Глава 18

На мгновение мне кажется, что я ослышалась. Что это вовсе не Демид. Что это не он ругает меня за то, что я показала всем истинное лицо Алевтины. Или я ошибаюсь, и он о другом? Да они мне должны в ноги кланяться, что уберегла их от этой дряни! Семья Артема должна сказать мне спасибо за то, что я открыла им глаза. Они узнали, какую змею могли пригреть на груди. А он на меня орет? Наконец мне удается сфокусировать взгляд на бывшем муже. Он реально зол. Смотрит так, словно готов меня придушить. Но я так устала от всего этого, что плюю на его злость и сама перехожу в наступление: – Понимаю ли я, что происходит? Понимаю ли я? – Толкаю его в грудь, ощутив, как ярость заполняет нутро. – А ты? Сам-то понял? Все увидел и слышал? Может, тебе включить повтор записи? – Я понял! – Он ловит мои руки и, обхватив запястья, тянет на себя, чтобы я не могла его оттолкнуть. Дергаюсь, но вырваться не могу. Демид всегда был сильным мужчиной. Я чувствую, как злость пробирает меня до нутра. Хочется закричать, что он последний кретин, раз смеет меня обвинять! – Пусти меня… Не смей… – Да успокойся ты! – снова рычит он. Мв сталкиваемся упрямыми взглядами и ненадолго замолкаем. За короткие секунды молчания я рассматриваю уставшее лицо Демида. Улавливаю легкий аромат его неизменного парфюма. Бывший муж кажется все тем же, но я знаю, что это все стресс. Копни чуть глубже – и снова вылезет чудовище. Это тоже Демид. Это он… Женщины любят обманывать себя мыслями о прошлом. Умеют прикрывать настоящее легким флером из того счастья, которое у них было когда-то. Но любая простая ситуация легко срывает это прикрытие, и они снова беззащитны. Я не такая. Я не хочу обманываться. – Господи, что ты вообще устроила, Марина? – врывается в мои мысли голос Демида. – Зачем? Так он что, сожалеет о том, что я публично унизила его любовницу? Он ее защищает? – Ты что, совсем идиот? Веришь ее заверениям, что это монтаж? – смеюсь я, вспомнив слова дряни, адресованные Артему. – Мамочка дорогая! Она вам серной кислотой через ширинку мозг затопила? Ну правда, я не верю в такую бесхребетность! Как можно верить этой вертихвостке? Этой шлюхе, над которой сейчас каждая собака будет насмехаться? Хотя… Я уже сомневаюсь. Вы-то верите ее словам? Верите, что это лишь мои козни и все подстроено? В ваших глазах змея не она, а я? Которая сорвала прекрасную свадьбу прекрасных людей? Которая… завидует ей? Вашу ж мать! Да неужели непонятно, что все это мне даром не надо?! – Марина, твою ж… за ногу! – Демид отступает и тяжело вздыхает, пытаясь успокоиться. – Ты что, реально не понимаешь? Думаешь, что эта девка обвела вокруг пальца трех – да даже не трех мужиков, а больше! – в одиночку? Он активно жестикулирует. – А вы и рады встать на задние лапы, чтобы перед ней выслужиться. – Да помолчи ты уже и подумай! – орет он, сатанея на глазах. – Ты не думала о том, что за ней может стоять кто-то еще? И этот кто-то пойдет до конца, чтобы защитить ее? И уничтожит любого, кто будет вставлять палки в колеса?! Его слова заставляют меня закрыть открытый было для ехидного ответа рот. Тут же вспоминаю тот звонок. Тот голос. Но что я должна была сделать? Отступить? Пойти в полицию и рассказать, что мне позвонили и приказали оставить в покое любовницу мужа? Зачем, если в моих руках и так были козыри? Кому и зачем я должна была их отдать? Нет уж. Пусть катятся к черту вместе со своей Егоровной. Я никого не боюсь. И уверена, что поступила правильно. Ни капли сожаления. – О, вижу тебе все же стало интересно, – упрекает Демид. – Ты не должна была это делать. Серьезно думала, что победишь и выйдешь с гордо поднятой головой? Черта с два у тебя это получится, Марина. Ну не могу я говорить с ним спокойно! Кровь кипит от злости. Он что, принимает меня за идиотку! – Я имею право на эту правду, как мать. Ты – сам себе режиссер. В своей жизни устанавливай любые правила и, если хочешь, пляши под чужую дудку. Но я была обязана предупредить сына. Не хватало еще, чтобы он свою жизнь пустил под откос из-за шлюхи, которую, к тому же, делил с отцом. – Я морщусь от отвращения. – Что-то ты не спешил вправлять ему мозги. Забыл, как разгуливал с ней в обнимку? Как она стояла перед тобой на коленях и твой член полировала? Демид опускает голову, засовывает руки в карманы. – Я оправдываться не стану. Не делал этого и не буду. Сейчас речь не обо мне. И знаешь, даже не о Демьяне. Речь о твоей жизни, Марина. О твоей, черт подери, жизни! Вот что важно. Эти люди… – О моей жизни? – перебиваю я, усмехаясь от абсурдности его слов. – Сейчас ты решил подумать о моей жизни? А когда ширинку застегивал на моих глазах, не думал обо мне? Когда говорил мне, что она тебе нравится? Насмехался и чуть ли не приказал катиться на все четыре стороны? Не? Как ты там сказал, напомни? – Делаю вид, что ищу в памяти его слова. – Хватит. – Вот именно, хватит. Что, не нравится купаться в своем же дерьме, когда тебя в него тычут? Уверена, что нет. Но запомни одно. – Я подхожу и угрожающе тычу пальцем в его грудь. – О своей жизни я буду думать сама. Тебе до нее не должно быть никакого дела. Ровно с того дня, когда я застала тебя с ней. Мы в разводе. Ты мне никто! Ясно? – Не ясно. – Демид хватает меня за плечи и упрямо смотрит в глаза. – Ты моя жена, Марина. – Мы с тобой друг другу никто. – Упираюсь в его грудь ладонями и со всей силы отталкиваю. Так сильно, что мы отшатываемся друг от друга. – Бывшие супруги. А “бывшие” равносильно “чужие”. И не мечтай, что я стану твоим другом. Не после того, как все у нас с тобой закончилось. – Так, все. У нас нет времени на этот бред. Пошли. Нам пора отсюда выбираться. – Я никуда с тобой не поеду. И не мечтай. Пришел тут и наговорил всякую дичь. Что они сделают мне на виду у всех среди бела дня? И с какой стати я должна уходить? Я организатор этого торжества! Да, репутации конец, но и плевать. Однако здесь мои подчиненные. Люди, за которых я несу ответственность. И тут в голову врезается мысль о сыне. – Демьян! – Мои глаза расширяются от страха. – Где он? Из-за тебя я упустила сына и не имею понятия, где он сейчас находится и… – Успокойся насчет Демьяна. Он в порядке, я о нем позаботился. И хочу сделать то же самое с тобой, Марина. – Да что ты? Только что утверждал, что тут опасно, в теперь само спокойствие? И сын, оказывается, в безопасности? Противоречишь самому себе, не находишь? – Да нет его в зале, Марина. Я его уже увел. Прошу, пойдем. – Неожиданно Демид становится спокойным, даже ласковым. Голос словно патока. Но это не успокаивает. Наоборот, я бешусь еще сильнее. – А не ты ли все это сотворил? Наверное, Алечку свою хотел вызволить? Чтобы не позорилась так, как и представить себе не могла? А что, я не удивлюсь. Толкаю его и бью кулаками по груди, злясь уже на все вокруг. Это все нервы. Они не железные. Но Демид хватает меня за руки и останавливает. – Да не нужна она мне. На хрен не сдалась, слышишь? Марина… – Он вздыхает и склоняется ко мне так, чтобы наши глаза были на одном уровне. – То, что было в кабинете, – какое-то недоразумение. Я и сам не понял, как это случилось. Даже не могу вспомнить толком, что там произошло… Марин. Его слова вводят меня в ступор.