я готов представить, что ты уже избавилась от штампа… – Еще на миллиметр придвинулся. И еще на два. И даже погладил по плечу, рискуя быть изгнанным… – Мне совесть не позволяет! И вообще – я ничего уже не хочу, понимаешь?! – Не понимаю. Со мной такого не было, как с тобой. Но могу попытаться… – Лучше иди домой! Утром вернешься… А мне нужно побыть одной! Вот она, женская неопределенность во всей красе! «Иди ко мне, пошел к черту отсюда, принеси мне мороженку и орешки!» – Лучше иди сюда, я тебя обниму и поглажу по голове. Успокою, спою колыбельную… И ты попробуешь уснуть. – Уже не спрашивая разрешения, сделал все по-своему: притянул послушное тело к себе, пристроил удобно под боком, прижал крепче. – Не нужно мне петь ничего. – Она шмыгнула носом, заерзала, пристраивая голову на плече. – оставим эксперименты на другое время. – А так можно? – Провел пальцами по волосам. По плечам. Погладил ей брови. – Ага. Только не дергайся, а то я могу нечаянно тебе важные органы зацепить… – Намек понят. Приставать не буду. Она задышала размеренно и спокойно, когда я уже потерял счет времени. Думал, совсем не уснет… Тихое сопение щекотало кожу, наполняло меня умиротворением… И даже не было обидно, что сегодня соблазнение не случилось… Зато в голове зародилась сумасшедшая идея. И разве я мог ее не исполнить? Вышло отличное селфи: я, с довольной улыбкой, и спящая на моем плече Юля. И фото очень быстро улетело на телефон к «мудиле».