Глава 6

Отступаю на шаг от двери и смотрю на свои руки. Они дрожат. Все мое тело сейчас как игрушка из детства сына. Ее оттягиваешь, отпускаешь, и пружина в основании долго так вибрирует и трясется. Оцепенение медленно сходит, но лавина эмоций, что обрушилась на меня, уничтожила и мое спокойствие и все рациональные мысли. В дверь снова стучит эта ненормальная и требует свою обувь. Нахожу ее глазами на стойке и пинаю. – В мусорке заберешь, когда я выкину все то, что ты притащила в мою квартиру, – отвечаю и отхожу от входной двери. Глаза хаотично осматривают квартиру. Хочется вымыть ее с хлоркой, чтобы избавиться от присутствия этой дряни. Будь это день, я бы позвонила в клининговую службу, чтобы даже не мараться, но ждать до утра и спать в этой грязи я просто не хочу. В чемоданах я нахожу штаны и майку для фитнеса. В некотором роде мне действительно предстоит очередное занятие спортом. Первым делом иду в спальню. Упуская в суматохе то одну деталь, то другую, собираю в черный мусорный пакет остатки вещей девицы. Даже белье, на котором сама не успела поспать ни разу. Вот за него реально обидно. Но теперь не могу допустить и мысли о том, чтобы его использовать. Вычистив из гостиной и кухни все до последней мелочи, я принимаюсь за мытье. Все это время мной движут гнев и злость. Кажется, просто сгорю сейчас от ярости. Я полгода делала тут ремонт. Каждая деталь выбиралась с любовью и подходит по стилю. И Демид это знал. Он знал, черт бы его побрал! – Придурок, – бормочу себе под нос, вновь и вновь ополаскивая тряпку, пока не домываю наконец и коридор. Силы разом покидают уставшее тело. Будто кто-то резко выключил меня, и я могу думать лишь о сне. На часах полночь, но нужно развесить по шкафам свою одежду. Поэтому я варю себе кофе, радуясь, что эта дрянь не пользовалась кофемашиной. Наверняка просто не умеет. – Хорошо хоть, не сломала. Это кофемашина была едва ли не первой вещью, которую я сюда купила. Такая же, как дома. Кофе я люблю, и утро без его аромата равносильно катастрофе. Опускаюсь на барный стул, потому что сидеть в столовой за столом на восемь человек как-то глупо и одиноко. Впервые за последние несколько часов достаю телефон и читаю список непринятых вызовов и непрочитанных сообщений. Оставляю без внимания попытки сына и мужа со мной связаться, но на сообщениях от свекрови и тети Яны останавливаюсь. Записываю голосовые им обеим и желаю спокойной ночи, не рассказывая о случившемся. Для одного дня потрясений достаточно Еще пара рабочих моментов, которые отмечаю в ежедневнике, затем блокирую телефон и с чашкой иду в спальню. Время переваливает за полночь, и я с грустью смотрю из окна спальни в ночное небо. Вид на миллион долларов. Когда мы покупали эту квартиру, я представляла себя в разное время дня и ночи и все думала, как будет замечательно здесь жить. Я любила наш дом, но эту квартиру почему-то боготворила. Сейчас, конечно, появляются странные мысли. Возможно, это был какой-то знак? Что судьба в свое время подарила нам шанс не очень дорого купить квартиру, чтобы я приехала сюда и почувствовала себя дома? В любом случае дом оставляю им, пусть живут. А квартира останется моей. При разводе это будет одним из условий соглашения. Снова смотрю на часы и усмехаюсь. В день годовщины я думаю не о любви и не о семейном счастье, а о разводе. – Вот тебе и фарфоровая свадьба, Марина, – шепчу, и тут, словно по волшебству, где-то вдали небо озаряет фейерверк. – Вот уж спасибо, – хмыкаю и отхожу к шкафу. Развесив офисную одежду, я отмечаю ту, что следует отпарить. Некоторые платья тоже требуют внимания, но в остальном порядок. Женские мелочи раскладываю на туалетном столике. Полочки ванной заполняю своими гигиеническими средствами и сразу же принимаю душ, надеясь, что он поможет расслабить напряженное тело. Из состояния прострации вода меня все-таки выталкивает, и в спальню я возвращаюсь в уже более-менее нормальном состоянии. Мобильный оживает, пока я наношу крем на кожу лица и шеи. Взгляд ловит имя контакта: «Сынок» и единственное, о чем я думаю, ощущая, как в глазах собираются слезы: «Я была хорошей матерью». *** Вы сердце матери порвали на куски. Вы душу нежную бездушно в грязь столкнули. Вы женщину свою не сберегли. И нож в ее любовь безжалостно воткнули. Сплю беспокойно и просыпаюсь с уже больной головой. Аптечки у меня здесь нет, а в холодильнике остатки того, что я не выбросила вчера вечером, пока проводила дезинфекцию квартиры. Два йогурта и минеральная вода. – Боже, сколько можно! – Выбрасываю и их. Одевшись, чтобы сходить в магазин, прихватываю с собой мусор. Мусоропровод с трудом принимает набитые пакеты, и я с улыбкой слушаю, как они проваливаются вниз. В супермаркете покупаю самое необходимое, потому что через три часа нужно быть в банкетном зале в центре города и времени на полноценную закупку нет. Выйдя из лифта, я обнаруживаю то, что почему-то не увидела сразу. – Вот же стерва, – ругаюсь, рассматривая надпись на двери все той же красной помадой, как и на машине Демида. «Гори в аду, тварь». Оставив пакеты и быстро приняв таблетку обезболивающего, беру очиститель и тряпку, чтобы стереть грязь. – Ой, – слышу позади себя женский голос, – Марин, ты? Обернувшись, вижу соседку из квартиры напротив. Мы успели познакомиться и немного сдружиться еще на этапе ремонта. – Привет, Юль. – Привет. Слушай, ну и концерт ты нам тут устроила. – Прошу прощения, – трясу головой, ощущая стыд. – Да ладно, хоть избавила от этой хамки. Это, конечно, не мое дело, – она прикладывает руки к груди, – но лучше запрети сыну общаться с этой дамочкой. От ее предположения, что Алевтина – девушка сына, я чуть ли не смеюсь. Никто в здравом уме не подумал бы, что это любовница моего мужа. – Можно сказать, уже запретила. – Поджимаю губы. – А вам она тоже что-то сделать успела? – Ну, хамка, конечно, та еще. Но все же я о другом. – Юля подходит ближе и говорит чуть слышно: – По-моему, она та еще… кхм. Ну, ты поняла. Тут как минимум трех мужиков разных мастей я видела. И это за пару недель-то. – Трех?! – Держите мою челюсть. – А выглядели как, не заметила? И этот дурак мне не верит. – Один солидный такой… На мой взгляд, конечно. Взрослый. Я с ним прямо встретилась лицом к лицу у лифта. Второй – молодой-молодой, – машет она рукой. – А третий вообще на гопника похож был. Я аж побоялась его разглядывать. Мысленно отмываю квартиру снова, аж до тошноты все эти рассказы. Принимаюсь за мытье двери, поэтому соседка через пару минут уходит, оставляя меня наедине с мыслями. А когда, закончив, вхожу в квартиру, мне звонит муж. Поднимаю трубку и ставлю на громкую связь, чтобы разложить покупки. – Чего тебе? – Где ты? – Какая разница, Демид? Я спросила, зачем позвонил? Решил устроить разнос? Заступиться за любовницу? – Чего? – Того. Как ты вообще посмел это сделать? Он сначала молчит, потом заторможенно интересуется: – Ты о чем вообще? – У тебя что, закончились оправдания, и ты решил сыграть в несознанку? Или просто для самоудовлетворения надо мной издеваешься? – Марина, я ни черта не понимаю! О чем ты говоришь? – Он повышает тон. – Да о том! – Я хватаю телефон и перевожу звонок на обычный режим. – Вчера я выгнала твою девку из моей квартиры. Ты вообще охамел, притащив сюда ее, Демид? Он снова молчит, и меня прям бесить начинают эти паузы. – Да какая квартира, Марина? Стараясь успокоиться, прикрываю глаза и глубоко дышу. – Так, все. Лучше мне больше не звони. Если успею, свяжусь сегодня с адвокатом, если нет – завтра. Ты своего найми и контакты дай. Или с фирмы своей подключай, мне все равно. Мне с тобой больше говорить не о чем. – Стой, ты серьезно? Какой развод, Мариш? Я его тебе не дам. Слышишь? Хватит уже, успокойся. – Успокоюсь, когда ты из моей жизни исчезнешь. – Я сбрасываю вызов. Перезванивать Демид не спешит. Приготовив завтрак, сажусь опять за барную стойку и листаю новости на ноутбуке. Телефон оживает вновь, и на экране я вижу самый, пожалуй, нужный сейчас контакт. – Привет, – улыбаюсь, будто подруга может меня сейчас видеть. – Мариш, – говорит она неуверенно, словно прощупывает почву. – Ты как? – Не буду юлить и сразу скажу: если хочешь поговорить, приезжай на Коммунаров. – В квартиру вашу, что ли? Ты не дома? – Нет. Я теперь тут. – Ладненько. Я недалеко, буду минут через десять. Что-нибудь купить? – Не стоит. Через полчаса раздается дверной звонок. Подруга не заставляет себя долго ждать. Мы обнимаемся на пороге, а затем проходим на кухню, где я только что поставила горячий кофе. – Слушай, давно я тут не была… Даже забыла, как тут здорово. – Ты бы видела, что тут вчера случилось. – Что? – Олеся округляет глаза. – Ну ты, наверное, знаешь уже от Егора все? – Не все, но слышала кое-что. Я кратко пересказываю ей все, что было. Голос у самой дрожит, а она и вовсе с мокрыми глазами. – Демьян так и сказал? – Он самый. А потом я приезжаю сюда, а эта шалава в моей ванной купается, представь?! – Ты серьезно? – А то. Видео показать? – Какое видео? Включаю, и подруга видит все своими глазами. – Матерь божья… Он что на это, – указывает в экран морщась, – променял двадцать лет брака? – Очевидно, да. И самое главное, говорит мне так запросто: «Я не дам тебе развод». – Вот же… А если правда не даст? – Я тебя умоляю, Олесь, если бы все были такие хитросделанные, то не было бы судебной системы. Я просто чувствую, что это все вытянет из меня все соки. Вздыхаю и встав, отхожу к окну. – Но ведь если не развод, то… – Ни за что, – мотаю головой. – Такой муж не нужен никому. Ни одной женщине такой мужчина не должен быть нужен. Ещё полчаса обсуждений той твари и Демида, которого я бы сейчас придушила, будь он здесь. Хорошо, что приехала сюда. В очередной раз убедилась в его лжи и отчётливо поняла, что та сучка действительно важна для него. Ну и ладно. Он сделал выбор. Если ему так хорошо с той шлюхой… то пусть. Пусть будет с ней. Больно-то как от этой мысли! Но у меня тоже особого выбора нет. Прощать предателя я не намерена. Не в этой жизни. Простившись с Олесей, я собираюсь на встречу, и пока брожу по спальне и одеваюсь, телефон уже переполнен сообщениями от сына, чтобы я взяла трубку. Усмехнувшись, все же, отвечаю ему: – В чем дело? Соскучился уже? – Мам, ты где? – Голос такой, словно он спешит услышать мой ответ. – Опять двадцать пять. Вы что, сговорились с отцом? – Ма, да просто ответь, а. – Какая тебе-то разница? – Нам поговорить надо. – На данный момент, Демьян, нам не о чем разговаривать. Ты вчера сказал все что надо, спасибо. Он даже не дослушивает и просто перебивает. – Мам, ты в квартире? Нашей той, да? – Голос становится злым и даже грубым. – Да, тебе-то что? Дайте мне успокоиться. Вам добить меня надо? Нет уж, никаких встреч и разговоров. Просто не трогайте меня. Ни видеть, ни слышать вас не хочу. И чтобы не приезжал, ясно? – Да блин, ну зачем ты туда поехала? Ну зачем? – срывается он на крик, но я отключаюсь, не желая слушать.