Глава 9

Я оторопела. Этого просто не может быть. Муж не мог отнять у меня студию, он же всегда знал, что она для меня значит.

— Ольга Максимовна, вы уезжаете временно или насовсем? — покраснел Никита, — если вы просто открываете другую студию, возьмите меня с собой, пожалуйста. Лада Ивановна слишком строгая, она не разрешит мне готовиться к экзаменам во время работы.

Мне показалось, что я неправильно расслышала. Лада Ивановна? Это та самая Лада? Откуда Никита про неё знает?

Никита третий год учился на худграфе, одновременно подрабатывая в студии. Он рисовал каждую свободную минуту. Я то и дело встречала карандашные портреты посетителей, учеников в отчётах о посещаемости и оплате. Мне это безумно нравилось, люблю одухотворённых людей, никогда не была против, наоборот, всячески поддерживала талантливого парня и его стремление к самовыражению. И теперь я поняла, где искать информацию.

Молча отодвинула Никиту от стойки, открыла ящик, вытащила кучу эскизов. Лихорадочно пролистывая один за другим, я искала подтверждение тому, что уже и так было очевидно.

— Не надо, вам не понравится, — Никита несмело попытался отнять рисунки.

Я взглядом оттолкнула его.

Вот, вот, ещё, и ещё.

На этом наброске она стоит рядом с мольбертом и обнимает Виктора за талию, нежно заглядывая в глаза. А вот любовница кистью щекочет ему нос. Дальше — сидит за моим столом, разглядывая лежащие на нём бумаги. Здесь вид из окна: муж придерживает для любовницы дверь машины, а та игриво приподняла юбку, обнажив кружевную резинку чулка. И вишенка на торте — нежный поцелуй!

Зачем он приводил её сюда в моё отсутствие? А если они в кабинете? Расширенными глазами я посмотрела на свой письменный стол через приоткрытую дверь.

— Нет, нет, — Никита перехватил мой взгляд, покраснел и затряс головой, — нет. Точно нет!

Я быстро прошла в кабинет к сейфу, набрала код, открыла дверцу. Денег в сейфе не было. Я вопросительно обернулась к Никите. Он пожал плечами:

— Код знаете вы и Виктор Алексеевич.

— Почему ты молчал, Никит? — сдавленно спросила я.

— Они приходили только на прошлой неделе, когда вы со старшей группой ездили на выставку в Москву. Я не знал, как сказать. Надеялся, что Виктор Алексеевич одумается и бросит её. Она же намного хуже вас. Она пустая. И злая. А вы такая… — Никита вздохнул, — фантастическая.

В его глазах мелькнуло восхищение. Не может быть. Кажется, я нравлюсь ему…Приятно, конечно, но он совсем мальчик.

Я достала телефон, набрала мужа по видеосвязи и металлическим голосом уточнила:

— Что происходит, Вить? Никита сложил мои вещи. Почему? И где деньги из сейфа?

— Оль, не кипятись, — взъерошенный муж отвёл взгляд, — тебе лучше уехать к маме, мы же решили. Студии нужен хороший управляющий, ты же просто художник, ты не привыкла работать. Лада окончила курсы бухгалтера, она отлично справится. А деньги я забрал, они мне нужны. Но не волнуйся, только скажи, на какое время, я сразу куплю вам билеты на поезд.

Я задохнулась от возмущения:

— Я — чего? Не привыкла работать? Ты сейчас чьими словами со мной разговариваешь?

— Оля, не пыли.

— Не пыли? Ты изменил мне, выгнал из дома, сейчас хочешь отнять любимое дело. Не получится! — я сорвалась на крик.

Виктор посмотрел на кого-то выше телефона и нахмурился:

— Правильно Лада говорит, ты — психованная. А была бы спокойнее, как моя любимая девочка, не пришлось бы искать другую жену. Разговор окончен. Ты всего лишь исполнительный директор. Я тебя уволил. Обдумай и сообщи, на какое время заказать билеты. Всё.

От неожиданности я забыла, как дышать. Замерла, беззвучно открывая рот. Никита выхватил из рук телефон, прервал звонок, усадил меня в кресло и метнулся к кулеру. Вернулся с бумажным стаканчиком, наполненным водой. Я глотнула и зарыдала. Никита сел рядом, обнял меня за плечи и прижал к груди, неуклюже поглаживая по волосам.

— Это же я — любимая девочка, не она. А если она, то я тогда кто?

Никита молчал. Просто прижимал мою голову к себе, и, благодаря теплу его рук, я постепенно начала успокаиваться. Всхлипывая и заикаясь, я пожаловалась:

— Я не знаю, как теперь жить…

— Всё будет хорошо, обязательно. А вы согласитесь давать частные уроки живописи на дому? Я поговорю с родителями учеников, — вдруг встрепенулся Никита.

— Согласилась бы, но у меня больше нет дома, где мне их проводить? — потерянно ответила я.

— Есть дом, — раздался за спиной уверенный мужской голос.