Глава 13 · Рита

У меня перед глазами огромный букет моих любимых розовых пионов. Которые стоят как чугунный мост, поэтому позволить такую роскошь я себе конечно же не могу. Зато бывший муж частенько баловал меня подобными сюрпризами…

— Филатов, ты какого черта притащился⁈ — рычу я, поднимая взгляд на бывшего мужа.

— Как же? Ты ведь с моей девушкой познакомилась, — пожимает он плечами, и просто силком впихивает мне в руки огромный букет. — Я тоже решил посмотреть на твоего «честного и верного». Он дома?

— Нет, — цежу я. — Уйди прочь, и веник свой забери!

— Какая досада, — притворно расстраивается гад. — А я-то думал, что мы и для твоего мужа нового устроим представление, как для Кариши.

— Как-нибудь в другой раз. Он на работе, — язвлю я. — Уходи, сказала.

— Да я могу и подождать, — он вдруг бесцеремонно протискивается мимо меня в квартиру, сбрасывает обувь и идет в кухню, как у себя дома. — Ленок, привет еще раз. И малой, — он переходит на шепот, зависая над нашим спящим сыном, изучая его заинтересованно, — тоже привет.

— Рит? — Ленка явно в шоке от столь бесцеремонного вторжения, потому видимо даже не находится, что ему сказать. От меня помощи ждет.

Но я в еще большем ауте, чем она.

Он реально не собирается отстать теперь?

Да что ему нужно? Как смеет…

Я наконец в себя прихожу, и чувствую, как начинаю наполняться той самой, так необходимой мне злостью.

Закрываю входную дверь, чтобы соседи не слышали нашего скандала, и не доложили потом родителям:

— Уходи, говорю! Немедленно! — приказываю строго. — Сейчас родители вернутся, и отец за ружье возьмется. А я не хочу, чтобы он из-за тебя сидел на старости лет!

— Значит обе замуж вышли, но так и живете с родителями, — Дима принимается изучать нашу небольшую трешку, будто на экскурсии. — Я бы на месте вашего отца скорее из-за этого вооружался. Раз ваши мужики не способны своих жен и детей обеспечить, то и гнать их обоих взашей.

— С милым и в шалаше рай! — парирую я. — Если этот милый не мерзавец последний.

— Как по мне, то больший мерзавец это тот, кто сидит на шее у престарелых родителей жены, и о ней самой позаботиться не в состоянии.

— Да с чего ты взял, что он не в состоянии позаботиться? — злюсь бессильно. — Я уже сказала, что работаю по собственной инициативе! И тебя это совершенно не касается!

— Меня может и нет. А вот твоего мужа должно бы. Он на тебя совсем не смотрит что ли? — Дима возвращается ко мне, наступает, будто хищник, нашедший добычу. — Может слепой? Это единственное оправдание, которое у него может быть, раз он довел тебя до такого состояния?

Замечаю, что Лена юркает в мою комнату, очевидно, чтобы уложить малого, пока мы своими разборками его не разбудили. И несказанно благодарна ей за это. А еще за то, что она сама ушла, чтобы снова не ляпнуть лишнего.

Перевожу взгляд на бывшего мужа:

— Какого еще состояния? Я в полнейшем порядке! Уж всяко лучше, чем была с тобой, — вру конечно.

— Не соглашусь, — Дима тоже отрицает. — Раньше ты никогда не выглядела такой замученной и бледной, как сейчас.

— Это я просто тебя так рада видеть! — цежу злостно. — До смерти счастлива!

— А худая такая тоже из-за меня?

Он останавливается прямо передо мной, нависая. И сейчас я признательна ему за этот проклятый букет пионов, потому что вцепилась в него как в щит, который при необходимости можно использовать и как оружие. На случай, если этот подлец снова решит лезть целоваться.

— Вовсе я не… н-не худая. Я стройная! Между прочим в отличной форме. А ты — хамло просто, — меня того и гляди разорвут от возмущения. — Кто вообще так с женщинами разговаривает⁈ Проваливай к своей этой… Карине и за ее весом следи, раз так хочется кого-то контролировать.

— Согласен, — внезапно словно сдается он, но затем будто бы невзначай шагает ближе и уже значительно тише продолжает, — формы у тебя и правда великолепные. А еще ты красивая. Такая, какой я тебя и вспоминал все это время…

У меня глаза на лоб от возмущения. Почему он так себя ведет? У него вообще-то девушка есть!

Хотя, если же ему жена не помешала гулять, то куда уж какой-то девушке? Кобель!

Чувствую его ладонь на своей талии, но от шока только стискиваю букет пионов сильнее. И наконец в качестве защиты снова вспоминаю свою ложь:

— Это пока, — с вызовом бросаю ему в лицо. — Но уже скоро меня разнесет от беременности. И мужикам вроде тебя, падким только на внешность, я перестану казаться такой уж красивой.

— Что ж, — Дима усмехается, и раздражающе собственнически поглаживает мою талию, — тогда я буду вынужден остаться рядом с тобой, чтобы проверить твою теорию. Но почему-то мне кажется, что тебе и беременность будет очень к лицу. Я бы посмотрел…

— Не смей, — выдавливаю я. — Я ведь просила не появляться больше в моей жизни.

— Я помню. И правда старался, — покаянно признается бывший муж. — Но ты же сама пришла. И я не могу больше… — он наклоняется ко мне слишком близко, утыкается своим лбом в мой, и даже глаза прикрывает как-то болезненно.

А мне уже и отодвинуться некуда — я уперлась лопатками во входную дверь, так что теперь даже для нормального вдоха пространства не остается:

— Понимаю, что для гуляки вроде тебя это мелочь, но тебя вообще-то девушка ждет, — пытаюсь осадить его, но мой голос осип от напряжения.

— С Кариной все кончено.

— Даже если так, поздравляю! Но я замужем! — припоминаю я. — За другим мужчиной!

— Это легко исправить, — шепчет он рядом с моими губами.

— Не дождешься! Я жду чужого для тебя ребенка, и это ты уже точно никак не исправишь! — защищаюсь как могу.

Дима медленно открывает глаза, и отстраняется, но только чтобы посмотреть на меня. И тем самым наконец освобождает мне пространство для маневра…

— Как же он может быть чужим, если он твой? — вдруг спрашивает. — Ты ведь моя…

Дышу так резко, что аж голова кружится, но поддаваться ему ни за что не собираюсь!

Даже не думай, Маргарита!

Он мерзавец и предатель! И пусть катится к своим шлюхам!

Уже было собираюсь с силами, чтобы сделать замах тяжеленным букетом и хорошенько огреть подлеца беспринципного, как вдруг…

…в дверь снова настойчиво стучат.

А это еще кто?