20.03 Глава 29

Маша – Григорий Викторович, – сердце уходит в пятки, но я стараюсь всем своим видом показать спокойствие и равнодушие. – Что-то вы, Маша, – он, морщась, оглядывает мою машинку, – изменились не в лучшую сторону. – Зря вы так! – улыбаюсь как можно шире. – Это отличный семейный автомобиль! Делаю упор на слове “семейный” и спокойно иду к водительской двери. – Я еще не закончил! – орет свекор. – Простите, – я недоуменно пожимаю плечами, – не помню, чтобы мы с вами договаривались о встрече. Я спешу. Давайте поговорим в другой раз. – Слышь ты, девка, – с этого пижона в то же мгновение слетает весь лоск, его лицо перекашивает, он упирается ладонью в дверь машины, преграждая мне путь, – достаточно ты характер показала! – хватает меня за плечо. – Уж не знаю, чем ты так к себе привязала моего сына, но раз ты его увезла, то ты его и привезешь! Сроку тебе три дня! Старший Полянский резко убирает руку. Место, которое он сжимал, ноет и горит. Больно. Только думаю я сейчас не об этом. – Вы зря считаете своего сына подкаблучником, – мои игры тоже кончились. – Я ему не указ. И я совсем не уверена, что он вернется в ваш мир, даже если вернусь я. – Ну, – опять фальшиво улыбается мой свекор, – может, за тобой и не вернется, а вот за ребенком… Он не заканчивает, отступает на шаг назад. – Сроку тебе три дня! – повторяет громко, будто у меня есть шанс его не услышать. Тут же распахивается дверь одного из внедорожников. Я провожаю отца моего мужа взглядом, но старший Полянский, не глядя на меня, садится. Заводятся мощные моторы. Машины, неповоротливо маневрируя в тесном дворе, медленно уезжают. А я так и остаюсь стоять, сжимая ключи. Он не угрожал. Но я абсолютно уверена, что ничего хорошего меня не ждет. . Егор – Федька, ты на хрена СБшников держишь? Тебе что, его отчет из налоговой не принесли? – на одной руке у меня сидит Сашка, второй я че-то набираю на рабочем компьютере, плечом прижимаю трубку к уху. Марусе сегодня вне плана понадобилось съездить в ее офис. И наша старуха-процентщица не смогла подстраховать. Я договорился, что побуду пару часов на работе с сыном. Федор позвонил крайне не вовремя. Но разговор откладывать отказывается. Переговоры у него! – Ну? – не обращая внимания на окружающих меня людей, спрашиваю его я. – Если прислали, посмотри, че там в отчете. Слышу именно то, что ожидал. – А теперь думай, – ору на брата, – че это он так мало заплатил, если у него все так офигительно, как он пытается тебе показать? При том уровне прибыли, что он заявляет, он должен был никак не меньше двух ярдов только в налоговую отстегнуть! А что у него там в декларации? Да даже если вывел через благотворительный фонд, Федь! Сашка роняет пустышку, я отталкиваюсь ногами от пола, прямо в кресле подъезжаю к кулеру, ополаскиваю ее. Сашке нравится, он хохочет. – Федь, ты сейчас можешь его просто в бараний рог скрутить одной левой, но лично я бы вообще со сделки спрыгнул! Помяни мое слово, если он начинает с блефа, всю оставшуюся игру правду искать будешь! Нахрен это слияние! Федька сопит, ворчит, но я чувствую, что убедил. Все, пора расставаться. Мне тут еще свои почти законные копейки отработать надо. Усаживаю Саньку на коленях поудобнее, раскачиваюсь в кресле туда-сюда, выслушивая невероятную хрень, которую несет Федор Полянский. – Слушай, ты позвонил мне за советом, я его тебе дал. А дальше сам решай. Это теперь твои деньги. Он фыркает, но у меня тоже дела. Не на восемь ярдов, слияние, конечно… – Все, давай, брат, если хочешь, вечером позвони. Ага, – отбиваю звонок, кладу телефон и вдруг понимаю, что в кабинете гробовая тишина. Только Сашкино сопение и шум кондиционера. – Вы чего? – оглядываюсь на Семена и одного из мастеров, который зашел к шефу отпрашиваться. – Сколько, ты говоришь, там у тебя должны были налогов заплатить? – выдавливает из себя мой начальник. Черт… А он, кажется, умнее, чем я думал. А может? А чем черт не шутит! – Сень, – оборачиваюсь к нему, – а ты не хочешь расшириться? . *** – Слушай, если вывести именно его шиномонтажи в отдельную сетку, то можно будет круто сэкономить на специфичности бизнеса! У него сейчас и электрики, и автомеханики. При этом на трех точках восемьдесят процентов оборота делает именно шиномонтаж! Маруська заехала за мной на работу. Мы едем домой, и в ответ на стандартное “как дела” я вываливаю на нее все свои планы и расчеты. Мне кайфово как никогда. Для меня это азартная игра. И поинтереснее, чем Федькино слияние. Там-то все предсказуемо, а тут! И ставки высоки! Полянские пару ярдов потеряют – никто не умрет. А здесь любую копейку кожей чувствуешь! – Я ему предлагаю сделать один крупный специализированный сервис… Маш, красный! Она же офигеть какой аккуратный водитель. Затыкаюсь, смотрю внимательно на жену. – Марусь, ты чего? – Нет, ничего, – машет головой. – А ну-ка припаркуйся. – В смысле? – Припаркуйся вон там! – указываю ей на остановку. – Егор, нам до дома три квартала. – Ага! И я хочу их преодолеть в целости и сохранности! Она хмурится, беззвучно ругается, но останавливается. Выхожу из машины, сажусь за руль сам. – Твоя очередь, – медленно отъезжаю, поглядывая на жену. – Что моя очередь? – Рассказывать… Я сам тебя учил водить. Ты никогда на красный не пролетала! Давай выкладывай. – Егор, – выдыхает она, отворачиваясь. Молчит. Я намеренно проезжаю нужный поворот. – Куда мы едем? – М… На поиски правды жизни! – Ты что творишь? – А что? – оглядываюсь. – Санька отлично спит в машине. Покатаемся, пока тебе надоест играть в молчанку… – Бензина не хватит! – фыркает моя жена, а я улыбаюсь. Значит, факт того, что она что-то утаивает, мы уже установили. Молчу. Жду. – Езжай домой, поговорим спокойно, – сдается Маша. Смотрю на нее. Действительно больше не вредничает. Окей. Разворачиваюсь. В своем дворе мы менее чем через десять минут. Аккуратно паркуюсь под окнами. – Ну, давай выкладывай. Что за неприятности? – Откуда ты знаешь, может, приятности? – с вызовом изгибает бровь моя малышка. – Марусь, я десять лет с тобой живу. Она сверкает глазами, явно проглатывает пару колкостей, но… – Твой отец меня встречал у работы. О-па… У меня все холодеет внутри… Становится страшно за Машу, и… в голове бьется еще одна мысль, которая уже какое-то время не дает мне покоя. – Что хотел? – спрашиваю тихо. – Чтобы я вернула тебя домой, – почти беззаботно отвечает Маша. – Ну так можешь позвонить ему, сказать, что справилась! – я киваю на окна нашей съемной квартиры. – Я почти дома. Она молчит. Шутку не оценила. – Маш, – спрашиваю ее о том, что просто комом замирает под кадыком, – а кто был с отцом в машине? – В смысле? – она хмурится. – Ну ты же многих СБшников знаешь. Кто был в эскорте? – Ну, – тянет, вспоминая, – Дениса видела рыжего, Михаила этого… – крутит пальчиками. – Я понял. – Алексей, – кивает Маша, – тот, которого недавно взяли. – А еще? Может, кто сидел в машине? Маша трет лоб, думает. – Гоха! – смотрит на меня. – Там совершенно точно был Гоха. Но ты прав. Он из машины не выходил. Я еще подумала, что это странно. Хозяин на улице, а Гоха сидит и… Она замолкает, видя мое выражение лица. – Что? – А вот теперь у нас проблемы…